Праздник зимы - Салливан Майкл Дж. - Страница 54

— Как вы думаете, мне следует проведать Модину? — спросила Амилия.

— Возможно, в этом есть смысл, — кивнул Нимбус. — Императрица всегда сидит возле окна. Определенно она слышала крики толпы. Происходящее должно было ее заинтересовать.

— Я должна с ней поговорить. После ее необычного поведения во время пира трудно сказать, что у нее на уме, — сказала Амилия, вставая.

Когда они направились к выходу из кабинета, дверь распахнулась и на пороге появился Сальдур. Лицо регента раскраснелось от гнева, на скулах играли желваки. Влетев в кабинет, он захлопнул за собой дверь.

— Вот! — Сальдур сунул в лицо Амилии пергамент, на котором виднелось несколько неровных строчек. — Пусть Модина выучит это и произнесет с балкона через час в точности, как здесь изложено!

Он направился к выходу и уже открыл дверь, как вдруг у него за спиной раздался голос Амилии:

— Нет, — тихо сказала она.

Сальдур замер, очень медленно закрыл дверь, повернулся к Амилии и бросил на нее свирепый взгляд.

— Что ты сказала?

— Я не стану просить Модину лгать о сэре Бректоне. Ведь речь идет именно об этом? — Она посмотрела на пергамент и прочитала вслух: «Мои верные подданные… — она пропустила часть текста, — …были найдены свидетельства… сэр Бректон и сэр Адриан… виновны в государственной измене… Они совершили чудовищные преступления перед Богом и людьми и должны заплатить за причиненное ими зло…». — Амилия выставила вперед подбородок и заявила: — Я не стану просить ее прочитать это.

— Как ты смеешь! — Сальдур шагнул к ней и угрожающе навис над девушкой.

— А как смеете вы? — дерзко ответила она. — Сэр Бректон великий человек. Он верный, разумный, добрый, благород…

Сальдур размахнулся и ударил Амилию по лицу, она рухнула на пол. Нимбус бросился было к ней, но вовремя опомнился и замер на месте. Сальдур не обратил на него ни малейшего внимания.

— Ты была судомойкой! Или ты все забыла? Это я тебя создал! Тебе нравилось строить из себя леди? Нравилось носить чудесные платья и ездить на охоту, где перед тобой распускали хвост рыцари? Уверен, что так оно и было, но не позволяй сэру Бректону вскружить себе голову. Ты должна понимать, что мы тут не в игры играем. Я знаю, что ты огорчена и что тебе нравится Бректон. Все это не имеет ни малейшего значения. Я строю империю! В наших руках судьба будущих поколений. Ты влюбилась в рыцаря в ослепительных доспехах и обо всем на свете забыла? Хочешь иметь своего рыцаря? Я сделаю так, что ты получишь любого рыцаря королевства. Обещаю. Я даже могу устроить твой брак с наследным принцем, если того пожелаешь. Ты согласна? Может, и это недостаточно высоко для тебя, Амилия? Ты желаешь стать королевой? Договорились. А сейчас важно не дать империи рухнуть. Я наделил тебя властью, потому что мне понравилась твоя хитрость. Но сейчас не время для торга! Ты должна выполнить мой приказ! Там собралось несколько сотен мятежников, — сказал Сальдур, показывая в сторону окна. — Но если их не унять, через день или два начнется гражданская война! Ты этого хочешь? Хочешь, чтобы я послал армию убивать сотни мирных жителей? Хочешь, чтобы в городе начались пожары? Я — нет. Ты меня слышишь?

Чем дольше говорил Сальдур, тем сильнее распалялся гневом:

— Ты мне нравишься, Амилия. Ты хорошо мне служила. Ты оказалась умнее, чем десяток обычных дворян, и я честно собирался щедро вознаградить тебя за службу. Я совершенно серьезно намерен сделать тебя королевой. Мне нужны верные и умные монархи, управляющие провинциями империи. Ты не раз доказывала, что я могу на тебя рассчитывать и что ты способна о себе позаботиться. Я ценю такие качества. И готов искренне восхищаться силой твоего духа, но только не в этот раз. Ты будешь мне повиноваться, Амилия, или, клянусь Марибором, тебя казнят вместе с остальными.

Амилия дрожала как в лихорадке. Несмотря на стиснутые зубы, у нее затряслась нижняя губа. Она сжала пергамент в руке и сделала несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться.

— Тогда велите приготовить еще один костер со столбом, — сказала она и разорвала пергамент надвое.

Сальдур несколько мгновений безмолвно смотрел на нее, потом распахнул дверь. На пороге тут же появились двое серетов.

— Взять ее! — крикнул регент.

Глава 17

НАСТУПЛЕНИЕ ТЬМЫ

Джаспер вернулся. Сердце у Аристы сжалось от страха. Она лежала в полной темноте, уткнувшись лицом в каменный пол, и слушала, как Джаспер бегает по камере. От долгого лежания на камне у нее разболелось все тело. Но хуже всего было то, что она почти не чувствовала конечностей. И несколько раз просыпалась, когда Джаспер кусал ее за пальцы ног. Охваченная ужасом, Ариста пыталась отпихнуть его, но сил не хватало даже на это слабое движение.

У нее подвело живот от голода, потому что в последний раз ее кормили бог знает когда. И после всех этих мучений ей уже не казалась такой пугающей перспектива смерти на костре. «Лучше сгореть заживо, чем медленно умирать от зубов крысы с человеческим именем», — думала Ариста.

У нее уже не было сил противиться жутким, навязчивым мыслям, беспрестанно вертевшимся в голове:

«Сколько времени потребуется одной крысе, чтобы меня съесть всю целиком?

Как долго я смогу себя контролировать? А если Джаспер поймет, что я уже не опасна, и вместо жесткой подошвы вцепится во что-нибудь помягче? А вдруг я буду еще жива, когда он вопьется мне зубами в глаз?»

Только теперь Ариста поняла, что есть вещи куда более страшные, чем аутодафе, и ей страстно захотелось, чтобы Сальдур как можно скорее вспомнил о ее существовании. Она вдруг обнаружила, что изо всех сил напрягает слух, надеясь уловить шаги стражников в коридоре, и молилась Марибору, чтобы это произошло как можно быстрее. Если бы у нее оставались силы, она бы сама с радостью разожгла свой костер.

Ариста услышала дробный перестук коготков, и у нее внутри все оборвалось. Ей показалось, что Джаспер направляется к ее голове. Ариста замерла в тревожном ожидании.

Цок-цок-цок… Он все ближе и ближе.

У Аристы не было сил даже пошевелиться, руки стали неподъемными, голова отяжелела и перестала подниматься.

Цок-цок-цок… Он почти рядом.

Ариста слышала, как Джаспер пищит и принюхивается где-то рядом с ней. Никогда еще он не подбирался так близко к лицу. Ариста лежала на боку, изнывая от собственной беспомощности. Ждать — вот и все, что ей оставалось. На какое-то время все стихло, и она даже начала погружаться в забытье, но ей удалось прогнать сон усилием воли. Хотя Джаспер находился в непосредственной близости от нее, она ничем не могла ему помешать. Аристу охватило дурное предчувствие.

В полнейшей тишине прошло еще несколько ужасных минут. Девушка решила, что Джаспер убежал, как вдруг он клацнул зубами у самого ее уха. Потом еще раз пискнул, вцепился ей в волосы и потянул за прядку. Ариста расплакалась от бессилия. Впрочем, у нее уже не осталось слез.

И вдруг в коридоре раздался грохот.

Ариста уже давно не слышала этого звука — скрежета по камню. Кто-то открывал дверь темницы. Затем послышались грубые голоса и шаги.

Топ-топ.

Это шагали стражники, но с ними был еще кто-то в более мягкой обуви. Один шел, другой спотыкался.

— Бросьте их в четвертую и пятую камеры, — приказал стражник.

Опять стук каблуков. Распахнулась дверь одной из камер. Послышался скрип, дверь захлопнулась. Снова раздались шаги и такой шум, словно по каменному полу волокли что-то тяжелое. Звук нарастал, потом стих возле ее двери.

Открылась еще одна камера. Что-то рухнуло на пол, раздался стон боли.

Топ-топ-топ.

Видимо, стражники вышли в коридор и заперли за собой дверь. Ариста поняла, что они привели нового заключенного. Итак, ее опять оставили без пищи, воды и помощи. Не будет даже спасительной казни.

Ариста продолжала лежать неподвижно. Шум за дверью нисколько не испугал Джаспера. Она слышала, как он посапывает у самого ее уха. Было понятно, что через несколько мгновений крыса возобновит свою трапезу. Ариста снова заплакала.