Русская фантастика – 2016 (сборник) - Колесник Светлана - Страница 63

А может, я брежу?! И это продолжение какого-то чудовищного ночного кошмара. Я с надеждой ущипнул себя за руку, испытал боль, но не проснулся… Потому, что и не спал.

Все, что со мной происходило, было явью.

К концу дня я ослабел так, что когда встал с дивана, тут же испытал сильное головокружение и повалился обратно. Сколько дней мои силы подпитывались лишь той едой, что я покупал себе один раз в день в «Макдоналдсе»?

Я встал, отошел от дивана и тут же на всякий случай схватился за стену. Ничего… Голова больше не кружилась. Я вспомнил про свои утренние намерения посетить врача. Теперь я не видел в них смысла. Все, что со мной происходило, не было болезнью…

Плохо помню, как вышел на улицу, как добрался до «Макдоналдса», как и что ел в нем… В память врезалось лишь то, как вышел из ресторана и остановился на тротуаре рядом с ним.

Я понял, что домой не пойду ни в коем случае. «Загробный мир существует!» – фраза, которую я услышал утром, раз за разом воспроизводилась в моей голове. Мимо меня в обе стороны сновали прохожие. Знают ли они о том, что он существует?! Впрочем, какое им до него дело!.. Он почему-то упорно вторгается только в мою жизнь.

Куда мне пойти?.. И тут меня осенило: в церковь! Ведь именно это «учреждение» напрямую связано с загробным миром.

Но в этом районе я не знал ни одной церкви. Я решил, что поеду в центр города. Выйду на любой станции в пределах Садового кольца и стану бродить по улицам, пока не увижу где-нибудь между домов золоченый купол с крестом. Идея воодушевила меня. Мне стало легче: именно в церкви я наверняка найду кого-нибудь, кому можно рассказать эту историю.

Я быстро преодолел короткое расстояние, отделявшее меня от станции метро, и зашел в вестибюль. Купил билет, прошел через турникеты, поехал вниз по эскалатору…

Я вышел на одной из станций возле Бульварного кольца. Впрочем, я понял это потом. А тогда я прошел немного большой улицей и зачем-то углубился в переулки. Делать этого не следовало. Потому что там, из-за домов, разглядеть маковку церкви с крестом очень сложно.

Я бродил не меньше часа, двигаясь изломанным маршрутом, который несколько раз приводил меня на одно и то же место… Оказавшись в третий раз возле какого-то продуктового магазинчика, который я уже хорошо запомнил, я словно бы очнулся и дальше двигался только по тем улицам, по которым сегодня точно ни разу не ходил. Я вышел на бульвар. Очень долго, как мне показалось, брел по нему, пока наконец справа вдалеке не увидел золоченый купол с крестом. Как на маяк, двинулся к нему по извилистым, узким переулкам. Несколько раз они уводили меня в сторону от выбранного направления, временами крест скрывался за домами. Но потом я все же вышел к храму – он возвышался рядом со зданием уже советской постройки и выгодно отличался от него строгой лаконичностью и изяществом форм.

Тяжелая дверь не сразу поддалась мне… Я оказался внутри. В церкви царил полумрак и было достаточно много народа. Шла какая-то служба. Не сразу я различил, что ближе к алтарю стоит гроб с покойником. Его от меня скрывала широкая опора, на которой держался храмовый свод.

Я встал у стены у какой-то большой иконы, перед которой висела лампада с ярко горевшим фитилем, и стал наблюдать за тем, что происходит вокруг. Батюшка читал молитву. Голос его доносился до меня уже ослабленным, и я не разбирал, что он говорит. К тому же служба шла на церковно-славянском языке, и я бы понял из нее не больше трети, даже если бы стоял рядом со священником.

Прихожане церкви либо бормотали себе под нос слова священника, повторяя их следом за ним, либо крестились у икон и потом долго стояли, склонив головы. Некоторые люди зажигали свечи и ставили их в подсвечники возле изображений святых.

Я обратил внимание на одного дядьку. Ему было около пятидесяти лет. В темном поношенном костюмчике и черной тонкой водолазке. Ноги обуты в черные ботинки с заостренными носами. Короткие седые волосы аккуратно подстрижены и расчесаны на пробор. Очки в черной оправе угловатой прямоугольной формы делали его похожим на какого-то ученого… В общем, вид у него был вполне приличный.

И все же я сразу догадался, что с этим человеком что-то не так. Он странно себя вел. Из всех людей, которые в тот момент находились в церкви, один этот дядька непрерывно переходил от иконы к иконе: руки его постоянно были заняты – он то поправлял фитиль в лампаде, то брал свечу из подсвечника и переставлял ее на другое место. Потом на освободившееся место ставил еще одну свечу, на место которой ставил третью… Я видел, что другие верующие кидают на него изумленные взгляды. Всем поведение этого человека казалось странным.

Время от времени он куда-то уходил – наверное, к маленькой лавчонке, торговавшей прямо здесь, в церкви, всякой утварью, и возвращался с множеством сжимаемых в руке свечей. Он подходил к низенькой подставке – на нее, кажется, ставят свечи за упокой – или к какой-нибудь иконе и ставил сразу десяток свечей, зажигая первую от какой-нибудь уже горевшей, а потом каждую следующую – непременно от предыдущей. Один раз он проделал все эти вещи рядом со мной. Я мог отлично рассмотреть все подробности. В какой-то момент дядька в очках сбился – зажег свечу не от той, которую запалил перед этим. Он тут же прервал процесс. Минуту или две стоял, глядя на подсвечники. Точно соображая, когда и почему сделал что-то не так. Потом задул все свечи перед иконой. Стоявшие рядом верующие уставились на него. Но никто в первые несколько мгновений не сказал ему ни слова. А потом он вытащил из кармана спички и принялся зажигать все свечи по очереди…

Я настолько увлекся наблюдением за этим странным человеком, что на какое-то время позабыл и про телефон из ботинка, и про звонок, и про то, что я вообще здесь делаю. Не знаю, сколько времени прошло, пока я так стоял, – полчаса, час, два… Ненормальный дядька то и дело переходил из одного угла церкви в другой, я наблюдал за ним.

Наконец служба закончилась. Народ начал постепенно расходиться. Под церковными сводами становилось все свободней и свободней. Я перешел к другой иконе – у противоположной стены. Потом стал медленно прогуливаться по храму. Невольно я все время держал в поле зрения странного дядьку. По мере того как люди покидали церковь, он, кажется, начинал успокаиваться.

Прошел еще час. Священник куда-то ушел, не было видно и бабушек – церковных служек. В нескольких метрах от алтаря стоял гроб с покойником. Кроме меня и странного дядьки в церкви больше не было ни одного человека.

Я покосился на гроб. Подробности истории, которая привела меня сюда, с прежней силой оживали в голове. Что, если в полночь покойник – это был мужчина, причем, насколько я мог судить, нестарый, – поднимется из гроба?

Но куда мне идти?! Болтаться по улицам или просидеть всю ночь в комнате съемной квартиры со включенным светом?.. В этом городе не было ни одного места, в котором я бы не испытывал страха. Даже в церкви меня преследовали покойники!

«А что, если бросить все и поехать домой? К родителям!» – это была спасительная мысль. Помню, что я уцепился за нее. Конечно, родители решат, что я попросту тронулся умом. Это будет для них ударом. Разумеется, мне начнут подыскивать хорошего врача. Но в Ростове я, по крайней мере, буду не один. Рядом со мной станут все время находиться близкие люди.

– Иногда хочется пообщаться с Богом! – раздалось у меня над ухом.

Я резко повернулся. Вплотную ко мне – я чуть не задел его плечом – стоял тот самый ненормальный дядька. Задумавшись, я не заметил, как он подошел ко мне. Причем очень близко: он нахально вторгался в мое личное пространство.

– Да… – буркнул я и сделал шаг в сторону выхода.

Дядька тут же отвернулся от меня и тоже отошел на пару шагов.

Я замер. Пустой храм, в котором стоял гроб с покойником, и этот непонятный человек – в другое время я бы уже давно сбежал отсюда. Но теперь у меня было ощущение, что все это – часть предназначенного для меня спектакля. Если я не досмотрю его теперь, через некоторое время неизвестный мне режиссер попытается продемонстрировать все сначала.