Метаморфозы вампиров - Уилсон Колин Генри - Страница 42

— Откуда вы знали, что я буду этим поездом?

— Хайди сказала.

— Ах да, конечно… Теперь понятно.

И он, и Хайди — оба держали в себе частицу друг друга. Она могла улавливать происходящее с ним так же легко, как он улавливал Карин Олсен. — Она сказала, с вами не все в порядке.

— Да. Мне об этом надо с вами поговорить.

— У нас будет куча времени, когда приедем.

Так Грондэл, видимо, и в Хобокене оказался, пока голос звучал из Нью-Йорка. Запрограммировал, судя по всему, компьютерный автоответчик отвечать на незамысловатые вопросы. Насчет поезда Грондэл был в курсе и догадывался, что Карлсен, появившись, позвонит сразу же с вокзала.

Поняв же, почувствовал себя как-то лучше, а то весь день шел как-то наперекосяк.

На выезде из Ньюарка Грондэл повернул по Нью-Джерси Паркуэй к югу и прибавил скорости. Здесь, вне Нью-Йоркской зоны Климатического Контроля, предвечернее солнце скопляло безжалостный зной. Даже при скорости семьдесят в час поток воздуха жарил как из фена. Карлсен в открытом автомобиле не ездил со школы, поэтому за ездой следил увлеченно, как подросток. Ветер разметал ему волосы, а галстук постукивал по плечу, будто лапой. Поскольку переговариваться можно было не иначе как криком, Карлсен просто молча сидел, любуясь зеленой панорамой окрестностей Нью-Джерси. Отрадно вспомнились школьные поездки в Атлантик Сити. Лишь прикрыв глаза, он понял, насколько устал. События полудня оставляли впечатление, что ночь прошла без сна. Вместе с тем за усталостью угадывалось чувство силы, словно вызванное необходимостью из глубин подсознания.

Карлсен открыл глаза, когда автомобиль начал подтормаживать, и понял, что ведь, оказывается, заснул. Грондэл опустил его сиденье под углом в сорок пять градусов, так что спалось мирно, все равно, что на кровати. Часы показывали уже седьмой час.

Ехали они по узкой грунтовой дороге, окаймленной невысокой порослью. Справа, за полями спеющего маиса, расстилался океан. По ходу — в четверти мили виднелось белое сельское строение, до странности функциональное: даже на расстоянии было видно, что оно нуждается в покраске. Когда подъезжали, где-то во дворе заливисто залаяла собака, а чернокожая женщина на крыльце сделала козырьком руку — разглядеть, кто приехал. Мужчина в синей рубашке, толкающий по двору тачку, опустил ее наземь и пошел открывать ворота. Но при въезде во двор вдруг исчез, так же, как и женщина. Хотя ворота сзади исправно закрылись.

— А где собака? — поинтересовался Карлсен, извечный любитель собак.

— Собаки нет. Это просто сигнализация, для посторонних.

Спинка сиденья сзади выпрямилась, отстегнулся ремень.

— А садовник?

— Тоже для видимости. Никого здесь нет.

Дом пребывал в некоторой запущенности, хотя и не лишенной приятности. Краска с обшитых дранкой стен кое-где успела отслоиться, и эти места тронула прозеленью плесень.

— Голограммы?

— Нет. Чисто ментальные образы.

— Ничего себе! Как же вы их создаете?

— Я нет. Это вы.

— Как?

— Это место окружено энергетическим полем суггестивности. Но параметры задаете вы. — Грондэл протянул ключ. — Вы идите-ка пока в дом. Я сейчас.

Судя по тону, в приглашении крылось нечто большее, поэтому по пролету щербатых ступенек Карлсен поднимался с осторожностью. Оттянув в сторону скрипучую перегородку, вставил ключ. Комната внутри была непримечательная: дешевая мебель, потертый ковер, шкаф со старыми книгами. Кстати, не мешало бы и проветрить. Когда же вошел и дверь за спиной закрылась, охватило невольное напряжение, не сказать тревога. Потребовалось несколько секунд, чтобы уяснить причину: чересчур тихо. Как будто каждый звук, даже фоновый, гасится звуконепроницаемым экраном, дыхания океана вдали и то не слышно. А еще холод, впечатление такое, будто где-то внизу гулкий подвал. Взгляд привлек вдруг сухой шелест со стороны шкафа.

Карлсен инстинктивно замер в боксерской стойке, и вовремя: с полки прямо в голову несся увесистый том, но не долетев чуть-чуть, куда-то канул. Карлсен растерянно опустил руки.

Совершенно неожиданно в двери возник Грондэлч.

— Ну, как?

— Ну дела, скажу я вам! И как это у вас получается?

— Эдак вот. — Грондэл, подойдя к термостату на дальней стене, покрутил диск. Холода как не бывало, а снаружи в комнату стали доноситься обычные звуки уходящего летнего дня.

— А если повернуть вот так… — сказал Грондэл.

Опять безмолвие, холод. И тут комната враз наводнилась роем надсадно гудящих мух. Большущие, они шлепали по лицу, путались в волосах, влетали за воротник. Одна, скользнув меж губ, ощутимо стукнулась о зуб; Карлсен с отвращением сплюнул. Гудеж такой, будто целый улей взбеленился.

— Убери, убери это! — вне себя закричал Карлсен, яростно отмахиваясь.

— Убрать что? — голос Грондэла едва прорывался сквозь гудение.

— Да мух же, мух!

В комнате враз все смолкло.

— Так вы мух видели? А я — жуков.

Карлсен запустил пятерню в волосы, убедиться, что там не застряло этой гадости. Кожу все еще покалывало. Вынув платок, он отер лоб. — Вам что, простой сигнализации мало?

— Смотря от кого оберегаешься, — заметил Грондэл с улыбкой.

— Что здесь за принцип, интересно, в основе?

— Да тот же, от которого пьяному черти мерещатся. Одновременно задействуются три мозговых центра. А остальное довершаете вы. — Что за центры?

— Можно сказать, центры ожидания, сна и страха.

— Так ведь и с ума можно свести!

— Безусловно.

— Бог ты мо-ой, — выдохнул Карлсен (мухи в ушах все еще так и зудят, так и зудят), — вот где контроль над умом…

— Идите-ка за мной, — позвал Грондэл. — Это еще не все.

Через дальнюю дверь и лестницу прошли на кухню. Дизайн посовременнее, чем в комнате, но все равно, староват. При виде охладителя Карлсен спохватился, что в горле давно уже сухо, и взял с полки стакан. — Воду-то можно пить?

— Конечно. А может, лучше сока? — Грондэл открыл дверь громоздкого, старомодного холодильника.

В двери красовалась разноцветная батарея бутылочек с соком: и вишня, и лайм, и лимон, апельсиновый, персиковый, смородиновый, малиновый, черничный, яблочный, даже беловатый из омелы.

— Какого вам?

— Вон того, — Карлсен указал на белый.

— Вкус, что надо, — одобрил Грондэл.

Но пока наполнялся стакан, цвет изменился, и белый сделался зеленым. Хотя над стаканом струйка оставалась по-прежнему белой. Карлсен, чуя очередной подвох, поднес стакан ко рту и осмотрительно пригубил. Точно, что-то не то, но что именно? Через секунду дошло: сок-то на вкус апельсиновый.

Себе Грондэл налил что-то малинового цвета; в наполненном стакане цвет сменился на лимонно-желтый. А те несколько капель, что попали на перчатки, оставили розовые крапинки.

Карлсен, улыбкой показав, что шутка пришлась по вкусу, осушил стакан.

— А у вас вкус какой? — полюбопытствовал он.

— Черничный. Желаете попробовать? Карлсен покачал головой. Когда Грондэл протягивал бутылочку, отметил: перчаток снова нет. — И к чему все это факирство?

— Это, — Грондэл хитровато улыбнулся, — часть вашего обучения на вампира.

— Чему же я должен обучиться?

— Противодействовать обману.

— Но если… — он понял. — Вы действуете мне на ум телепатией? — Верно. — Грондэл улыбнулся поверх стакана. — А вам надо научиться противостоять.

— И как же?

— Попытайтесь. — Он снова протянул бутылочку.

Льющаяся в стакан жидкость стала ярко-зеленой. Карлсен, нахмурившись, сосредоточился. Никакой разницы. Понюхал: запах кофе. Разобрало вдруг раздражение — шутки какие-то ребяческие. Дальше в уме что-то мелькнуло, настолько быстро, что и не уловить. Но жидкость в стакане сменилась вдруг на малиновый сок. Карлсен с таким же насупленным видом пригубил. Действительно, малиновый сок.

— Вот видите. Я вторгался к вам в ум. Но вы можете сопротивляться вторжению.

Грондэл поднял руки — на них были белые перчатки с оставшимися от сока крапинками. Он опустил руки, снова поднял — перчатки исчезли. Опустил, поднял — перчатки снова на месте. Карлсен сфокусировал внимание. Перчатки опять исчезли. Не появились они и на четвертый, и на пятый раз. На этот раз от Карлсена не укрылось, что именно проделывает оппонент. Настроясь на жизненное поле Грондэла, он смог уяснить сигнал, на который реагирует своим же умом. Вторжением это и не назовешь, скорее неким внушением — все равно, что заставлять младенца открывать рот, когда подносится ложка с едой. Для сопротивления достаточно было просто замкнуть ум. То же самое было в ресторане с андрогенами, с той разницей, что тогда попытку мысленного натиска он ощущал. С Грондэлом сейчас этот номер не проходил. Но все равно, блокировка получалась, стоило замкнуть ум. Грондэл упрятал бутылочку в холодильник. Но дверь не закрыл, а наоборот, открыл еще шире. Подался корпусом внутрь, нажал что-то. Холодильник, всем своим интерьером провернувшись на оси, обнажил черный зев какого-то хода.