Брат мой, враг мой - Уилсон Митчел - Страница 98

– А я говорю, что мы будем держаться первоначального плана. До сих пор всё шло благополучно. Ты мастер брать дальние прицелы – вот и рискни сейчас остаться с нами.

– Нет, – сказал Дэви. – То, о чём я говорю, только кажется дальним прицелом. Для меня всё это близко и ясно. Я могу спорить с тобой сколько хочешь, но сейчас ты должен согласиться со мной только в одном: ты не будешь договариваться с Дугом Волратом ни о чём, пока мы не обсудим всё это между собой.

Кен промолчал, но хотя он не ответил «нет», Дэви почувствовал, что они так и не пришли к соглашению.

Самолет, которым управлял Волрат, описывал круги над Уикершемом перед посадкой. На посадочной площадке горячий ветер гонял крохотные столбы пыли. Сверху они казались крутящимися каплями воздуха, превратившегося в студенистую массу. Даже с высоты трех тысяч футов было неприятно глядеть на царившее внизу смятение.

В-верху же стояло безветрие, так что самолет, не меняя курса, приблизился к городу с восточной стороны и, промчавшись над заводом, с гулом пошел на посадку. Аэродром был весь в ухабах и зарос травой – он как бы снова постепенно превращался в пастбище. Вокруг не видно было ни одного самолета, и Волрат тщетно всматривался, не бежит ли кто-нибудь ему навстречу. Завод выглядел точно таким, каким он его оставил, но на площадке, где раньше всегда стояло не меньше сотни автомобилей, теперь виднелось всего пять-шесть. Волрат нажал педаль акселератора и, подрулив к зданию, проехал вдоль окон конторы. Куда запропастился Мэл Торн? Какого черта никто не выходит?

Из окон на него уставились два-три знакомых лица, но никаких признаков суеты Волрат не заметил. Раздраженный и злой, он выключил мотор и распахнул дверцу кабины. В ту же секунду из дома, сощурившись от солнца, неторопливо вышел Мэл Торн в легкой рубашке, без пиджака.

– Наконец-то! – проворчал Дуг. – Вы что там, вымерли все, что ли?

Мэл помог ему подложить под колеса чурбашки, но это была обычная услуга, в которой ни один летчик не откажет другому.

– А чего же вы, собственно, ждали? – спросил Мэл. – Флагов?

Дуг обернулся, удивленный непривычным для него тоном.

– Какая муха тебя укусила, Мэл?

– Ну, знаете, будь я проклят! – медленно сказал Мэл, глядя ему в лицо. – Уж такого я не ожидал! Вы врываетесь сюда, будто ваше имя на вывеске ещё что-то значит! Разрешите вам сказать, что завод носит имя Волрата только по той причине, что у фирмы нет денег на краску для новой вывески.

– Что случилось с тем военным заказом? – резко спросил Дуг.

– С каким военным заказом, позвольте спросить?

– Перестань! Об этом заказе шли переговоры ещё при мне. И всё было уже налажено. Вам оставалось только довести дело до конца.

– Переговоры шли, пока вы не дали тягу. Но как только вы повернули нам спину, всё полетело к чертям. Да об этом заказе, будь он проклят, они больше и не заикались. Эти господа сделали вид, будто никогда о нас и не слыхали. Когда вы, молодой человек, хотите развязаться с тем, что вам надоело, вы делаете это с блеском!

Дуг вздохнул и огляделся.

– Мэллори ещё не приехали? Они собирались встретить меня и отвезти в город. – Он взглянул на Мала и вдруг рассмеялся. – Что ж, ты так и не впустишь меня в контору?

Мал пожал плечами.

– Входите, – сказал он. – Можете подождать внутри.

Завод казался совершенно заброшенным. Среди бездействующих станков почти терялся единственный самолет, находившийся в процессе сборки; голоса нескольких рабочих эхом отдавались в пустых стенах и поэтому казались неестественно громкими.

– Вот этот самолет мог бы в два счета обогнать «Сокола», если бы мы его когда-нибудь доделали до конца. Я знаю, если б я мог лететь на нем в сентябрьских состязаниях, наши дела сразу пошли бы в гору. Но самолет никогда не будет закончен, так что и говорить об этом нечего.

Они вошли в контору. Мал налил в картонные стаканчики виски Дугу и себе. Стаканчики явно уже были в употреблении. Мал быстро выпил виски и налил себе ещё.

– Недели через две, – сказал он, – шериф опечатает завод. Между прочим, директор завода – я.

– Я и рассчитывал, что ты будешь директором.

Мал криво усмехнулся.

– Директором этой мертвецкой?

– Когда я уезжал, здесь было не так, Мэл. Не сваливай вину на меня.

– А кто же виноват, как не вы? Слушайте, распродавать акции можно по-разному. Нашлось бы немало людей, которые постепенно раскупили бы их, и без всякой суматохи. Вы бы и так набили себе карман. Но выбросить всё сразу на открытый рынок – это был наилучший способ сшибить нас с ног. И это могли сделать только вы, потому что ни у кого не было такого количества акций, как у вас. Черт возьми, люди, которые имели несравненно меньше вашего и ещё меньше вашего интересовались тем, что мы тут делаем, – и те вели себя куда осторожнее! Все думают, что вы устроили ловкую аферу и что это было обдумано заранее. Но я-то знаю, что это вовсе не так.

– Очень рад, что хоть вы это понимаете.

– О, я слишком долго работал с вами, поэтому не верю, что вы на это способны. – На его покрытом шрамами лице вдруг появилось выражение горькой злобы. – Я-то знаю – вы даже не понимали, что делаете. Я давно уже жду случая сказать вам это. Те, кто пытается разгадать ваши планы, всегда остаются в дураках, потому что и разгадывать-то нечего – у вас не бывает никаких планов. Вас просто заносит то в одну, то в другую сторону, а так как вы при этом всегда располагаете большими деньгами, то неизбежно наживаетесь на любой своей затее. Вы не особенно умны и не особенно глупы. В этом всё дело. Вот что я хотел вам сказать.

Дуг поглядел в свой наполовину опорожненный стакан.

– Мне очень жаль, Мэл. Я, конечно, должен был предупредить вас, чтобы вы успели вовремя продать свои акции.

– Боже, до чего вы бываете глупы! Четыре года назад, когда вы подобрали меня на Брайант-сквер и я рассказал вам о своей идее насчет нового самолета, – слышали вы от меня тогда хоть слово насчет денег? Я придумал, как построить самолет усовершенствованной конструкции, и говорил только об этом. Вот и всё. А наживать на этом деньги – это уж вы придумали.

– Давайте я куплю все ваши акции по тридцать долларов за штуку. По такой цене я продавал свои.

– Теперешняя цена им – тридцать центов, и то никто не берет. Только за эту цену я и могу их продать. Если я получу с вас по тридцать долларов за штуку, я не смогу смотреть в глаза двумстам человекам в этом городе, хотя со многими я даже не знаком. А, да ну их к черту, эти акции! Вы даже не понимаете, о чём я говорю. – Он залпом выпил свое виски и налил ещё. – Как идут ваши голливудские дела?

– Неплохо, только я этим больше не занимаюсь.

Мэл поднял на него глаза.

– Вы уже кончили картину?

– Её ещё только начинают. Но всё в порядке. Я продал свой пай.

– С немалой выгодой? – любезно спросил Мэл.

– Как всегда, – улыбнулся Дуг.

– А что Карл? Он тоже участвовал в сделке?

– Нет, его там куда-то пристроили – так я думаю. Во всяком случае, они сказали, что попытаются. Вы же знаете, какие теперь времена.

– Уж будьте уверены, знаю. А что если его никуда не пристроили?

– Пожалуйста, не распускайте нюни, Мэл. Ни один человек не работал у меня только из любви ко мне. Все работали потому, что я платил, и платил хорошо. А когда работа кончена, какой ещё может быть разговор?

– Разумеется, только дело тут не в работе. Если человек вам нужен, вы высасываете его мозги и вынимаете душу, потому что вы покупаете не его труд, вы покупаете его мечту.

Дуг покраснел, но улыбка не сошла с его лица.

– Ну что ж, тем лучше!

– Для вас – да, но не для тех, кто имеет с вами дело. Вон идут братья вашей жены. Это что, очередной трамплин для нового разбега? Я слышал, они вполне для этого созрели.

– Трудно сказать наперед, Мэл. – Дуг встал и направился к двери. – Ну что ж, повторяю – мне очень жаль. Насколько я понимаю, теперь я должен просить у вас разрешения оставить мой самолет на поле.