Разрисованная мама - Уилсон Жаклин - Страница 71

Был среди них один, который показался мне довольно симпатичным. У него были круглые, блестящие глаза. Я почему-то решила, что он травоядный. Но стоило мне только протянуть руку, чтобы почесать ему шею, как он, непонятно почему разозлившись, кинулся на меня. Я бросилась бежать и тут же заблудилась. Очень скоро я поняла, что не знаю, куда мне идти. Я блуждала в темной чаще леса, и мне было страшно, как никогда в жизни.

Земля у меня под ногами содрогалась от тяжкого топота бегущих по моему следу динозавров, я слышала лязганье их страшных клыков и глухой шум волочившихся по траве исполинских хвостов. С каждой минутой они были все ближе и ближе. Наконец я выскочила из леса и остановилась как вкопанная — прямо у моих ног расстилалась темная гладь озера. В дальнем его конце с шумом плескались в воде и ныряли какие-то существа. Оставалось только гадать, смогу ли я перебраться на другую сторону и не утащат ли они меня под воду. Я знала, что плавать я не умею. Но разъяренные динозавры были уже совсем близко, я чувствовала за спиной их жаркое дыхание, их когти рвали мне одежду, едва не касаясь моего тела, поэтому я, не раздумывая, бросилась в воду. Она оказалась странно теплой и невероятно мокрой… она была повсюду…

Тут я проснулась и поняла, что произошло. Постель подо мной хлюпала. Я лежала, затаив дыхание, и чувствовала, что умираю от стыда. Собрав все свое мужество в кулак, я заставила себя встать, собрала мокрые, тяжелые простыни в охапку и поволокла их в ванную. Напустив туда холодной воды, я принялась полоскать их, стараясь не думать о том, как мне удастся высушить их к утру. Или хотя бы отжать. И вдруг у меня за спиной раздались шаги.

— Долфин? Долфин, с тобой все в порядке, милая? Ты захотела попить?

Пробормотав сквозь зубы что-то неразборчивое, я принялась молиться, чтобы она ушла. Но она не уходила. Подождав немного за дверью, она постучала:

— Я загляну к тебе, малышка.

Она зашла. И с первого взгляда заметила мою мокрую ночную рубашку. И замоченные простыни в ванне. Подбежав ко мне, она крепко обняла меня и прижала к себе.

— Не расстраивайся, детка. Такое может случиться с каждым. Сейчас помоемся — только горячей водой, хорошо? А потом я дам тебе свою рубашку, теплую и чистую.

— Вы на меня не сердитесь? Значит, вы не злая, — прошептала я.

— Я ни капельки не злая, — ответила она.

Помыв, она закутала меня в теплое махровое полотенце. Потом опустила крышку унитаза и уселась на него, усадив меня к себе на колени и принялась укачивать, словно я снова стала ребенком.

Я очень надеялась, что на следующий день мне удастся увильнуть от занятий в школе, но она сказала, что пойти придется обязательно.

— Я сама отведу тебя, дорогая. Так даже лучше. Это поможет тебе отвлечься от грустных мыслей.

— Ты не знаешь, что меня там ждет, тетушка Джейн. Там мне станет только хуже.

— Вздор.

— И вовсе нет. Не пойду я в школу. И ты меня не заставишь.

Она только рассмеялась. Наутро, усевшись в постели, я объявила, что не собираюсь одеваться. И умываться тоже. Тетушка Джейн снова рассмеялась:

— Здорово будет, если мне придется тащить тебя в школу волоком, да еще в моей ночной рубашке! Тем более на улице льет, как из ведра. Кстати, можно использовать ее как зонт — она такая широкая, что у тебя под подолом спрячется полкласса.

— Чушь какая!

— Вот именно. Поэтому перестань глупить и вставай. Беги умойся. И не забудь свою одежду. Я немного привела ее в порядок.

Увидев свое старое бедное ведьминское платье, я испытала такой шок, что едва не свалилась замертво. Наверное, его прокрутили в стиральной машине, потому что из черного оно вдруг стало грязно-серым и утратило присущий ему такой знакомый, успокаивающий запах. И, конечно, утратило свою колдовскую силу.

— С ним пришлось-таки изрядно повозиться, — жизнерадостно объявила тетушка Джейн. — Посмотри-ка, я отыскала для тебя носки Марка — думаю, они должны быть тебе в самый раз.

Носки были черные и очень длинные. Потом в дальнем углу комода мне удалось отыскать пару черных кроссовок. Я примерила их. Они были невообразимо велики, но выглядели настолько классно, что я глаз не могла от них оторвать. При таких «колесах» мне и ведьмино платье не понадобится: один удар — и старина Ронни Черли улетит за тридевять земель.

Увидев, что у меня на ногах, тетушка Джейн едва не умерла со смеху.

— Ты не можешь их носить, дорогая. Они на добрых шесть размеров больше, чем тебе нужно.

— Можно натолкать туда старых носков или газет, и никто ничего не заметит.

— У тебя на все готов ответ. Но я не сержусь — сама обожаю поспорить. Тем более после всей этой возни с младенцами и пеленками. Так сказать, приятное разнообразие.

Из этого спора победительницей вышла тетушка Джейн. Пришлось тащиться в школу в собственном спортивном костюме, старом-престаром. Чтобы поспеть на работу, дядюшка Эдди уехал из дому чуть свет, поэтому еще куча времени ушла на то, чтобы одеть всю ребятню и усадить их в огромную коляску.

— Я и одна могу добраться до школы, подумаешь, большое дело! — предложила я, но тетушка Джейн и слышать об этом не хотела.

Ужасно странно было идти в школу совсем из другой части города. Когда мы свернули за угол и оказались на дорожке, ведущей к школе, кое-кто из ребят начал удивленно оглядываться на меня. У школьных ворот остановилась машина. Из нее выбралась Ивонна и с открытым ртом уставилась на нашу процессию.

— Пока, Долфин. Мы вернемся за тобой в половине первого, — сказала тетушка Джейн и заботливо одернула на мне костюм.

— Кто это? — бесцеремонно осведомилась Ивонна.

— Я Джейн, тетушка Долфин. — И, поцеловав меня в щеку, тетушка Джейн покатила коляску, ласково агукая малышам.

— Это что… все ее дети?! — спросила Ивонна.

— Да, представь себе. Вот такое чудо современной науки, — бросила я небрежно.

Завидев на школьном дворе Оливера, я довольно бесцеремонно отпихнула Ивонну в сторону и помчалась к нему. Оливер кинулся мне навстречу. Это здорово смахивало на какую-то дурацкую романтическую сцену из фильма. Мы едва не кинулись друг другу на шею — даже руки уже вытянули! — слава богу, вовремя опомнились и остановились как вкопанные, глупо ухмыляясь. Не хватало еще обниматься на глазах у всех.