Новый старт - Уилсон Жаклин - Страница 43

— Ханна? — озадаченно повторила я.

— Моя подружка.

— Ее зовут Сара!

— А, да нет, мы с Сарой расстались почти сразу после того, как я приехал в Шотландию. Так что я вернулся на юг и в конце концов оказался с Ханной.

Я попыталась мысленно выстроить все это по порядку.

— Что, Эм? — спросил папа.

— Значит, ты давно мог прийти нас навестить? — спросила я.

— Я хотел, солнышко, я так этого хотел! Ты даже представить себе не можешь, как мне вас не хватало — и тебя, и Виты, и Максика… и мамы тоже.

— Так почему ты не пришел?

— Я знал, что меня не хотят видеть. Новый старт, помнишь? Так решила мама.

— Просто она очень обиделась на тебя, потому и сказала так. На самом деле она этого не хотела.

— Вы все на меня тогда обиделись. Я чувствовал себя ужасно. Подумал: может быть, без меня вам будет лучше. Я не хотел, чтобы все сердились и мучились. Честно, я думал, так лучше.

Я посмотрела на папу.

— Не смотри на меня так, Эм, я этого не вынесу, — сказал папа. — Ну ладно, ладно, на самом деле я так не думал. Просто не мог выдержать бесконечных скандалов, ругани и обид. Я люблю, чтобы все вокруг были счастливы, тогда и я счастлив. Вот я и постарался выкинуть вас всех из головы. Знаю, надо было хотя бы звонить иногда, надо было посылать маме деньги. Правда, я не так уж много зарабатывал. Вот и еще причина, почему я ушел, — я такой неудачник, у меня ничего не получается. Не везет мне, и все тут. Вот я и решил — новое начало, новая любовь, на этот раз у меня все получится. Только ничего не получилось.

— С Сарой и не могло получиться, она такая ужасная, — сказала я.

— Так ведь и я не подарок, — буркнул папа.

— А с Ханной как?

— Не знаю. Пока еще рано судить.

— Пап, возвращайся к нам.

— Мне этого хочется, Эм. Но все не так просто. Во-первых, твоя бабушка. Как известно, она меня на дух не переносит.

— У бабушки теперь завелся свой друг. Он живет в Испании, она думает переехать к нему насовсем. И на это Рождество поедет к нему, дома ее не будет.

— Боже, у бабушки друг сердца?! — изумился папа. — Не верю!

— Его зовут Эдди. Мы сначала думали, он хочет ухаживать за мамой, а оказалось, ему понравилась бабушка.

— Псих, наверное! — Папа помолчал. — А мама? У нее есть приятель?

— Ох, папа, маме не нужны никакие приятели. Ей нужен ты.

— Каким я был идиотом, а, принцесса Эсмеральда? Как бы это так устроить, чтобы все кончилось хорошо и все были счастливы? Как нам вернуть глупого короля Франческо к бедной, несчастной королеве Джулиане?

Он пустился рассказывать длинную-предлинную историю. Мне было трудно сосредоточиться, очень болела рука. И все остальное тоже болело — плечи, шея, голова. Как будто меня долго трясли в шейкере.

Я изо всех сил старалась верить папе, но не могла понять, всерьез он говорит или просто придумывает сказку. Я уже вообще не понимала, что настоящее, а что нет. Стоило мне закрыть глаза, оказывалось, что все мечты сбылись, папа обнимает меня, рассказывает чудесную историю, и все будет хорошо. А как посмотрю на него — он совсем другой, непохожий на нашего папу. Просто худой бледный человек с черными стрижеными волосами и в потертой джинсовой куртке рассказывает разные нелепости.

С закрытыми глазами было легче. Меня так измучили все эти невероятные события, что я начала помаленьку клевать носом.

— Правильно, солнышко, подремли, — тихо сказал папа.

Наверное, я и правда уснула, потому что мне приснилось, что я снова бегу за папой, а когда я бросилась к нему, он отступил в сторону, и я провалилась в какую-то дыру и полетела вниз, вниз, в черноту, и закричала.

— Эм, солнышко! Все хорошо, я здесь, с тобой. Рука очень сильно болит? — спросил папа. — Только что приходила медсестра, сейчас тебе наложат гипс.

Я уцепилась за папу — перепугалась, что будет больно. И правда, еще как больно было, когда мне мягко, но решительно выправляли руку.

— Вот так. Мы тебя мигом приведем в порядок, — улыбнулся молодой доктор. — Никаких осложнений, хороший чистый перелом. Скоро срастется, рука будет как новенькая. Считай, новый старт.

Я дернулась от этих слов. Доктор меня неправильно понял.

— Извини, малышка, почти уже все. Так, теперь тебе нужно принять важное решение. Какого цвета гипс ты хочешь? Можно сделать миленький розовый оттенок или красивый голубой… А может, лучше яркий, изумрудно-зеленый?

— Видишь, Эм, я тебе говорил! — с торжеством воскликнул папа. — Теперь ты будешь настоящая принцесса Эсмеральда.

Я нервно засмеялась — мне вдруг стало неловко, что папа говорит о принцессах прямо при докторе.

Папа еще что-то говорил о принцессе Эсмеральде, пока мне обматывали руку бинтом и нашлепывали сверху жидкий гипс. Я знала, что он просто хочет меня отвлечь, но почему-то это не действовало.

— Эм была моей принцессой Эсмеральдой с самого раннего детства, — рассказывал он медсестре. — Посмотрите, она и сегодня одета в зеленое. У нее даже волосы роскошного изумрудного оттенка!

— Это потому, что я ходила на встречу с Дженной Уильямс, папа, а у нее как раз вышла новая книжка, «Изумрудные сестры», понимаешь?

Папа все понял и печально кивнул.

— Ну-ну. Наверное, ты теперь слишком взрослая для моих сказок.

— Нет, папа, я не к тому! Прости, пожалуйста, — заторопилась я.

— Все нормально, солнышко. Кое-кому кроме тебя следовало бы попросить прощения.

И опять стало непонятно, о чем мы сейчас говорим. Трудно вникать в разные сложности, когда рука болит, и голова кружится, и ты ужасно устала. Я крепко ухватилась за папу здоровой рукой.

В дверь заглянула медсестра.

— Ну, как дела? О, почти закончили, хорошо. Эмили, твоя мама приехала.

— Мама!

Мама вбежала в кабинет, страшно бледная, с размазанным макияжем и растрепанными волосами. На папу она почти и не взглянула, сразу подошла ко мне и прижала мою голову к своей.

— Эм, солнышко мое, как ты?

Я сказала:

— Все нормально, мама. Я просто сломала руку, только и всего.

— Как это случилось? — Мама бросила взгляд на папу и снова повернулась ко мне. — Бабушка говорит, что папа сбил тебя с ног!

— Боже, что за женщина! — сказал папа.

— Я сама, мам, я увидела папу и побежала к нему, а потом упала. Папа совсем ни при чем! — сказала я.

Папа сказал:

— Джули, как ты могла подумать, что я ее ударил?

Мама покачала головой:

— На самом деле я так не думала. Я думаю, мама и сама в это не верит. Так что ты здесь делаешь, Фрэнки?

Папа как-то странно улыбнулся маме.

— Наверное, я вернулся, — сказал он. — Я по-прежнему люблю тебя, Джули. Я хочу быть с тобой и детьми. Примешь меня?

— Что? — Маму это как будто оглушило. — Давай пока будем заниматься Эм и ее сломанной рукой.

Она с извиняющимся выражением оглянулась на врача и медсестру.

— Не обращайте на нас внимания, — улыбнулась медсестра. — Мы тут ко всякому привыкли. У нас каждый вечер настоящая мыльная опера.

Она изящным жестом закрепила на перевязи мой новенький ярко-зеленый гипс.

— Готово, зеленушка! Отправляйся с мамой и папой.

Мы шли по коридору вместе — мама, папа и я. Мама обнимала меня, папа все еще держал меня за руку.

— Ну что, Эм, поехали домой, — сказала мама устало. — Только отыщем сперва нашу бедную бабушку. Надо думать, Вита с Максиком уже довели ее до ручки.

— Подожди минутку, не спеши так к ней, — сказал папа. — Давайте зайдем куда-нибудь, выпьем кофе, поговорим.

— Фрэнки, Эм совершенно вымоталась, и все мы тоже. Нам нужно домой, — сказала мама.

— Так я тоже с вами поеду.

Мама помолчала.

— Ты на самом деле этого не хочешь. Просто разволновался из-за Эм.

— Конечно, я разволновался, а что в этом плохого? Я так скучал по тебе, по тебе и детям.

— Спорим, ты о нас и не вспоминал, — сказала мама.

В ее голосе даже не было злости, одна только усталость.

— Я почти все время о вас думал!