Скала прощания - Уильямс Тэд - Страница 104

— Джошуа? Иди сюда.

— Чего ты хочешь? — спросил принц спокойно.

— Марч-тан тебя зовет. Сейчас.

Двое из людей Хотвига выступили вперед, опустив острия копий Деорнот попробовал уловить взгляд Джошуа, но принц отвернулся и медленно зашагал между двумя тритингами. Хотвиг закрыла собой высокую калитку. Деревянный засов был тотчас задвинут.

— Вы не думаете, Деорнот, что они что-нибудь с ним сделают, а? — спросил Стренгьярд. — Они же не станут причинять неприятности принцу, правда?

Деорнот опустился прямо в мокрую грязь под ногами, слезы струились по его лицу.

В повозке Фиколмия пахло жиром, дымом и промасленной кожей. Марч-тан поднял голову от куска мяса и кивнул Хотвигу на дверь, потом снова вернулся к своей трапезе, предоставив Джошуа стоять и ждать. Они были не одни. Человек, стоявший около Фиколмия, был на полголовы выше Джошуа и несколько менее мощный, чем Фиколмий. Чисто выбритое лицо с длинными усами было покрыто шрамами, слишком четкими, чтобы быть случайными. Он смотрел на принца с нескрываемым презрением; рука, увешанная браслетами, лежала на эфесе его длинной сабли.

Джошуа на миг задержал взгляд его узких глаз, а затем позволил себе перевести свой на огромное количество конской упряжи и седел, развешенных по стенам и потолку повозки. Их серебряные украшения сверкали в свете жаровни.

— Ты открыл для себя кое-какие прелести комфорта, Фиколмий, — сказал Джошуа, рассматривая циновки и вышитые подушки, разбросанные на дощатом полу.

Марч-тан поднял голову, плюнул в жаровню.

— Фа! Я сплю под звездами, как и прежде. Но мне нужно место подальше от людских ушей. — Он снова принялся за мясо. — Я не житель каменных палат, которому нужна раковина, как мягкотелой улитке. — Кость полетела в жаровню.

— И я уже давненько не спал среди стен или в постелях, как видишь, Фиколмий. Ты меня позвал сюда, чтобы обвинить в мягкотелости? Если так, то считай, дело сделано, и позволь мне вернуться к своим. Или ты привел меня сюда, чтобы убить? Этот твой приятель вполне сойдет за палача.

Фиколмий бросил в огонь остаток обглоданной кости и широко усмехнулся, глаза его были красны, как у вепря.

— Так ты его не знаешь? А он тебя знает, не так ли, Утварт?

— Я его знаю, — ответил глухой голос.

Марч-тан теперь наклонился вперед, внимательно вглядываясь в принца.

— Клянусь четвероногими, — рассмеялся он, — у принца Джошуа больше седых волос, чем у старика Фиколмия! Жизнь в ваших каменных домах старит человека быстро.

Джошуа тонко улыбнулся.

— У меня была тяжелая весна.

— Именно так! Именно так! — вскричал обрадованно Фиколмий. Он поднял чашу и поднес ее к губам.

— Чего ты хочешь от меня, Фиколмий?

— Это не я, Джошуа, хоть ты и согрешил против меня. Это вон Утварт. — Он кивнул на стоявшего позади него соплеменника, который бросал на Джошуа злобные взгляды. — Кстати — о возрасте. Утварт всего на несколько лет моложе тебя, но он не носит подобающей мужчине бороды. Знаешь, почему?

Утварт крепче ухватился за эфес своего кривого меча:

— У меня нет жены.

Джошуа молча переводил взгляд с одного на другого.

— Ты же умный человек, принц Джошуа, — неторопливо произнес Фиколмий, снова отхлебнув. — Проблема тебе ясна. Невесту Утварта украли. Он поклялся не жениться, покуда не умрет тот, кто ее украл.

— Умрет, — вторил Утварт.

Губа Джошуа дрогнула.

— Я не крал ничьей невесты. Воршева пришла ко мне после того, как я покинул ваш лагерь. Она попросила меня увезти ее.

Фиколмий так хлопнул чашей по столу, что темное пиво плеснулось в жаровню, от чего та удивленно зашипела.

— Проклятье! Неужели у твоего отца не было ни одного младенца мужского пола?! Какой настоящий мужчина прячется за бабью юбку или позволяет ей самоуправство? За нее уже был назначен выкуп! Все было решено!

— Но Воршева не была согласна.

Марч-тан поднялся с табурета, глядя на Джошуа, как на ядовитую змею. Руки его, унизанные браслетами, дрожали.

— Вы же там, в каменной стране, — вредители. Когда-нибудь мужчины свободных тритингов придут и сбросят вас в море и сожгут ваши мерзкие дома всеочищающим огнем.

Джошуа взглянул на него невозмутимо.

— Тритинги уже как-то пытались это сделать. Ведь именно так мы и встретились, ты и я. Или ты предпочитаешь не вспоминать о союзе с нами против твоего собственного народа?

Фиколмий снова плюнул, на этот раз не потрудившись попасть в жаровню.

— Это дало мне возможность укрепить свою власть. Сегодня я — бесспорный повелитель Верхних Тритингов. — Он с вызовом взглянул на Джошуа. Кроме того, договор был заключен с твоим отцом. Для жителя каменной страны он был могуч. Ты лишь жалкое его подобие.

Лицо Джошуа было бесстрастно.

— Я устал от разговоров. Убей меня, если хочешь, но не утомляй пустыми речами.

Фиколмий подскочил к нему. Его мощный кулак врезался сбоку в голову Джошуа, так что тот упал на колени.

— Гордые слова, червяк! Я бы тебя убил собственными руками! — Марч-тан стоял над Джошуа, его мощная грудь яростно вздымалась. — Где моя дочь?

— Не знаю.

Фиколмий ухватил Джошуа за потрепанную рубашку и вздернул его на ноги. Наблюдая все это, Утварт мерно покачивался, глаза его были полузакрыты.

— И тебе вообще на это наплевать, так? Клянусь Громовержцем, мне снилось, как я тебя отколошматил, мне это снилось! Расскажи мне о моей Воршеве, похититель детей. Ты хоть женился на ней, по крайней мере?

На виске у Джошуа появилась кровоточащая ссадина. Он пристально взглянул на Фиколмия.

— Мы не хотели…

Еще один удар сотряс голову принца. Кровь потекла из его верхней губы и носа.

— Как ты смеялся над стариком Фиколмием, сидя в своем каменном доме, а? — прошипел марч-тан. — Украл его дочь и превратил ее в шлюху, и платить за нее не пришлось — ни одного коня не дал. Славно ты посмеялся, а? — Он снова хлестнул принца по лицу, бусины крови брызнули в стороны. — Ты думал, можешь срезать мои камешки и сбежать. — Марч-тан нанес новый удар, но хотя кровь снова брызнула из носа Джошуа, этот удар, нанесенный со своеобразной лаской дикаря, был мягче. — Ты умен, безрукий. Умен. Но и Фиколмий не жеребенок.

— Воршева… не… шлюха.

Фиколмий прижал его к двери повозки. Принц опустил руку, не желая защищаться, хотя его ударили еще дважды.

— Ты украл то, что принадлежало мне, — рявкнул Фиколмий, так плотно придвинув свое лицо к лицу Джошуа, что его заплетенная борода терлась об окровавленную рубашку принца. — Как же ты ее тогда назовешь? Ты для чего же ее использовал?

Измазанное кровью лицо Джошуа, несмотря на побои, было до этого исполнено ужасающего спокойствия. Теперь оно исказилось, исполнившись печали.

— Я… плохо… с ней обращался.

Утварт шагнул вперед, вытягивая меч из своих разукрашенных ножен.

— Дай мне убить его, — выдохнул он. — Со смаком.

Фиколмий поднял голову, глаза его были свирепо прищурены. Пот струился по его лицу, когда он переводил глаза с Утварта на Джошуа, затем занес свой мощный кулак над головой принца.

— Дай мне, — молил Утварт.

Марч-тан трижды ударил кулаком в стену. Упряжь со звяканьем закачалась на стенах.

— Хотвиг! — заорал он.

Дверь повозки отворилась. Вошел Хотвиг, толкая перед собой какую-то тоненькую фигуру. Оба остановились в дверях.

— Ты слышала все! — взревел Фиколмий. — Ты предала свой клан и меня… ради этого! — Он толкнул Джошуа в плечо. Тот качнулся к стене и соскользнул на пол.

Воршева разрыдалась. Рука Хотвига удержала ее, когда она попыталась, нагнувшись, коснуться принца. Джошуа медленно поднял голову, глядя на нее непонимающе, глаза его начинали заплывать.

— Ты жива, — было все, что он сказал.

Она попыталась вырваться от своего стражника, но он крепко схватил ее, несмотря, на острые ногти, впившиеся ему в руку, и откидывая голову, когда она пыталась добраться до глаз.

— Стражники поймали ее на дальних пастбищах, — проворчал Фиколмий. Он слегка шлепнул ее, сердясь на ее сопротивление. — Угомонись, шкодливая сука! Тебя следовало утопить при рождении. Ты еще хуже матери, а та была самой строптивой из всех известных мне коров. Что ты тратишь свои слезы на это дерьмо? — Он толкнул Джошуа ногой.