Космические вампиры - Уилсон Колин Генри - Страница 50

Джемисон посмотрел даже с некоторым любопытством.

— Нам о вас предстоит многое узнать, Карлсен. Как, например, вы прознали о волевом давлении. — Он смерил взором Фалладу с Хезлтайном. — Но пусть он вас своим опытом не вводит в заблуждение. У него было время создать какое-то подобие защиты. У вас времени нет. Кроме того, поверьте, у вас совсем нет выбора. У нас к вам предложение, не терпящее отказа.

Пауза.

— Излагайте, — наконец выдавил Фаллада.

— Нам нужно ваше содействие, — изрек голос. — И добиться его мы можем двумя способами. — Можем вас умертвить и завладеть вашими телами. Единственная альтернатива — это если вы пойдете навстречу и выполните наши требования.

— Он имеет в виду — чтобы мы уступили им свои тела, — громко, чтобы все слышали, сказал Карлсен.

— Уверяю вас, это даже не лишено приятности, — перекрыл его Джемисон. — Чтобы развеять ваши сомнения, — он повернулся к девице, — Враал, покажи комиссару.

Секретарша прошла за кресло Хезлтайна и откинула ему голову назад, положив свою ладошку на лоб, а Другую она поместила ему под подбородок. Следя за лицом Хезлтайна, Карлсен уловил секундное сопротивление; оно рассеялось, затем вроде бы снова сплотилось, но вскоре сошло на нет. Глаза у Хезлтайна закрылись, он глубоко задышал; на щеки возвратился румянец.

— Достаточно, Враал, — сказал Джемисои.

Девица с неохотой убрала руки. Одна ладонь задержалась у Хезлтайна на плече.

— Я сказал: хватит, — процедил сквозь зубы Джемисон.

Та отняла руку. Хезлтайн вяло разлепил веки. В сторону Карлсена он смотрел затуманенным взором, наверняка его не различая.

Девица повернулась лицом к Карлсену; губы ее были соблазнительно влажные.

— Нет, капитану Карлсену показывать не надо, — сказал Джемисон. — Он уже ощутил.

Ветер легонько шевелил оконный тюль. Джемисон, сидя с каменным лицом в кресле, не спускал пристальных глаз со своих гостей. Отдаленно доносился глухой уличный шум Уайтхолла. Карлсен всю свою энергию сплотил на борьбу с дремотой. Было видно, что Хезлтайн с Фалладой вот-вот заснут. Паники не было, была лишь приятная, эротическая истома. Время утратило смысл. Неспешным ручейком текли памятные образы: картины детства, маковые поля в «Волшебнике страны Оз», домик из «Ганзель и Гретель», сделанный из фруктового пирога. На душе — благостная расслабленность, ощущение, что все хорошо. Олоф попытался внушить себе, что они втроем находятся в опасности, но ум отказывался внимать. Золотистый туман блаженства разливался по всему существу, размывая сознание.

Раздался звонок, и Карлсен понял, что задремал.

— Должно быть, наш коллега, — сказал Джемисон и вышел.

Через несколько минут он возвратился. Карлсен, напрягшись, кое-как повернулся в кресле. В кабинете стоял Армстронг — лицо землистое, больное. Двигался он медленно, неуверенной поступью. Джемисон подвел его к стулу. Взгляд Армстронга без интереса скользнул с Карлсена на Фалладу, на Хезлтайна. Дышал Армстронг тяжело, глаза были налиты кровью.

— Посмотри на меня, — требовательно приказал Джемисон.

Армстронг нехотя поднял глаза. Джемисон схватил его за волосы, отчего тот страдальчески сморщился, отвел ему голову и вгляделся в самые глаза. Армстронг надрывно закашлял, постанывая. Секунду никто из них не двигался. Затем лицо у Армстронга изменилось — словно окаменело, рот стал тверже. Когда открыл глаза, взгляд был уже ясным, пронизывающим. Он сердито стряхнул руку Джемисона у себя со лба.

— Теперь лучше. Спасибо. Они вкачали в меня три дозы этой пакости. — Он с холодной яростью воззрился на Карлсена; волевой импульс стегнул капитана тугим жгутом.

— Если ему быть убитым, это сделаю я.

— Он уже обещан мне, — возразила девица.

— Выбор за ним, — перебил их Джемисон. — Что ты предпочтешь? Чтобы тобой овладела она? Или умертвил он? Решай быстро.

Карлсен опять попытался шевельнуться, но три их воли оковами пригвоздили его к креслу. Он ощутил беспомощность, почувствовал себя ребенком в руках взрослых. Слова выдавливались с трудом.

— Убивать меня глупо. Тело мое вы могли бы использовать, но этим все равно не обмануть тех, кто меня знает.

— Этого не требуется. Единственное, что нужно — это, чтобы вы выступили сегодня вечером по телевидению. Там вы выскажетесь в том духе, что «Странник» надо немедленно отбуксировать к Земле. Скажете, что медлить с этим глупо, когда инициативу могут перехватить другие страны. После этого я объявлю, что назначаю вас начальником экспедиции по доставке «Странника», и завтра же утром вы отбудете на лунную базу. Это все, что от вас требуется. — Карлсен не мигая смотрел в глаза Джемисону, перебарывая в душе усталость и растущее чувство поражения. — Я жду ответа: сейчас, — требовательно добавил тот.

— Может, попробовать его уговорить? — спросила девица и, не дожидаясь ответа, села Карлсену на колени и откинула ему назад голову — все это без кокетства, словно санитарка на медосмотре. Почувствовав ее прохладные ладони у себя на коже, он осознал, что она забирает его энергию; ясно было, что под коричневым строгим костюмом на ней почти ничего нет. Удивительно, но несмотря на истощение, Карлсен ощутил, как в нем пробуждается стойкое желание. Прикрыв ему ладонями уши, девица наклонилась и Припала губами к его рту. Он вновь испытал томный восторг, желание сдаться, позволить ей овладеть своей волей. Почувствовав его расслабленность, она провела ему по шее нежной кожей оголившихся рук; губы у девицы стали влажными, влекущими. Карлсен наблюдал, как жизнь из него вытягивается к ней в тело; жизненные силы лились, словно кровь из отворенной вены. Вскинувшись напоследок, Карлсен попытался шевельнуться, но совокупная их воля вжала его в кресло. Одновременно с тем, как сила сопротивления убывала, чувство беспомощности переплавлялось в теплое ответное влечение. Отчасти, видимо, из-за легкого нажима ее бедер, которыми она ритмично надавливала ему на сокровенное место, умело имитируя половой акт. Он ощущал через костюм тепло ее увесистых грудей; хотелось потянуться и сорвать с нее досадно мешающую одежду. Желание сделалось жгучим, неистовым; осознавалось ее удивление тому, что он перестал быть пассивным. И тут Карлсен ощутил, что может встречно использовать свою волю; некая сила, пробившаяся вдруг из какой-то немыслимой глубины, заставила девицу прижаться еще теснее, буквально впившись в него губами. Не шевелясь, он мог держать ее, как птица, очевидно, держит червяка. Теперь уже он цедил из нее жизненную энергию, всем существом своим горя от сладостного утоления лютой жажды.

— Что ты делаешь, Враал? — послышался голос Армстронга. — Не убивай его.

Карлсен усилил хватку, самозабвенно отдаваясь наслаждению, с которым не могло сравниться никакое иное; от такого тесного контакта горела плоть.

Увидев, что Джемисон хватает ее за плечи, он ослабил хватку, уступая ему девицу. Тот рванул с такой силой, что она, попятившись, ударилась о стол и рухнула на палас. Джемисон открыл было рот, но тут взгляд его упал на припухшие губы и опустевшие от изнурения глаза той, что звалась Враал. Реакция была мгновенной: он повернулся к Карлсену, и сила его воли хлестнула, как молния. Карлсена должно было пригвоздить к стулу, пробив сопротивление раз и навсегда, наподобие пули, пущенной в солнечное сплетение. Однако Карлсен оказался даже быстрее — он парировал чужую волю, увернувшись, как боксер от прямого удара; и прежде чем Джемисон опомнился, сам нанес ответный удар, угодив Джемисону по ребрам — да так, что того отбросило к стене. Уклон влево напомнил об Армстронге; Карлсен не успел сгруппироваться и получил неуклюжий, но сильный удар, вскользь пришедшийся по голове. Рассвирепев от боли, Карлсен переборщил с ответом. Вспыхнувшая ярость огрела Армстронга по плечу словно тяжелой дубиной, сломав кость. Тот отлетел через кабинет, наотмашь ударившись о стену головой. Не в силах подняться, он лишь грузно привстал на колени, глухо мыча и пялясь осоловелыми, мутными глазами.