Праздник зимы - Салливан Майкл Дж. - Страница 68

Она упала.

— Гвен! — истошно закричал он.

Ройс рухнул на колени и перевернул Гвен так, чтобы они могли видеть друг друга. Рядом с ней на снегу растекалось темное пятно. Он обнял Гвен, прижал к груди и убрал волосы с ее лица. Руки у него дрожали, когда он разрезал веревку, которая стягивала ее запястья, потом он вытащил кляп, пропитавшийся кровью.

— Ро-Рой-с, — попыталась произнести она. — Ройс, моя любовь…

— Тише, тише, все будет хорошо, — сказал он, сжимая в ладонях ее лицо. — Я найду врача. Я о тебе позабочусь. Мы поженимся прямо сейчас. Клянусь, мы больше не станем ждать!

— Нет… — Она отрицательно качнула головой. — Мне не нужен врач.

Подложив руку под голову Гвен, Ройс стер ладонью кровь с ее губ, а она попыталась заглянуть ему в глаза и шевельнула рукой, как будто хотела дотронуться до лица Ройса.

— Не плачь, — сказала она.

До этого момента Ройс не замечал слез, которые бежали по его щекам и, капая на губы Гвен, перемешивались с тонкой струйкой крови, стекавшей по ее подбородку.

«Этого просто не может быть! — кричал его разум. — Мы уедем вместе. Фургон готов!»

Его всего трясло, и казалось, что еще немного, и сердце у него разорвется на куски.

— Не покидай меня, Гвен. Я люблю тебя. Пожалуйста, не покидай меня.

— Все хорошо, Ройс… Разве ты не видишь?

— Нет, наоборот. Все плохо! Все… — Голос у него дрогнул, он с трудом проглотил застрявший в горле ком. — Как все может быть хорошо? Почему ты оставляешь меня одного?

Гвен содрогнулась в его руках, крепко сомкнула веки и закашлялась. Потом снова открыла глаза и попыталась сделать вдох, но вместо этого из горла ее вырвался хриплый, мучительный стон.

— Это развилка твоей судьбы, — с трудом выговорила она слабеющим, переходящим в шепот голосом. — Ты добрался до нее… Смерть человека, которого ты любил больше всего. Однако я ошибалась… Ошибалась. Это был не Адриан, речь шла обо мне… С самого начала обо мне.

— Да, — воскликнул он, целуя ее в лоб.

— И что я тебе тогда сказала? Что я сказала? Ты помнишь?

— Ты сказала… Ты сказала, что умрешь счастливой, если это окажется правдой.

Гвен нежно посмотрела на него, но потом ее глаза стали терять осмысленное выражение.

— Я больше не вижу тебя, Ройс. Становится темно. Я не могу видеть в темноте, как ты. Мне страшно.

Он сжал ее руку.

— Я здесь, Гвен, рядом с тобой.

— Ройс, послушай меня. Ты должен держаться, — сказала она, и ее голос вновь обрел силу. — Не сдавайся. Не смей сдаваться. Ты меня слышишь? Ты слушаешь меня, Ройс Мельборн? Ты должен держаться, Ройс. Пожалуйста, дай мне руку. Дай мне твою руку!

Он еще сильнее сжал ладонь Гвен.

— Я здесь, Гвен. Я держу твою руку. И я тебя не отпущу. Я никогда тебя не отпущу.

— Обещай мне. Ты должен обещать. Пожалуйста, Ройс.

— Я обещаю, — сказал он.

— Я люблю тебя, Ройс. Не забудь… Не сдавайся…

— Я люблю тебя.

— Не… сдавайся…

Ее тело опять конвульсивно содрогнулось, она попыталась сделать вдох, напряглась в его объятиях, а потом медленно, постепенно расслабилась, голова ее откинулась назад. Крепко прижимая Гвен к груди, Ройс покрывал ее лицо поцелуями. Гвен умерла. Ройс остался один.

Амилия, Бректон, Адриан и Ариста привели к воротам Колноры отряд из тридцати всадников. Бректон сам отобрал в него лучших солдат Северного императорского войска. Всего несколько недель назад большинство из них участвовало в осаде Дрондиловых полей. Среди них не было сыновей графов и герцогов. Они не носили богато украшенных доспехов. Это были закаленные бойцы, прошедшие через множество кровавых сражений.

После похищения Модины Амилия оказалась в очень сложном положении. Она стала сенешалем империи. Бывшая судомойка теперь управляла империей. Она старалась об этом не думать. В отличие от Модины, она не вела своего происхождения от самого Новрона и не могла сослаться на предков. К тому же она понятия не имела, как долго будет оставаться у власти или сколько дней жизни ей отпущено.

Она не знала с чего начать, но к ее огромному облегчению сэр Бректон мобилизовал своих людей и дал клятву отыскать императрицу. И когда Адриан и Ариста решили присоединиться к отряду Бректона, Амилия постановила отправиться вместе с ними. Она не могла оставаться во дворце, потому что не умела править государством. Поэтому она препоручила все дела империи Нимбусу. Ну а если ей не удастся найти Модину, то и возвращение будет лишено всякого смысла. Они непременно должны отыскать императрицу.

— Открыть ворота! — крикнул сэр Бректон солдатам на въездной башне.

— Городские ворота открываются на рассвете, — ответил кто-то с городской стены.

— Я, сэр Бректон, командующий императорским войском, прибыл сюда по делам государственной важности. Я требую, чтобы вы открыли ворота немедленно!

— А я часовой, и у меня строжайший приказ держать ворота запертыми от заката до рассвета. Возвращайтесь с восходом солнца.

— Что будем делать? — спросила Амилия, чувствуя, как ее охватывает паника.

Абсурдность положения ее убивала. Жизнь императрицы под угрозой, и ее судьба зависит от милости глупца и деревянных ворот крепости.

Бректон спешился.

— Мы можем срубить несколько деревьев и сделать лестницы, чтобы взобраться на стены, или построить таран, — сказал он неуверенно.

— У нас нет времени, — перебил его Адриан. — Полная луна уже высоко в небе. Сейчас Ройс производит обмен на мосту Лэнгдон. Мы должны попасть в город и добраться до моста немедленно!

— Это все ваша вина! — выпалила Амилия, которую трясло от ярости. — Твоя и твоего друга! Сначала ты пытался убить сэра Бректона, а теперь он захватил Модину.

Бректон взял ее за руку.

— Хотя сэр Адриан имел такую возможность, он не стал меня убивать. И не несет ответственности за действия своего напарника. Он пытается помочь.

Амилия вытерла слезы и кивнула. Она не знала, что делать. Она ведь не генерал, она глупая девчонка из крестьянской семьи, которую скоро казнят аристократы. Все выглядело совершенно безнадежным, и лишь Ариста сохраняла спокойствие.

Принцесса начала напевать. Она соскочила с лошади и теперь стояла, закрыв глаза и разведя руки в стороны. Она медленно шевелила пальцами, из горла у нее вырывалось низкое гудение. Этот звук совсем не походил на песню, и Амилия не различала в ней никакой мелодии, но по мере того, как голос Аристы набирал силу, воздух вокруг нее начал тяжелеть и сгущаться. Наконец послышался гул, эхом отразившийся от стен крепости. Деревянные балки ворот задрожали, как озябший от холода человек, а затем начали гнуться и потрескивать. Огромные петли заскрипели, по каменной стене рядом с ними побежали трещины. Ариста смолкла. Ворота перестали дрожать. И тут Ариста произнесла незнакомое слово, а в следующее мгновение ворота разлетелись в щепы.

Модина попробовала освободиться от пут, но веревка только сильнее впилась в кожу на запястьях. Мариус и двое мужчин, которых она не знала, потащили ее от моста к ближайшему складу. Сальдуру позволили идти самостоятельно. Модина сразу увидела, что здание давно заброшено и нуждается в серьезном ремонте. Сквозь разбитые окна внутрь попадал снег, снежинки кружились над голым полом, повсюду валялись рваные мешки и битое стекло.

— Превосходно, мой мальчик, превосходно, — говорил Сальдур Меррику Мариусу, пока другой мужчина разрезал веревки на его запястьях. — Я выполню свое обещание и щедро тебя награжу. Ты будешь…

— Заткнись! — резко одернул его Меррик. — Отведите обоих наверх.

Один из мужчин закинул Модину на плечо, словно она была мешок с мукой, и понес вверх по лестнице.

— Я ничего не понимаю, — сказал Сальдур, когда второй незнакомец подтолкнул его в сторону ступенек. — Что происходит?