Скала прощания - Уильямс Тэд - Страница 168

— Если останемся живыми, ты мне потом будешь перечисливать все мои ошибки, — проворчал Бинабик. Он покрепче ухватился за густой загривок Кантаки. — Ну теперь, если ты не придумываешь способа, как лететь, мы имеем должность снова скакать.

Ветер донес до них новый глубокий кашляющий рык.

Меч Слудига свистел, расчищая заросли, пока они пробирались по длинному поросшему лесом склону.

— Лезвие затупится к тому времени, когда оно больше всего понадобится, — пожаловался он.

Бинабик, который вел цепочку упирающихся лошадей, споткнулся и упал на грязную землю, потом заскользил вниз по мокрой грязи. Лошади ступали неуверенно по прорубленному в подлеске пути. Пытаясь встать на скользкой грязи, Бинабик ухватился за повод передней лошади.

— Кинкипа на снегу! Эта буря никогда не будет оканчиваться!

У них почти час ушел на то, чтобы расчистить путь по склону. Выяснилось, что Бинабик был, по крайней мере, частично прав, понадеявшись на лесное укрытие: редкие крики гюнов стали слышны слабее, хотя не исчезли совсем. Лес поредел. Деревья все еще были огромными, но не такими монументальными, как их собратья в центре Альдхорта.

Ольха и дуб, высокие вязы были увешаны ползучими растениями, Трава и подлесок были густы и, даже несмотря на эту странную холодную погоду, несколько желтых и голубых лесных цветков поднимали свои головки из грязи и трепыхались под струями дождя. Если бы не ливень и резкий ветер, эта часть южной оконечности леса была бы необычайно красива.

Они наконец добрались до подножия склона и взобрались на низкий каменный выступ, чтобы соскрести грязь с сапог и одежды, прежде чем двинуться дальше. Слудиг поднял голову и взглянул наверх, затем поднял руку и воскликнул:

— Милостивая Элисия! Посмотри туда, человечек!

Далеко, наверху склона, но все же ужасающе близко полдюжины белых фигур пробирались через заросли, размахивая длинными руками, как обезьяны. Одна из них подняла голову, и ее лицо показалось черной дырой на фоне светлого лохматого меха. Страшная угроза прозвучала в крике, который сотряс холм; лошадь Слудига взвилась на дыбы.

— Вот теперь мы будем иметь скачки, — сказал Бинабик. Его круглое смуглое лицо страшно побелело. — Теперь мы имеем должность показывать им.

Кантака спрыгнула с каменного выступа и понеслась вперед с троллем на спине. Слудиг скакал вслед за ним, сопровождаемый остальными лошадьми. Копыта барабанили по мокрой земле.

Подгоняемые желанием быстрее оторваться от погони и плохо скрытым страхом, они не сразу заметили, что земля все еще густо поросшая травой, становится ровнее. Они скакали мимо давно высохшего русла, которое теперь вновь заполнилось быстрой пенящейся водой. Там и сям куски камня, разрушенного корнями, торчали по берегам, покрытые вековыми мхами и ползучими растениями.

— Это похоже на мосты или стены разрушенных зданий, — крикнул Слудиг на скаку.

— Имеешь справедливость, — подтвердил Бинабик. — Я питаю надежду, это означивает, что мы близки к цели. Здесь местополагался великий город ситхи.

— Ты думаешь, это остановит великанов? — спросил Слудиг. — Ты говорил, что буккены не любят мест, связанных с ситхи.

— Они не любят лес, а лес не любит их, — ответил тролль, придерживая Кантаку. — Гюны не имеют похожей проблематичности: они обладают или великой глупостью, или великим бесстрашием. Допускаю также причину в том, что они не роют подземных тоннелей, не имею знания. — Он склонил голову набок, прислушиваясь. Было трудно расслышать что-нибудь за шелестом и стуком дождя по листьям, но на какой-то миг показалось, что поблизости нет опасности. — Мы будем следовать за потоком. — Он показал на полноводную реку, которая несла мимо них сучья и ветки, обломанные бурей. — Сесуадра, или Скала прощания, местополагается в долине около леса, совсем близко к Энки э-Шаосай, его окраину мы имеем под нашими ногами. — Он помахал рукой. — Река устремляется к долине, поэтому есть разумность следовать за ней.

— Тогда меньше слов и больше дела, — решил Слудиг.

— В некоторое время, — сказал Бинабик несколько обиженно, — меня слушала более благодарная аудитория. — Передернув плечами, он послал Кантаку вперед.

Они поскакали мимо огромного, давно заброшенного города. Остатки старых стен блестели в низких зарослях — нагромождения светлого битого кирпича, брошенного, как заблудшие овечки; в других местах виднелись фундаменты развалившихся башен, закругленные и пустые, как старые челюсти, заткнутые порослью мхов. В отличие от Да'ай Чикизы лес не просто врос в Энки э-Шаосай: практически ничего не осталось от города, кроме еле заметных следов. Лес, казалось, всегда был составной частью этой местности, но за тысячелетия он превратился в разрушительную силу, которая душила превосходные каменные сооружения своей листвой, заключая их в объятия корней и ветвей, настойчиво уничтожая даже неповторимые творения ситхских строителей, обращая их в прах и мокрый песок.

Бинабик и Слудиг обнаружили менее заросшую тропу вдоль берега и стали продвигаться быстрее, пробираясь намокшим лесом. Они не слышали ничего, кроме топота собственных лошадей и радовались этому. Как и предсказал тролль, дорога пошла под уклон в юго-западном направлении. Извилистая река также текла в этом направлении, скорость течения увеличивалась, ей, казалось, стало веселее. Она буквально набрасывалась на берега, как бы пытаясь заполнить собою все; брызги натыкавшейся на препятствия воды, взлетали выше, чем обычно, словно поток, которому дарована кратковременная жизнь, стремится доказать каким-то речным божествам, что он способен просуществовать и дальше.

— Мы уже почти переехали лес, — прокричал Бинабик, подпрыгивая на спине Кантаки. — Смотри на редкость деревьев. Видишь впереди просвет?

Действительно, казалось, деревья, стоящие перед ними, обрамляют край земли. Вместо пестрой зеленой листвы перед ними лежала лишь бесконечная, беспросветная серая стена, как будто созидатели этого мира исчерпали свое воображение.

— Ты прав, человечек, — сказал взволнованный Слудиг. — Действительно, это край леса. Теперь, если уже недалеко до этого твоего убежища, мы сможем удрать наконец-то от этих сукиных детей великанов!

— Если только меня не заблуждают мои свитки, — ответил Бинабик, продолжая скачку по последнему отрезку пути вниз с холма, — мы имеем впереди недолгий путь до Скалы прощания от этого края леса.

Он замолк, как только они достигли последнего, ряда деревьев. Кантака внезапно остановилась, низко наклонив голову и принюхиваясь. Слудиг остановился рядом.

— Святой Узирис, — выдохнул он.

Склон резко обрывался перед ними, круто падая в долину, Там высилась Сесуадра, темная и таинственная в своем древесном покрывале — костлявый каменный вырост, возвышающийся над долиной.

Его высота была особенно заметна, так как он был со всех сторон окружен водой.

Поток полностью затопил долину. Скала прощания — огромный кулак, который как бы бросал вызов небу, извергающему потоки воды, превратился в остров посреди серого беспокойного моря. Бинабик и Слудиг застряли на краю леса в какой-то полулиге от своей цели, но земля, лежавшая перед ними, оказалась покрытой высокой паводковой водой.

Пока они смотрели на все это, позади них послышался раскатистый рев, отдаленный, но все же устрашающе близкий. Если и осталась какая-то магия в Энки э-Шаосай, она была слишком слаба, чтобы остановить голодных великанов.

— Эйдон! Тролль, мы попались, как мухи в кувшине меда, — сказал Слудиг, впервые дрогнувшим от страха голосом. — Мы зажаты между краем леса и водой. Даже если мы отобьем их первую атаку, нам все равно не спастись.

Бинабик погладил Кантаку по голове. Загривок волчицы поднялся, она заскулила от его прикосновения, как будто желая ответить на вызов, принесенный ветром.

— Имей спокойствие, Слудиг. Нужно производить думание. — Он обернулся и, прищурившись, осмотрел обрывистый спуск. — Предполагаю, в одном ты Имеешь справедливость. Не имеется возможности спустить туда лошадей.