Русская фантастика – 2016 (сборник) - Колесник Светлана - Страница 30

«Вставай», – вспыхивают споры над головой.

Снаружи кричат, зовут его по имени, и Макс перекатывается на колени. Поднявшись на онемевшие ноги, он ковыляет к выходу и, щурясь, вываливается под палящее солнце.

Глаза привыкают к свету, и из раскаленного марева проступают трое спасателей; все в ярко-зеленых костюмах, кислотных на фоне песка. Они наводят на Макса экраны дозиметров; придвигаются друг к другу, сверяют показания. Их переговоров не слышно. Дело дрянь, понимает Макс, когда ему делают знак оставаться на месте. Должно быть, он сильно облучен.

В каком-то смысле он даже этому рад.

Земля едва заметно вздрагивает. За спиной шуршат встревоженные камни, Макс оборачивается, укрыв глаза ладонью. Вход в пещеру едва виден за слепящей завесой света. Там кто-то стоит, белеет чей-то силуэт. Лу, узнает Макс. Жестом она велит ему уходить, пятится во мрак, и земля под ногами вновь отзывается эхом. Словно далеко на глубине кто-то ворочается, задевая локтями низкий потолок.

– Эй, Садчих, ты в порядке? – интересуется один из зеленых костюмов через встроенный динамик. Нет, Макс совсем не в порядке, да и не важно это. Куда важнее бежать. Он крутит головой, ищет желто-полосатые крылья спасательного челнока. Нужно улетать, и как можно скорее.

– Уходите оттуда! – кричит он. Машет руками, но спасатели топчутся на месте стайкой глупых птиц.

– Где твой шлем? – отвечают они. – Давно без него?

В руках одного мелькает черная рукоять нейтрализатора, пальцы уверенно и быстро выставляют нужные настройки. Он делает выстрел, но земля под его ногами с треском вздувается, и заряд пролетает мимо. Жужжит прямо над головой – Макс чувствует, как потрескивают и встают дыбом его волосы.

Он отступает к пещере. Вовремя: место, где он только что стоял, уходит под землю. За разломом и облаком поднятой пыли слышны крики. Стрелок успел уцепиться за выступ и теперь висит в паре метров от поверхности. Скалы дрожат, стрясая его с себя. Оставшиеся двое что-то кричат, спускают трос, но тот путается, цепляется и провисает петлями.

У провала лишь неровная, местами обвалившаяся тропка. Зыбкая. Макс переводит взгляд на спасателя, затем вновь на землю, примеряется и срывается с места. Глыбы трещат, с рокотом скатываются из-под его ботинок в бездну, но Макс бежит. На краю разлома отталкивается обеими ногами и прыгает.

Противоположный край бьет его в грудь; Макс хватается за камни, сдирая ногти. Медленно, выискивая трещины в стене, он спускается к спасателю и хватает его за руку.

– Держу тебя.

Странно все это. Он совершенно точно не умел прыгать так далеко и не лазал по отвесным скалам, как аппарат-разведчик. Пот щиплет его глаза. Ветер свистит в ушах, солнце нещадно жарит лоб, но усталости нет. Макс смотрит вниз. Судя по взгляду, спасатель тоже удивлен. Но не достаточно, чтобы перестать орать.

– Держу, – повторяет Макс и поднимает его на вытянутой руке.

99,5%

Изоляционная ячейка похожа на пузырь. Белая, без углов и окон. Свет приглушен, отчего на пустых стенах кажутся водные блики.

Макс сидит за прикрученным к полу столом. Сцепил пальцы в замок и разглядывает обломанные ногти. Тесты показали остатки радиации в его тканях, но изменений в организме не обнаружено. Никаких патологий. Может, за долгие годы полетов он успел привыкнуть к облучению? Физически здоров, а умом тронулся. Койпер читал про подобные случаи.

Правда, на практике он видит такое впервые.

– Спасибо, что прилетели, – прерывают его раздумья. – В сложившейся ситуации любая помощь неоценима.

Койпер кивает. Вообще говоря, помощь из него вышла паршивая. Он пытался разговорить Макса на протяжении получаса, но тот даже не поднял головы.

– У него жена погибла, – тихо говорит Койпер. – Два года назад, в аварии на Пятой.

Дознаватель глядит на него строго, сверху вниз. Буравит неживыми линзами окуляров, установленных в пластину на глазных впадинах. Такими можно видеть Койпера насквозь, до перебитого позвоночника.

– Вы тоже там были, верно? – спрашивает он.

– На верхних уровнях. Лу работала на нижних, в энергоблоках. Там все ушло под воду полностью.

– Повезло вам.

Койпер невесело усмехается в ответ. Смотрит на свои одеревенелые ноги. Повезло, ну конечно. Он будто снова чувствует запах гари, что сочится через трещину в шлеме. Здоровый обломок корпуса «Ноя-4» покоится на его ногах, что-то звенит, жужжит, льется, Койпер кричит. Ему кажутся голоса в отдалении, странное бормотание, но помощь никак не идет. А над головой подрагивает балка, на которой шипят оборванные провода.

Та авария отбросила строительство корабля на многие месяцы назад.

Койпер и двое дознавателей теснятся в ячейке, смежной с ячейкой Макса. Свет в ней приглушен, воздух сгустился и нагрелся, будто система вентиляции вышла из строя. Койпер то и дело оттягивает ворот костюма и дует на вспотевшую грудь. Строгий дознаватель с окулярами разглядывает Макса, словно тот за своим бронированным стеклом вот-вот выкинет что-то интересное. Его напарник читает рапорт и то и дело потирает лысину. Лысина блестит – видимо, от регулярных потираний.

– То есть вы хотите сказать, что Садчих ведет себя неадекватно с тех пор? – лысый с возмущением отрывается от полупрозрачной пластины блокнота. – Почему не сообщили нам раньше?

– Садчих был нормален, – врет Койпер. Дознаватели тоже знают, что он врет. Но доказательств пока нет, потому его не перебивают. – Исполнял свои обязанности в точности по инструкциям.

– Ваша невнимательность едва не стоила жизни четверым, – заключает лысый и сердито поджимает бескровные губы. – Челнок разбит. Груз утерян. Пилот сутки не выходил на связь. Что-нибудь выяснили насчет той геологической активности? Что это было?

Койпер пожимает плечами, но лысый уже вернулся к чтению. Попутно набирает текст на повисшей в воздухе проекции клавиатуры.

– Жаль, Садчих неадекватен, – бормочет он. – Пострадавшие ничего не помнят. Придется основываться на записях камер.

– Он опасен, – добавляет строгий дознаватель с окулярами. Стучит по стеклу указательным пальцем. – Следует изолировать.

Койпер не думает, что Садчих может причинить кому-то вред. По крайней мере, тот Садчих, которого он знает. Но теперь что-то неуловимо изменилось. То ли осанка – слишком прямая, неестественная. То ли взгляд, тихий и внезапно безразличный.

И запись. Конечно же, запись с дополнительной камеры разбитого челнока, на которой видны лишь трое спасателей и Макс. Никаких голубых существ. Никаких голосов. Макс оборачивается, смотрит куда-то за спину, на пустые скалы. Начинаются подземные толчки, спасатель летит в пропасть, и запись прерывается.

С ним что-то не так. И Койпер убеждается в этом, когда Макс сбегает.

«Очнись».

Шепот Лу похож на голос ветра в пещерах.

Дверь открывается, и в ячейку гуськом заходят люди в защитных костюмах. Обступают Макса и тоже облачают его в костюм – словно посвящают в свой орден. Проверяют каждый стык на герметичность, много раз заверяют, что все в порядке и поводов для беспокойства нет. Очищают коридоры и выводят наружу. Макс вяло слушается, бредет по световым линиям. Мысли плавают в его голове стайками серебристых мальков. Что-то скребется на изнанке мыслей, что-то очень важное, что он должен сделать, но никак не может вспомнить.

Грядет конец времен, вылавливает он скупые отрывки из памяти. Так писали в какой-то древней книге. Грядет конец времен, и скорбящие вновь обретут своих любимых.

Может, любимые уже ждут? И – Макс жмурится, скрипит зубами, – он что-то непременно должен сделать, вот только что?..

Услышав звук льющейся воды, он вспоминает.

Вскидывает голову. Поворачивается к идущему рядом конвоиру и проламывает его шлем локтем.

– Да что там творится? – басит Койпер, когда динамики оглушают его сиреной.

Робот-лаборант не отвечает. Не отрывается от окуляра микроскопа, поправляет образец белой глянцевой рукой. Он не беспокоится – попросту не умеет этого делать. А Койперу тревожно. Вдруг опять авария? Вдруг уровень затопит, а Койпер в своем неповоротливом кресле не успеет добраться до шлюзов?