Метаморфозы вампиров - Уилсон Колин Генри - Страница 62

— Так было, пока они не решили, что лучше иметь человеческое тело.

В голосе Крайски скользнула нетерпеливая нотка: вопросы лучше приберечь на потом. Через четверть часа до города было уже всего ничего, по улицам двигались прохожие. С расстояния — ни дать, ни взять, пешеходы на одной из нью-йоркских авеню, разве что одеты чересчур легко (на многих все исчерпывалось купальным костюмом), и на тротуарах в целом не так людно. Некоторые разъезжали на упряжках, которые резво тянули животные, по виду большие собаки. Хотя нет, рептилии: морды плоские, как у ящериц, и шкура чешуйчатая.

Тропа, подступая к городу, выравнивалась и расширялась, пока наконец, естественным образом не втекала в русло одной из главных магистралей. Голубой свет верхних уровней неуловимо сменился на подобие обычного дневного. Своды от этого смотрелись, как небо ясным летним днем — легкие облачка, и те присутствовали. Широкая розовая полоса, казавшаяся издали цветами, на самом деле была травой. Розовой была и листва обрамляющих магистраль деревьев, только нижние листья пурпурные и фиолетовые. В отличие от земных, деревья здесь были отчасти прозрачными, словно из янтаря. Внутри — разветвляющиеся капилляры, прямо как артерии у человека. Что удивительно, так это шелест легкого, по-весеннему пахнущего ветерка, дышащего прохладой (и откуда он берется?).

Первое, что бросалось в глаза — это здоровье и красота мужчин и женщин — ну просто фотомодели, на кого ни глянь. Походка вполне своеобразная, хотя так просто не опишешь. Характерное покачивание бедер и плеч, выдающее скрытую силу — на Земле, в сравнении с этим, люди тянутся неуклюжим стадом. Дети красивы исключительно (одна нимфетка лет десяти, с рыжими волосами до пояса, отличалась такой изысканностью черт и шелковистой кожей, что Карлсен просто взгляда отвести не мог — картинка из сказки, да и только). Было заметно, что все дети одеты строже, чем взрослые. У девочек в фаворе цветастые платья ниже колена, мальчики в просторных рубашках и штанах в обтяжку. Часто, почему-то, в желтых носках. Из пожилых, многие выделялись фасонистыми седыми шевелюрами и дородностью лиц — брови часто густые, глаза проницательные (один попался — ну просто вылитый нынешний Генеральный атташе США!)

— Ступай осторожно, — прошептал на ухо Крайски, — говори потише, и старайся ни с кем не сталкиваться.

Когда переходили дорогу, мимо проскочил какой-то малец, держа на отлете пеструю ленту, колышущуюся, словно воздушный змей. «Ты смотри, куда суешься!», — бойко прокричал он той самой рыжеволосой нимфетке — голос звонкий и с каким-то среднеевропейским акцентом.

— Невероятно! — выдохнул Карлсен, — они же говорят на английском!

— Ну и что? Я тоже на нем говорю. Это место смоделировано с Земли. Симпатичный молодой человек в шортах остановился поговорить с девушкой, гуляющей с хорошенькой девчуркой, за которой семенила на поводке одна из тех самых собачек-ящерок. Приветствие прозвучало невнятно, что-то вроде: «Хербаш курст», за чем сразу же последовало объятие. Тут, на глазах у изумленного Карлсена, девица расстегнула у парня ширинку и запустила туда руку.

Выпростав наружу пенис, непринужденно поласкала его и выпустила. Карлсен недоумевал, как же сейчас поведет себя девчурка, но та увлеченно играла с собачкой. Парень стоял себе и разговаривал, ничуть не смущаясь висящего наружу пениса (необычно большого, и головка ярче, все равно, что подкрашенная губной помадой). Карлсен придвинулся ближе, чтобы лучше слышать, о чем идет речь — похоже, о родителях. Разговор мало чем отличался от любого такого же, звучащего на улицах Нью-Йорка, разве что жесты более оживленные:

— Я ей говорю, говорю, а она вообще, будто меня не слышит!

— Да у меня то же самое.

Тут подняла голову девчурка (собачка игриво юлит на спине, подставляя под щекотку брюшко).

— Зато цулки цолные не заставляет тия носить. — На пенис она посмотрела, как ни в чем не бывало.

— А что, черные чулки на тебе смотрелись бы что надо, — сказал парень девушке. — У тебя волосы как раз того цвета.

Девушка польщенно улыбнулась.

— Правда?

Распахнув свободную накидку, она приспустила бежевые трусики и обнажила лобок, опушенный рыжеватыми волосами — светлее, чем на голове. Молодой человек посмотрел с учтиво-внимательным видом.

— Да, черные чулки попробовать стоит.

— Ладно, посмотрим, — она привела одежду в порядок. — Ну что, мы пошли.

Договаривались зайти к бабуле на чай.

— Хорошо, Теда. Пока.

— Пока, Грэд. — Протянув руку, она легонько сжала ему пенис, а парень, сунувшись под накидку, поласкал девушке правую грудь.

— Ну-ка, попрощайся с Грэдом, — велела она ребенку.

— До сиданья, Грэд, — девчурка ладошкой тронула его за пенис.

Когда они пошли, парень заправил свою принадлежность обратно в шорты и пересек дорогу.

— Да-а, — только и протянул Карлсен, — вот уж кто без комплексов:

Крайски тихонько рассмеялся.

— Ты не поверишь: комплексов у них уйма. Только не сексуальных.

На пути Карлсен увидел пару пожилых, тоже остановившихся поздороваться. Здесь пенис вынул мужчина, а женщина элегантно его потрясла. Что примечательно: хотя паре было явно за пятьдесят, фигуры у обоих были спортивные, а волосы женщины, даром что с проседью, шелковисто струились по плечам, как у молодой девушки. Полупрозрачная накидка была черной, а под ней темное белье — что-то вроде сплошного купальника с широкими штанинами. В очередной раз удивляли их оживленность, улыбки и восклицания — можно подумать, старые друзья встретились после многолетней разлуки. Общение длилось несколько минут, после чего женщина еще раз взялась за его пенис, а мужчина, слегка наклонившись, пошарил у нее под накидкой и поласкал между бедер. Было ясно, что все это исключительно дань вежливости, как и дружеские кивки при прощании. Когда они разошлись, мужчина заправил пенис обратно в штаны.

— А сексом-то они здесь занимаются? — полюбопытствовал Карлсен.

— А то как же! — Крайски указал на тротуар, где стояла ярко раскрашенная будка, Карлсен принял ее за торговую палатку. — Если кого-то раззадорит, пожалуйте сюда, быстренько перепихнуться. Когда проходили мимо, Карлсен ненароком бросил взгляд за неплотно прикрытую створку: там на нехитром ложе занималась любовью голая парочка. На вид не старше подростков. Девочка, сладко постанывая, ритмично двигалась вверх-вниз, руки сомкнув на худых бедрах партнера, который работал с неистовой быстротой.

— Они, вообще, с какого возраста начинают заниматься сексом?

— С любого, как вздумается. У детей сексуальные игры поощряются, едва они начинают ходить.

Парочка, похоже, не обращала внимания, что створки прикрыты неплотно, а одежда, оказывается, и вовсе валяется у будки на тротуаре…

— Берегись! — окрикнул вдруг Крайски. От тугого удара в плечо Карлсен отлетел через тротуар (неловко подумалось, что это за подглядывание) и, ударившись другим плечом о стену, съехал по ней на корточки, враз лишившись дыхания. Чувствовалось, как Крайски тормошит за предплечье, спрашивая громким шепотом:

— С тобой все в порядке?

Карлсен кивнул, все еще не в силах восстановить дар речи. Остановившись невдалеке, в их сторону недоуменно смотрел молодой парень.

— Я же говорил, смотри по сторонам, — запоздало укорил Крайски. Молодой человек, возвратись в их сторону, глянул в будку, затем себе под ноги и пошел, озадаченно покачав головой.

Карлсен, морщась, поднялся.

— Бог ты мой, они из чего сделаны — из бетона? Плечо ныло от удара от стену. Благо, что не головой.

— Тела у них гораздо плотнее, чем у нас, — пояснил Крайски. — По земным меркам, этот паренек весит пару центнеров.

Крайски на секунду-другую прислонился к стене, отдышаться.

— Ну что, полегчало?

— Да вроде. Идем.

Где-то еще с милю шли вдоль главного проезда, приближаясь к центру города. Всюду царила жизнерадостная, праздничная атмосфера — отчасти, может, из-за полосатеньких будок, отстоящих по проспекту примерно на четверть мили одна от другой (кстати, все остальные пустовали), а также опрятные, ярко размалеванные лавочки, где продавалось все — от обуви с одеждой до цветов и крупной утвари. Бросались в глаза обилие улыбок и общий дух благоденствия. Собак-рептилий встречалось несколько пород, от тех, что величиной с таксу, до мастиффов. Было и еще одно непонятного вида создание: туловище длинное, змеистое, и такой же хвост с небольшими шипами, буквально из боков торчат три пары согнутых лап. Из драконьей головы пялятся глава-луковицы, и физиономия, будто все время улыбается. Эта диковинная ящерица передвигалась с забавным вихлянием (кажется, именно такой кожей были обтянуты кресла в подземной капсуле у Грондэла).