Марш Теней - Уильямс Тэд - Страница 99

— Баррик!

— Ты хотела узнать правду, Бриони. Вот она. — Ему удалось высвободиться из ее объятий. — Отец просил простить его, повторял, что совершил ужасный поступок. Я не мог не согласиться, что это именно так: он преследовал меня и заставил свалиться с лестницы, в результате чего я изуродовал руку и теперь никогда не смогу играть в мяч, скакать на лошади и натягивать лук, как другие мальчишки. Но когда он заговорил, я понял, что это не самое страшное. Страшнее всего то, что он зачал меня.

— Что-о-о?

— Молчи и слушай! — прикрикнул Баррик. — Дело было в сумасшествии отца. Это случилось с ним в ранней молодости. Сначала ему стали сниться страшные сны, потом в него вселился беспокойный злой дух. Когда по ночам дух появлялся, отец не мог противиться ему. Такое случилось и с ним, и с одним из его дядей. Семейное проклятие. По словам отца, злой дух настолько силен, что, когда он возвращался — порой после нескольких спокойных месяцев, — отцу приходилось запираться, чтобы выпускать злобу наедине. В этом состоянии я и застал его.

— Семейное проклятие?

— Не бойся, — произнес Баррик, горько улыбаясь. — На тебе его нет. У Кендрика тоже не было. Вам повезло: у вас светлые волосы. Отец рассказывал, что он изучил историю семейства Эддонов и не обнаружил этого проклятия ни у кого из светловолосых детей. Лишь боги знают почему. Вы — золотые, во всех смыслах слова.

— А у тебя… — Бриони вдруг поняла. И снова почувствовала, что ее ударили. — О, Баррик, ты думаешь, это может начаться у тебя?

— Может начаться? Нет, сестренка, это уже началось. Кошмары стали мучить меня в более раннем возрасте, чем отца.

— У тебя же была лихорадка!…

— Гораздо раньше, чем лихорадка. — Он вздохнул. — После лихорадки они стали тяжелее. Я просыпаюсь ночью в холодном поту, мне хочется убивать, я жажду крови. И еще после лихорадки… у меня появились видения. Во сне и наяву. За мной постоянно следят. Дом полон теней.

Бриони была потрясена, обескуражена. Еще никогда брат не казался девушке таким чужим — очень болезненное ощущение. Как будто отрезали часть ее собственного тела.

— Не знаю, что и сказать… все это так странно, — пробормотала она. — Но… пусть даже у отца было какое-то… безумие. Но он… он всегда был хорошим человеком, любящим отцом. Возможно, ты преувеличиваешь…

Баррик перебил ее:

— Любящий отец сбросил сына с лестницы? Любящий отец заявил, что лучше бы он не производил меня на свет? — Лицо принца окаменело. — Ты невнимательно меня слушала. Мое сумасшествие началось раньше. Значит, оно будет еще сильнее, чем у отца. Ему приходилось прятаться лишь несколько дней в году. Об этом он и написал в письме — поняла теперь? А в плену приступы прекратились. Никаких шуток: он говорит о нашей общей отвратительной беде, о нашей испорченной крови. Но его кровь отравлена меньше, чем моя. Мое безумие будет нарастать, и рано или поздно вам придется запереть меня в клетку, как дикого зверя… или убить.

— Баррик!

— Уходи, Бриони. — Принц снова заплакал, но совсем тихо. Слезы лились из-под полуопущенных век, словно вода сквозь трещины в камне. — Ты теперь знаешь, что тебя ожидает. Больше не могу разговаривать.

— Но я… Я хочу тебе помочь.

— Тогда оставь меня одного.

Туман стал настолько плотным, что они двигались, как слепые пилигримы — держась за плечо идущего впереди. Только Уиллоу шла уверенно и не нуждалась в поводыре. Из-за тумана она двигалась медленнее, но целенаправленно, никуда не сворачивая.

Дэб Доли держался за плащ Вансена. Туман сильно искажал звуки, и порой невозможно было разобрать слова, громко произнесенные всего в нескольких метрах от слушателя. Вансену показалось, что Дэб шептал о чем-то.

Они дважды останавливались на ночлег, а днем шли без отдыха, но жуткому лесу не было ни конца, ни края. Вансен впал в уныние: два дня они не могли отыскать землю людей. Радовало только, что больше не возникало чувства, будто они ходят кругами, как раньше, когда они бродили здесь с Коллумом Дайером.

«Вполне может оказаться, что мы не ходим кругами, а просто идем не в ту сторону. Возможно, я напрасно доверился девушке», — думал Вансен.

Луна, которую он ясно видел в самом начале пути, теперь исчезла, как и солнце.

«Или мы идем правильно, но Граница Теней продолжает перемещаться. А вдруг все наши земли поглотил мрак?»

От этой мысли Вансена бросило в дрожь.

— Ты уверена, что знаешь, где дом? — шепотом спросил он девушку, когда отряд остановился на выступе скалы, прислушиваясь к звуку ручья и пытаясь определить расстояние до него.

Ручей не то спокойно протекал прямо под ними, не то шумел далеко внизу. Впрочем, им в любом случае не хотелось испытывать судьбу — они просто отдыхали, прижавшись к скале.

Уиллоу улыбнулась. На ее худом перепачканном лице отражалась усталость, но прежнее выражение почти религиозного экстаза, пополам со страхом и растерянностью, исчезло.

— Я найду дом, — ответила она. — Они просто перетащили его подальше.

— Перетащили что?

— Доверься богам, — сказала Уиллоу, качая головой. — Они видят сквозь любую темноту. Они знают твои добрые дела.

«И недобрые тоже», — невольно подумал Вансен.

Они брели в полумраке два дня или больше, и за это время Вансен успел передумать обо всем, в том числе и о своих недостатках как командира. Теперь, когда первое потрясение от потери товарищей превратилось в постоянную тупую боль, он почувствовал жалость к пропавшему племяннику купца Реймону Беку. Печальное лицо юноши стояло у него перед глазами.

«Бедняга понимал, что все будет именно так. Что мы ведем его в сумрак, где он найдет свою смерть. Похоже, он не ошибся».

Но ведь не исключено, что Реймон Бек и остальные солдаты живы. Возможно, они просто заблудились, как Вансен с Дайером. Если повезет, они найдутся, прежде чем отряд покинет сумрачный лес. Эта мысль дарила Вансену надежду, помогала пережить долгие часы пути.

— Что это? — шепотом спросил Доли, возвращая Вансена в реальность, на мокрый склон покрытого туманом холма. — Какой-то топот… Вот, снова! Нет, это скорее похоже… похоже на звук когтей, скребущих по камню.

Едва ли его слова воодушевили людей. Сам Вансен ничего не слышал, но Доли имел самый острый слух в их маленьком отряде.

— Тогда пора в путь, — сказал Вансен, стараясь говорить как можно спокойнее. — Уиллоу! Ты снова поведешь нас.

— Куда же она нас ведет, интересно знать? — поинтересовался Саутстед. — Прямо в логово огромного пещерного медведя? Или кого там еще?

— Ничего подобного, — резко возразил ему Дайер.

Они с Вансеном пытались поддерживать воинскую дисциплину, но она была очень хрупкой и ненадежной.

Отряд осторожно двигался по узенькой тропе. Феррас едва касался платья девушки, чтобы успеть убрать руку, если он вдруг споткнется и упадет. Обрыв казался все страшнее, и им хотелось поскорее миновать его. Вансен всем телом ощущал, как ущелье становится глубже и глубже, как его дно стремительно опускается вниз, будто вода вытекает из дырявого ведра.

— Там что-то есть! — крикнул Бок. Он замыкал колонну, и его голос доносился словно из глубины длинного туннеля. — Вон там, позади нас!

Вансен покрепче уцепился за девушку и оглянулся. Он увидел, что кто-то идет за ними по склону. Причудливое длинное существо напоминало пугало на четырех лапах — потрепанное и странное. Передвигаясь как на ходулях, оно поднялось на недосягаемую высоту вверх по склону холма и исчезло в тумане.

Сердце Вансена бешено заколотилось от ужаса.

— Спаси нас, Перин! — взмолился он. — Вперед, девочка! Она старалась изо всех сил, но тропа была слишком узкой и ненадежной. Шедшие позади ругались, а иногда всхлипывали. Под ногами Вансена скользил гравий.

Чудовище, похоже, вернулось — Вансен слышал, как оно шагает прямо над ними. Поступь его походила на скрежет клешней краба по камню в приливной луже. Туман стал еще плотнее. Капитан теперь почти не видел девушку, только почувствовал, что она поднялась на невысокий уступ. На них градом полетели камни. Вансен посмотрел наверх и увидел, как ярдах в шести от него из клубов тумана возникло чудовище. Вансен видел его морду, напоминающую обрубок кривого дерева, слышал тяжелое сопение, видел лапы, с неприятным звуком скребущие о камень. Вансен отпустил Уиллоу и вытащил меч. Но уродливое создание было слишком далеко от него. Через минуту оно вновь растворилось во мгле.