Марш Теней - Уильямс Тэд - Страница 105

Но тогда он потеряет очень много времени: нужно сначала пройти весь путь обратно, потом вернуться к дому Чавена, но уже под землей. Это возмутительно — потерять целый день, чтобы добраться до врача!

Прошлая ночь прошла в бесплодных поисках мальчика, и каждый новый час был тяжелее предыдущего. Теперь и того хуже. Кремень постоянно ускользал от Чета — как будто ребенок ехал на повозке или плыл на корабле, а фандерлинг не поспевал за ним пешком.

Несмотря на яростные протесты Чета, слуга собирался закрыть дверь у него перед носом, и тут появилась пожилая женщина. Она выглянула из-под руки старика и посмотрела на фандерлинга. И женщину, и старика Чет видел и раньше, но только издали, когда Чавен провожал его в обсерваторию. Фандерлинг никак не мог вспомнить их имен.

— Что вы хотите? — спросила женщина, прищуривая глаза.

— Хочу встретиться с вашим хозяином. Я понимаю, это неудобно. Возможно, он просил не беспокоить его. Но он меня знает… И знает, что я никогда не прихожу по пустякам.

Женщина смотрела на него, не скрывая раздражения. Как и у старика, у нее под глазами залегли темные круги, а взгляд был тревожным и отстраненным.

«В этом доме никто не спал этой ночью», — подумал Чет.

Он и сам всю ночь бродил по Городу фандерлингов, по Южному Пределу и сейчас чувствовал себя так, словно по нему промчался табун лошадей. Он держался на ногах только потому, что беспокоился о пропавшем мальчике.

— Это невозможно, — ответила женщина. — Если вам нужен врач, вам надо обратиться в академию к брату Окросу или к городскому цирюльнику.

— Но… — Чет вздохнул, с трудом подавив желание накричать на упрямую парочку, — У меня… У меня пропал сын. Чавен его знает. Он… необычный мальчик. Я подумал, что Чавен может мне чем-нибудь помочь…

Лицо женщины смягчилось.

— Ой, какое горе! Мальчик исчез? А вы, несчастный, наверное, с ума сходите?

— Да, госпожа.

Слуга выпучил глаза и исчез за дверью. Зато женщина, напротив, вышла во дворик, вытерла руки о передник и огляделась, словно опасаясь чужих глаз.

— Я не должна была этого говорить, но хозяина сейчас нет в городе. Ему пришлось срочно уехать утром, еще до рассвета.

Совпадение породило внезапное подозрение.

— Один? Он уехал один? — тревожно спросил Чет. Она смотрела на него с удивлением, вскоре сменившимся негодованием.

— Ну да, один. Мы сами его провожали. Уж не думаете ли вы…

— Нет, конечно, ничего плохого я точно не думаю, — заверил ее Чет. — Дело в том, что парнишка знает вашего хозяина. Господин Чавен ему понравился, так мне показалось. Он мог увязаться за ним, это случается с мальчишками.

— Нет, с хозяином никого не было, — покачала головой женщина. — Он уехал за час до восхода, но у меня был светильник в руках, я бы заметила. Он страшно спешил. Я не должна никому об этом рассказывать. Так что не обижайтесь.

— Я не обижаюсь.

Но на сердце у Чета стало еще тяжелее. Чавен был его последней надеждой: фандерлинг думал, что врач с его острым умом подскажет, где искать мальчика.

— Думаю, у вас и без меня много дел, госпожа, — вздохнул он. — Извините, я пойду. Когда он вернется, передайте ему, пожалуйста, что Чет из Города фандерлингов очень хочет его видеть. Хорошо?

— Конечно. — Госпожа Дженникин ничем не могла ему помочь, и ей было жаль беднягу. — Пусть боги пошлют вам удачу. Уверена, вы найдете вашего парнишку. Не сомневаюсь, что найдете.

— Спасибо на добром слове, — кивнул на прощание Чет.

От нетерпения Чет дважды чуть не сорвался со стены. Когда он все-таки добрался до крыши, пришлось сесть, чтобы отдышаться и вновь обрести дар речи.

— Эй! Это Чет из Города фандерлингов!

Он выкрикнул это не слишком громко, боясь привлечь чье-то внимание внизу. Утро было в разгаре, а значит, даже здесь, на кладбище, могли оказаться люди.

— Ее величество королева Башенная Летучая Мышь милостиво согласилась встретиться со мной и моим сыном Кремнем, — продолжал он, — Вы помните меня? Эй!

Ни ответа, ни какого-либо движения, сколько он ни звал. Через некоторое время он так устал, что решил спуститься. Встав на колени, Чет вынул из кармана небольшой молескиновый сверток, развернул его и достал кристалл. Подняв его над головой, фандерлинг поймал солнечный лучик. Кристалл засиял, как маленькая звездочка.

— Подарок королеве, — громко сказал Чет. — Это яйцо Эд-Ри — прекрасный кристалл, лучший в моей коллекции. Я разыскиваю мальчика по имени Кремень, и мне нужна ваша помощь. Если вы слышите меня и согласны встретиться, я вернусь завтра в это же время.

Чет попытался придумать подходящее заключение для своей речи, но ничего подходящего не пришло в голову. Он сделал гнездо из молескина и положил туда кристалл.

«Какое великолепное сияющее чудовище может из него вылупиться», — сказал он себе, но шутка не доставила ему радости.

Фандерлинг осторожно спустился со стены. Он чувствовал глубокое отчаяние и почти удивился, когда не сорвался вниз, а добрался до земли целым и невредимым.

День начался как обычно: Бриони проснулась рано, услышав колокол часовни Эривора, созывающий священнослужителей и послушников на утреннюю молитву. Но принцесса отчего-то чувствовала мрачную тревогу, словно осужденный накануне казни.

Роза и Мойна вошли в комнату. Они старались ступать как можно тише, словно принцесса-регент была медведем, которого страшно разбудить неосторожным движением. Но, несмотря на все усилия, они наделали шума не меньше, чем полсотни солдат на площади. Бриони со стоном села на постели и позволила фрейлинам снять с себя ночную рубашку.

— Не хотите сегодня надеть синее платье? — с умоляющими нотками в голосе спросила Мойна.

— Лучше коричневое, — предложила Роза. — С разрезами на рукавах. Оно вам так идет…

— Оденусь так же, как вчера, — ответила Бриони. — Только в чистое. Сорочку — ту, что с золотым шнурком. Юбку для верховой езды. Рейтузы.

Фрейлины постарались скрыть разочарование, но это плохо им удалось. Роза и Мойна воспринимали мужской костюм принцессы как личное оскорбление. Однако в то утро чувства девушек оставили ее равнодушной. Бриони надоело одеваться для других. Она устала вечно заботиться о собственной привлекательности, из-за которой окружающие не слушали то, что она говорила. Никто не смел открыто пренебрегать мнением принцессы-регента, но она знала наверняка: придворные мечтали о возвращении короля Олина не только потому, что он законный повелитель. Она читала это в их глазах, в их взглядах. Подданные не доверяли ей, потому что она женщина. Хуже того — юная девушка. Бриони возмущало их отношение.

«Есть ли на свете хоть один человек, не важно, какого пола, кто считал бы женщину равной мужчине, — раздраженно размышляла она. — Боги отдали женщинам величайший дар — саму жизнь. Но нам не доверяют. Считается, что мы не в состоянии взять на себя ответственность лишь потому, что не можем мочиться на стену».

— Мне все равно, раздражает вас это или нет, — прикрикнула она на Розу, — но не нужно дергать мои волосы.

Роза выронила щетку и отошла на шаг назад, огорченная резким выговором.

— Но, моя госпожа, — пролепетала она, — я вовсе не хотела…

— Знаю. Прости, Роза. У меня сегодня отвратительное настроение.

Пока девушки причесывали Бриони, та поела фруктов и выпила немного подслащенного вина, которое, как считал Чавен, помогает пищеварению. Фрейлины наконец уложили ее локоны в замысловатое сооружение на макушке и стали прикалывать к нему шляпу, хотя принцесса сгорала от нетерпения поскорее заняться делом.

В глубине души ее притаился ужас, порожденный рассказом Баррика. Казалось, в любую минуту ее может затянуть в вязкую темную бездну, что скрывалась под обманчиво спокойной поверхностью. Бриони очень боялась за брата, ее душа болела за него. После их разговора он заперся в своих покоях под предлогом вернувшейся вдруг лихорадки, но она догадывалась, что дело не в болезни: ему было стыдно показаться на глаза сестре. Словно она способна перестать его любить! Тем не менее, между близнецами легла тень. Все остальное отошло на второй план.