Брат мой, враг мой - Уилсон Митчел - Страница 93

– Вики, – медленно проговорил он немного погодя, – давай решим, когда мы поженимся. Ведь давно пора.

Вики выпрямилась и слегка отодвинулась от него. Он не сразу сообразил, что в эти минуты, пока они оба молчали, и настроение её и мысли были совсем другими, чем у него.

– Дэви, – начала Вики, и хотя в голосе её звучали мягкие нотки, он догадался, что она про себя уже что-то решила, и боялся услышать это решение. – Больше всего на свете я хотела бы жить с тобой и быть возле тебя всё время…

– Вики?.. – он произнес её имя, словно умоляя остановиться, не говорить того, что боялся услышать. И в голосе его была такая нежность, что Вики заколебалась – но только на секунду.

– Нет, – с отчаянием сказала она. – Тебя сбило с толку то, что сегодня произошло. Сейчас всё кажется чудесным, но ведь несколько часов назад ты меня ненавидел, Дэви. Я это чувствовала, и мне было страшно.

– Вероятно, людям не дано любить всё время, и если они делают вид, что это не так, они лгут.

– Я тебя никогда не ненавидела, – просто сказала Вики.

– Слушай, Вики, ты знаешь меня вдоль и поперек. Но ты сказала, что во мне есть такое, что ты любишь, и такое, чего ты не любишь. Вики, поверь мне, я хочу быть таким, каким ты можешь любить меня, но я не смогу, если ты не будешь рядом со мной и не подскажешь, что я должен для этого делать.

– Я никогда не говорила, что хочу сделать из тебя Другого человека, – быстро сказала она.

– Вики, мы любим друг друга – о чём же тут рассуждать? Вот уже сколько времени я тебя боюсь. Я тебя ревную. Я горжусь тобой и схожу по тебе с ума… Были минуты, когда я думал, что мне безразлично, увижу я тебя когда-нибудь или нет. Вот и получается, что мы с тобой давно уже поженились.

– Ах, Дэви, я этого так хочу!

– Так что же тебе мешает? Рискни.

– Вот сейчас ты говоришь точь-в-точь, как Кен! – засмеялась Вики.

Но Дэви с улыбкой покачал головой:

– На такого рода риск Кен никогда не был способен.

Наутро Дэви проснулся, переполненный искрящейся радостью и с таким ощущением, будто отныне мир будет всегда послушен его воле. Готовя завтрак, он ходил по кухне, и всё, вплоть до мелочей, казалось, подтверждало его новое положение. Вещи – кастрюльки, яйца, ложки – словно сами прыгали ему в руки, как жонглеру, обладающему сверхъестественной ловкостью. Когда кофе был готов, Дэви, прежде чем разбудить Кена, пошел к телефону и дал телеграмму Марго: «Получили движущееся изображение. Полный успех. Женюсь на Вики. Целую. Дэви». Он повесил трубку и не успел ещё снять с неё руку, как телефон зазвонил, – видно, так была велика та волшебная сила, которую ощущал в себе Дэви, что даже аппарат затрепетал и ожил при одном его прикосновении.

Волшебство распространилось и на Чарли Стюарта – в строгом голосе адвоката появились непривычные для уха Дэви теплота и приветливость.

– Ну, кажется, я неплохо потрудился для вас, мальчики. Добыл вам пять с половиной тысяч. На восемь сотен больше, чем вы просили, и на две тысячи сверх того, что они предлагали. И они не отбирают у вас эту штуку насовсем. Они платят за исключительное право пользования, а вы сохраняете все ваши права.

Сидя у себя в конторе, окна которой были открыты на зеленеющую под утренним солнцем Кэпитол-сквер, Стюарт упивался сознанием своей маленькой, не выходящей за пределы Уикершема независимости и был чрезвычайно доволен собой; Дэви понял, что он ждет от него похвал. А в это утро щедрость давалась Дэви легко – он чувствовал себя всемогущим, как бог.

– Это замечательно, мистер Стюарт!

– Да ладно, зовите меня Чарли.

– Чарли… – сказал Дэви и засмеялся; с другого конца провода ему ответил смех адвоката, немного смущенный, но чем-то очень обаятельный…

– Я сразу же заломил двадцать тысяч; смотрю, они не бросили трубку, – тут я понял, что не сделал ошибки.

– Двадцать тысяч?

– Ну да, чего ради мы будем дешевить свой товар? Но они представили веские доводы. Уж вам-то лучше, чем кому-нибудь, известно, что никакой патент не может считаться действительным, пока он не утвержден судом. А такой процесс стоит больших денег, и если фирма его проиграет, расплатившись с вами и оплатив судебные издержки, она не только лишится дохода, но и понесет крупные убытки. Вот я и рассчитал, что поскольку это для нас не главное, то лучше возьмем, сколько дадут, зато и ответственность будет меньше.

– Правильно, – подтвердил Дэви, обнаружив, к своему удивлению, что ему скучно слушать Стюарта. Он почти чувствовал, как адвокат всей своей тяжестью налег на телефонный аппарат, устраиваясь поудобнее, чтобы долго и со вкусом поболтать и немножко посплетничать.

Ещё раз поблагодарив Стюарта, Дэви под каким-то предлогом отделался от него и повесил трубку, но улыбка не сходила с его губ. Мир, который так долго поворачивал к ним спину, равнодушный, рассеянный мир, вдруг обернулся к ним лицом, и теперь все смотрели на него и Кена, улыбаясь их удаче. Сердце Дэви замирало от счастья.

– Кен! – крикнул он. – Кен! – И, услышав сонное бормотанье, закричал ещё громче: – Мы получили деньги – пять тысяч пятьсот!

– Что-о?!

– За параллельную схему – пять с половиной тысяч долларов!

Не успел он докончить, как на пороге появился Кен в расстегнутой и смятой пижаме. Всклокоченные волосы придавали ему мальчишеский вид.

– Звони Броку! – через секунду выпалил он. – Скажи ему, пусть получает все деньги сразу и убирается к черту! Скорей звони ему, подлецу!

– Сначала я позвоню Вики.

Дэви взял трубку. И опять, словно его прикосновение наэлектризовало аппарат, раздался продолжительный звонок.

– Кен, – сказал Дэви. – Сегодня никакой осечки быть не может. Этот звонок означает деньги. Вот увидишь. – Он приложил трубку к уху. – Хелло!

Телефонистка с междугородной станции пропела, что их вызывает из Милуоки миссис Дуглас Волрат; потом в трубке защебетал веселый голос Марго, – даже на расстоянии чувствовалось, что она сияет от счастья. Она сообщила, что находится сейчас на пути в Нью-Йорк, куда через несколько дней приедет Дуг. Не могли бы Кен и Дэви подъехать в Милуоки, чтобы повидаться до отлета самолета? Она решила весь путь на восток проделать по воздуху.

– Я послал тебе телеграмму минут пять назад, – перебил её Дэви. – У нас замечательные новости!

Таким же захлебывающимся голосом он сообщил ей об опыте, о Вики, о продаже патента и только потом сообразил, что Кен впервые слышит о том, что они с Вики решили пожениться. Он быстро обернулся, но лицо Кена было невозмутимо.

– Это Марго? – спокойно спросил Кен. – Где она сейчас?

Он взял у Дэви трубку и заговорил с сестрой подчеркнуто вежливым, холодным тоном.

– Хорошо, – произнес он под конец так, словно речь шла о каком-то официальном деловом предложении. – Мы выедем через полчаса и к завтраку будем на месте.

Он прошел в кухню, избегая смотреть на Дэви, с таким видом, будто ему пришлось нарушить данный себе когда-то обет. Дэви заметил его сдержанность и молча стал собираться в дорогу, оторвавшись от этого занятия только для того, чтобы позвонить Вики и рассказать ей о событиях.

– Мы, наверно, к вечеру вернемся, – сказал он. – Я тебе тогда позвоню.

Почти всю дорогу Кен молчал. Он сидел за рулем – человек в броне из кожи и стали, человек без возраста, с ничего не выражающим лицом.

– Значит, ты женишься, – заметил он наконец. – И давно это вы надумали?

– Мы договорились вчера вечером.

– Когда же это будет?

– Мы ещё не решили.

– А вы вообще что-нибудь решили? – спросил стальной человек. – Где вы будете жить, на что и как?

– Нет, мы говорили совсем о другом.

Потом они молча проехали пятьдесят извилистых миль, насыщенных утренним солнцем, жарким ветром и гулом мотора. Над городом повисла синеватая дымка, на центральных улицах среди сутолоки машин приходилось то и дело переключать скорости, ползти черепашьим шагом, останавливаться и ждать в бензиновом голубом дыму. Наконец Кен поставил машину в двух кварталах от гостиницы «Бельведер», и, только выключив зажигание и опустив ключ в карман, он продолжил и заключил этот краткий разговор словами: