Русская фантастика – 2016 (сборник) - Колесник Светлана - Страница 112

112

Бывший рязанский обер-полицмейстер поморщился и вытащил из внутреннего кармана сюртука небольшую коробочку с лекарствами. Раскрыл ее, вытащил кроваво-красную пилюлю и, положив на язык, проглотил. Наркотики, конечно, не самое лучшее, что может позволить себе человек, но по крайней мере они притупляют боль.

Нужно было вернуться в купе. Не стоило без нужды утомлять поврежденную ногу.

Орест неловко повернулся и переложил трость в другую руку, чтобы открыть дверь. Но в этот момент произошло то, что заставило его позабыть обо всем. О намерениях, пейзажах, техническом прогрессе и даже – о Всемогущий! – о своей боли.

В коридоре стояла девушка. Оресту показалось, словно у него внезапно проявился симптом Лермитта: ощущение удара током, распространяющееся сверху вниз вдоль позвоночника.

Она была прекрасна.

Орест Альгердович Кухулин не смог определить, к какой национальности относится незнакомка. Турчанка? Курдистанка? Или же уроженка Гаскони? Было в ней что-то волнующе южное, а может, даже восточное… но не было характерной черты, которая помогла бы отнести ее к тому или иному народу.

В ней не было греческой идеальности черт. Крупноватый, слегка выступающий нос; чувственные губы; резкие очертания подбородка, высокие скулы. Ее кожа была темной, матово-золотистой – то ли от природы, то ли от густого загара. Пожалуй, модницы с Елисейских Полей могли бы счесть ее безобразной.

И в то же время она была похожа на сказку.

Глаза! Все дело было в глазах. Большие, миндалевидные, с характерным азиатским разрезом, темные и блестящие, словно гагаты, – они затягивали в омут, погружали в царство неги, волшебства и обмана.

Одета она была вполне обычно – по последней моде от галльских модельеров. Узкий жакет превосходно подчеркивал осиную талию; пенилась кремовая рубашка с пышной горловиной и рукавами; а юбка-колокольчик настолько плотно прилегала к крутым бедрам, что казалось, будто бы ее и не было вовсе. В своем одеянии, пошитом из парчи и атласа, она напоминала белую лилию, по волшебству распустившуюся посреди Иорданской пустыни.

Единственное, что отличало девушку от британских вертихвосток – это гишпанская мантилья: длинный кружевной шарф-вуаль, одетый поверх высокого гребня, вколотого в прическу. Она добавляла нотку бунтарства и эклектики в традиционный европейский наряд – и аромат загадочного Востока. Два непослушных локона, черных как смоль, выбивались из-под газовой ткани.

Весь мир словно перестал существовать; а ее лицо, с точеными и в то же время экзотическими чертами, подобное изображению на старинной камее, заполнило всю Вселенную. Позабыв о трости, Орест невольно ступил на поврежденную ногу, и контраст из освежающей боли привел его в порядок.

Лукаво улыбнувшись, девушка поприветствовала его первой. Изобразила легкое подобие книксена, что было не так уж просто при покачивающемся вагоне, и мягким, нежным контральто спросила:

– Вы тоже в пятом купе? Позвольте, я вам помогу.

Ее тягучий чувственный голос окутал его облаком неги и очарованья. Орест сглотнул и, к своему ужасу и стыду, снова ничего не сказал. Слова столпились где-то в горле, отчаянно не желая выбираться наружу.

«Какой позор, – подумал он. – Прекрасная юная леди здоровается со мной, а я даже слова вымолвить не могу!»

Орест сделал лихорадочное усилие над собой и приподнял край шелкового цилиндра. Подобную штуку организм выкинул с ним впервые, оставив в полной растерянности. Ее нежные пальцы взялись за бронзовую ручку, и инкрустированная слоновьей костью панель плавно отъехала в сторону. Кровь бросилась в лицо Оресту.

Изящно побрав юбки, девушка скользнула внутрь, в недра самоходного железного зверя. Тонкий флер духов – роза и мускат и что-то острое, неопровержимо восточное – на миг окутал его бесплотным облаком. Незнакомка обернулась и улыбнулась – и обжигающий самум ее черного взгляда обрушился на него в очередной раз.

* * *

Отделка купе ничуть не уступала роскоши коридора. Две софы, обтянутые зеленым шелком; стены, выложенные пластинами яшмы и вставками из черного дерева; изящной работы табльдот. Узкая шифоньерка, искусно встроенная прямо в стену вагона.

Поистине, администрация эмира не жалела денег на обустройство «Коня Всевышнего», восточного экспресс-поезда экстра-класса, воспользоваться услугами которого могли позволить себе лишь богатейшие из богатейших. На стенах висели картины кисти Абдаллы и амулеты от сглаза.

Девушка грациозно опустилась на сиденье и стянула перчатки. Руки у нее были тонкие и изящные, на указательном пальце красовался крупный бриллиант.

Орест опустился напротив. Трость он осторожно прислонил к стене. Должно быть, он выглядел ужасно неловко – мужчина-инвалид в движущемся вагоне. Ну что же, таков кисмет[8]. Фатум, если изъясняться на латыни.

Снял цилиндр и аккуратно положил его рядом, на переливчатую ткань дивана. Он обошелся ему в десять динаров. Хотя частный детектив и не был стеснен в средствах, однако купить приличный головной убор за Тигром и Евфратом представлялось проблематичным. Разве что окончательно поддаться безумному шарму Востока и приобрести чалму – из зеленого, красного или белого шелка. В сочетании с костюмом от Жоффруа это могло бы смотреться неплохо.

Стеснение, вызванное красотой попутчицы, еще не прошло – смущенно подняв голову, Орест встретился с ней взглядом и неловко улыбнулся. Пожалуй, помещение было чуть-чуть тесновато: их коленки почти соприкасались. Какой неслыханный эпатаж! Дамам не должны продавать билеты в одно купе с джентльменами. Северянина снова бросило в краску. Однако соседка, судя по всему, его обществом совсем не тяготилась.

– Пожалуй, я закажу кофе, – мягко улыбнулась она. – День в аравийских песках без горячего нубийского кофе абсолютно потерян.

По-галльски девушка говорила чисто, с певучим восточным акцентом. Была в нем какая-то медовая сладость, которую не услышишь на набережной Бранли[9].

Она потянула за длинный шелковый шнурок, утопленный в стену. Томно потянулась.

«Нет, – отрешенно подумал Орест, – она не француженка. Подобная хищная плавность, первозданная нескромность движений не рождается в душных городах Галлии. Она дикарка, дикарка в дорогом платье из Лютеции[10]. Но кто же она?»

Попутчица вытащила из шелкового ридикюля небольшой складной веер и принялась обмахиваться им. Нарисованные тушью драконы и рыболюди причудливо задвигались на лакированных дощечках. Уловив его взгляд, она легонько приподняла бровь. Рассмеялась.

– Конечно, мудрость пустыни гласит, что аппетит приходит с первым кусочком, а ссора с первым словом, – пожаловалась она. – Но путь до Ашшура[11] так далек, а я ужасная болтушка и не могу ехать в тишине. Преодолеть столько лиг без разговоров – невыносимо скучно! Позвольте же, я представлюсь.

Она отложила веер. Легонько подалась вперед.

– Я – Флоренс Жозефина Марианна Жаклин Дюбуа.

Она протянула ему руку для поцелуя.

– Пожалуйста, только не зовите меня Марианной! Я – Флоренс, а можно просто Жозефина. Знаете, мама так называла меня в детстве. Никто так больше меня не зовет, а я обожаю это имя.

«Все-таки Галлия! Очевидно, Трансальпийская»[12], – успел подумать Орест, прежде чем церемонно поцеловал ее руку, согласно всем правилам приличия, едва коснувшись губами. Довольно и того, что они оказались в столь двусмысленных условиях: средних лет импозантный господин и юная, прекрасная девушка в одном купе! Боже мой, что могут подумать люди!

Однако его пальцы, совершенно против воли хозяина, невольно сжали – на какое-то мгновение! – пальцы очаровательной новой знакомой, и поцелуй получился отнюдь не столь невинным, как он хотел.

вернуться

8

В исламе – судьба, участь, предопределенность.

вернуться

9

Улица и набережная вдоль левого берега Сены в VII и XV округе Парижа. Здесь – набережная и улица в Лютеции.

вернуться

10

Древнее поселение на месте современного Парижа.

вернуться

11

Cтолица древней Ассирии.

вернуться

12

Трансальпийская Галлия (лат. Gallia Transalpina), то есть «Галлия, расположенная за Альпами», – часть Галлии, ограниченная Средиземным морем, Пиренеями, Атлантическим океаном, Ла-Маншем, Рейном и Альпами.