Канун Дня Всех Святых - Уильямс Чарльз Уолтер Стансби - Страница 42

Поэтому-то он и воспользовался магической ловушкой, потому же решил отправить ее в мир людей.

Продолжая держать куклу за бока, он принялся нашептывать ей на ухо. Теперь они остались одни в зале.

Нельзя было понять, слышит ли она его, во всяком случае, она улавливала его дыхание.

Между Клерком и двумя тенями воздвиглась нерушимая преграда. Теперь только он мог вызвать их из телаловушки. Там заключены их сознания. Не то чтобы они жили внутри гомункула, он просто давал им возможность ощущать мир. Совершенно неважно, сколько их там. Одним телом могут пользоваться многие духовные сущности, ведь никаких органических связей при этом не возникает.

Истинность реального воплощения недоступна даже самым сведущим мастерам магии. Чем изощреннее их мастерство, тем глубже тайна подлинной жизни, ведь природа магии противоположна ей. Самая могущественная ложь все равно остается всего лишь ложью. Рождение и смерть одинаково непостижимы для мага, он знает только соединение и разделение. Но даже у лжи есть свои законы. Лестер, согласившись на испытание, теперь могла войти в Город только так, в теле гомункула. Осталось выяснить, на что оно способно.

В приемной стоял смотритель Планкин. Из зала вышла женщина средних лет, невысокая и довольно неказистая на вид. Уставившись прямо перед собой, слегка приволакивая одну ногу, она быстро прошла мимо Планкина, кажется, даже не заметив его, открыла дверь и вышла на улицу. Глядя ей вслед, он подумал:

— А, наш Отец еще не вылечил ее. Но вылечит, обязательно вылечит, и тогда уж поставит свою метку.

Глава 9

Телефонные разговоры

Леди Уоллингфорд сидела в гостиной. Джонатану и Ричарду присесть никто не предложил, и они расположились как сумели. Джонатан опирался на спинку кресла и все время поглядывал на дверь. Ричард расхаживал по комнате. Доведись Джонатану рисовать эту сцену, он изобразил бы пустыню с невысоким скальным выступом в центре, а рядом — притаившегося льва и рыскающего леопарда. Именно так виделась Джонатану композиция из трех тел в интерьере комнаты. Он смотрел на леди Уоллингфорд и гадал, шевельнется ли она вообще когда-нибудь. За Ричардом следить было интереснее:

Джонатан старался угадать, с каким выражением лица он повернется в следующий раз.

Леди Уоллингфорд озадачил сущий пустяк. Она понимала замысел Саймона, хотя и не знала, какими методами он собирается действовать. Разъединить тело и душу дочери с помощью магии не удалось, и теперь оставалось только обычное, вульгарное убийство. Она знала, что именно это и должно произойти нынче же ночью. Это ее совершенно не беспокоило. Ощущение жесткой рамы, на которой ее распяли, постепенно ушло, но изнутри волнами накатывался гнев. Это он сковал тело леди Уоллингфорд, и вот-вот грозил выплеснуться наружу. Из головы не шли слова этой дуры-служанки: «О, она выглядит куда лучше, правда же, моя госпожа?»

Именно вид Бетти, которой ни с того ни с сего взбрело в голову «выглядеть лучше», приводил ее в бешенство. Да еще эта служанка со своими наблюдениями!

Как будто порозовевшего лица дочери недостаточно, чтобы рехнуться от злости. Ярость переполняла почтенную леди, и она боялась неосторожным движением выплеснуть это жгучее состояние на пол гостиной.

Служанка маялась в прихожей. Она боялась попадаться хозяйке на глаза, но и уйти не осмеливалась. Если позвонят, лучше бы явиться побыстрее. Наконец наверху хлопнула дверь. По лестнице спускалась мисс Бетти. Служанка подняла голову и замерла от неожиданности. Молодая хозяйка весело улыбнулась ей и встретила робкую ответную улыбку. Чтобы доказать самой себе, как несправедливо с ней обошлись, служанка осведомилась:

— Вам ведь и в самом деле лучше, мисс Бетти?

— Конечно лучше. Спасибо, — отозвалась Бетти и добавила с искренним сожалением:

— Наверное, я доставила тебе кучу лишних хлопот, Нина.

— Да что вы, мисс Бетти, — отмахнулась Нина. — Мне нравится за вами ухаживать. Моя бабушка состояла при матери сэра Бартоломью, я же вам не чужая все-таки. Она была вашей няней, мисс Бетти.

Бетти замерла на третьей ступеньке, потом одним прыжком соскочила вниз и схватила девушку за руку.

Лицо ее просветлело, и она воскликнула:

— Твоя бабушка — моя няня! А она жива? Где она живет?

Нина, удивленная и обрадованная таким интересом, сообщила:

— Да тут в Лондоне и живет. В Тутинге. Я ее почти каждую неделю навещаю.

Бетти глубоко вздохнула.

— Ну разве не чудеса? — проговорила она. — Я тоже хочу ее повидать. Можно? Можно прямо сейчас?

— Она будет так рада вам, мисс Бетти, — сказала Нина. — Вот только не знаю, — с сомнением добавила она, — понравится ли это хозяйке? По-моему, они с бабушкой сильно не поладили. Ее ведь почитай что из дома-то выгнали, но сэр Бартоломью помогал ей. Тому уж, конечно, сколько лет прошло!

— Да, — сказала Бетти, — я тогда уже родилась, а ты — еще нет. Это неважно. Скажи мне адрес, а с матушкой я сама объяснюсь.

— Клепхэм-Лейн, 59, — ответила Нина. — Раньше это был ее собственный пансион, потом дело перешло к моему брату с женой, только он теперь в Австрии. А бабушка так и живет там.

— Сегодня же и схожу, — решительно тряхнула головой Бетти. — Спасибо тебе, Нина. Ну, пока, — она выпустила руку служанки и переступила порог гостиной.

«Она вошла, как вода, пронизанная солнцем», — подумал Джонатан. Как будто в пустыне, среди песков, вдруг роза расцвела. Дикие звери не стали от этого ручными, но Бетти сейчас радовалась всему на свете как ребенок. Ее ладонь безошибочно и сразу нашла руку Джонатана. Улыбнувшись всем, она произнесла:

— Мама, я только что выяснила, где живет моя старая няня. Я собираюсь пойти повидаться с ней. Ну, разве не чудесно? Мне так часто этого хотелось.

— Лучше бы ты сначала позавтракала, — отозвался мертвый голос леди Уоллингфорд.

— А надо? — беззаботно спросила Бетти. — Джонатан, ты не пригласишь меня на ланч где-нибудь по пути?

— Мы же договорились позавтракать вместе, — с мягким упреком напомнил Джонатан. — А потом можем пойти, куда ты захочешь.

— Ты не возражаешь, мама? — спросила Бетти. — Ты же сама видишь, со мной все в порядке.

Леди Уоллингфорд тяжело встала на ноги («Словно скала сошла с места», — подумал Джонатан). Конечно, она помнила наставления своего любовника, но даже ради него не смогла придать голосу хотя бы оттенок дружелюбия. Увы, ни тянуть время, ни приказывать она сейчас не могла, и поэтому сказала только:

— Когда вы вернетесь?

— Ну, к вечеру, — предположила Бетти. — Можно я приведу с собой Джонатана?

— Нет, премного благодарен, — торопливо отозвался Джонатан. — Сегодняшним вечером я занят. Но ты ведь можешь и пообедать со мной, а там посмотрим. Пойдемте.

— Хорошо, — сказала Бетти. — Я позвоню тебе, мама, и скажу, что мы решили.

Джонатан поглядел на Ричарда.

— А ты как?

Ричард уже стоял у двери.

— Я сознаю, что был непростительно назойлив, — обратился он к леди Уоллингфорд. — Но я все же надеюсь на ваше прощение, оно избавило бы от лишних волнений нас обоих. Всего доброго, большое вам спасибо. Я рад, что Бетти лучше и что сэр Бартоломью скоро вернется.

Бетти радостно вскрикнула, а леди Уоллингфорд проговорила все тем же мертвым голосом:

— Откуда вы знаете?

— Чего только не знают в наших министерствах, — неопределенно ответил Ричард. — До свидания, леди Уоллингфорд, еще раз большое вам спасибо. Идемте, дети, а то останетесь без завтрака.

Но едва выйдя за дверь, Ричард предоставил влюбленных самим себе и заторопился домой: Джонатан и Бетти легко простились с ним и отправились завтракать.

Они совсем не торопились. Времени, чтобы узнать друг друга заново, было сколько угодно. Выйдя из кафе, они пошли разыскивать дом 59 по Клепхэм-Лейн. Это оказался довольно представительный дом, к тому же выглядел он для своих лет весьма аккуратно. Они долго рассматривали его, пока Джонатан не сказал: