Клуб разбитых сердец - Уокер Рут - Страница 69

Другие официантки промолчали, хотя за спиной временами слышалось шушуканье, но на него Глори предпочитала не обращать внимания. И только лентяйка Сьюзен, напарница, с которой у Глори были давние нелады, отпустила какую-то колкость.

Что до посетителей, большинство из которых она теперь знала в лицо, то они ничего не заметили: для них официантки в обтягивающих форменных юбках были просто частью обстановки. Что ж, как говорится, ночью все кошки серы.

Единственным, кто по-настоящему удивил ее, был Джимбо. Когда она явилась с первым заказом – четыре кружки бочкового пива, – он молча оглядел ее и занялся своим делом.

Все остальное время он не обращал на нее никакого внимания, и Глори решила, что Джимбо поверил хозяину: у нее новый любовник. Объясняться с ним по этому поводу не хотелось, так что Глори просто сделала вид, что ничего не происходит.

И все же ей было немного обидно.

По окончании смены Глори поспешила к автобусной остановке. Машины Джимбо видно не было, хотя по субботам работа у них заканчивалась одновременно. Стало быть, задет он всерьез. Что ж, пусть будет так. Как любит говорить мисс Клер, за все надо платить Сойдя с автобуса, Глори решительными шагами направилась в сторону дома, который стоял на середине узкой, круто убегающей вниз улицы. Вокруг, хоть сегодня и суббота, было совсем пусто, и Глори напряженно поглядывала по сторонам.

Не то чтобы она чего-то боялась, но лишняя осторожность не повредит. Выросшая в джунглях, она хорошо знала: всегда следует быть начеку.

Добравшись до места, Глори с облегчением вздохнула.

У хозяев свет уже был потушен, но, как обычно, они оставили зажженной лампочку у входа. Вытащив из сумочки ключ, она еще раз настороженно огляделась. Уже открывая дверь, Глори вдруг ощутила какое-то неприятное пощипывание в затылке и резко обернулась, но на улице было по-прежнему пустынно и тихо. Даже ветер улегся.

Едва очутившись в квартире, Глори первым делом, даже еще света не включая, заперла дверь и навесила цепочку. Крохотное помещение, хоть и почти совершенно не обставленное, давало чувство уюта и защищенности. Слава Богу, наконец она дома. Может, пора подумать о новой работе. Глори надоели эти ночные смены. Живешь словно в сумерках либо в зазеркалье. И с людьми становится все труднее общаться: они – домой, ты – на работу. Еще не сняв ветровки, Глори до упора повернула ручку обогревателя.

Расстелив на полу матрас и что-то напевая себе под нос, она толкнула дверцу шкафа. Хорошо все-таки быть дома: мир со всеми его проблемами – и опасностями тоже – остался за стеной, в ночи.

Глори скинула ветровку и нашарила в шкафу купленную по совету Шанель вешалку.

– От проволочных вешалок одежда только портится, – поучала она. – Не поскупитесь на деревянную, а перед тем, как повесить платье, обязательно проветривайте его. А еще до того – щеточкой, щеточкой. В чистку отдавайте только в случае крайней необходимости, потому что химикаты – настоящие убийцы естественных тканей. Как только получится, купите миткалевые мешки, будете держать там несезонные платья. А если сможете позволить себе демисезонные, да еще дорогие, то им сноса не будет.

Вспомнив эту лекцию, а также поход в магазины, Глори заулыбалась. Что бы, интересно, сказали участницы группы поддержки, узнай они, что платье цвета морской волны, в котором она пришла в университетский клуб, куплено в комиссионке? Самой-то ей цвет не особенно нравился, но Шанель убедила, что он идеально гармонирует с оттенком ее кожи.

После расчета с Адольфо кошелек Глори изрядно отощал, и от дальнейших визитов в магазины пришлось отказаться.

Впрочем, три обновки у нее теперь были, включая выходное платье, которое бог весть когда еще выдастся случай надеть.

И даже остались деньги, чтобы купить кресло-качалку либо небольшой телевизор.

Глори повесила куртку в шкаф, потом стянула с себя свитер. Потянувшись за очередной вешалкой, она не обнаружила ее там, где оставила утром. В конце концов вешалка нашлась на дне шкафа. Глори нагнулась поднять ее и, не успев распрямиться, так и застыла от ужаса: из-под платья виднелись ботинки – мужские. Она медленно подняла глаза и столкнулась с мрачной улыбкой Бадди.

– Привет, шлюшка, – сказал он, выходя из шкафа.

Потом Глори будет вновь и вновь прокручивать эту сцену и поймет, в чем была ее ошибка. Если бы она швырнула вешалку прямо Бадди в лицо, если бы повернулась и побежала, а на бегу закричала что есть мочи, все могло повернуться иначе. Но в тот момент она так и приросла к полу, гадая лишь, как это ему удалось отыскать ее адрес и, более того, проникнуть в квартиру.

Страх, подобно удару тока, вывел Глори из прострации.

Она рванулась к двери, но было уже поздно. Бадди двинул ей в челюсть, голова откинулась назад, а когда она попыталась закричать, схватил за горло.

– Что, нет сегодня этого твоего гнусного телохранителя? – прорычал он. – Мы одни, только ты да я, и настало время расплаты. Давай, давай, дергайся, от этого мне еще приятнее.

Чистая правда, сопротивление только возбуждало Бадди:

Глори бедрами чувствовала, как напрягается его мужская плоть. Она затихла и опустила руки. От тяжелого перегара, запаха мужского пота, хриплого дыхания ее едва не стошнило.

– Вот так-то, – сказал он. – Сейчас отпущу, дышать станет легче, но только без глупостей, иначе худо придется.

Если будешь вести себя прилично, возможно – но только возможно, – я не переломаю тебе кости, да и из лица кровавую кашу не сделаю. Ты знаешь, зачем я пришел – только пикни и кончишь, как та девица из фильма «Резня в Техасе».

Хватка на горле ослабла, и Глори удалось вздохнуть. Дождавшись, пока рассеется темнота в глазах, Глори заговорила, стараясь не повышать голоса:

– Что это с тобой? Почему бы не поговорить толком, пока ты не сделаешь чего-нибудь, о чем сам потом будешь жалеть? В конце концов, мы всего лишь квиты. Ты меня ударил, я тебя. Так в чем дело?

– А в том, что я превратился в посмешище. Тот легавый, что отвязал меня, оказывается, учился с моим братом в одной полицейской школе и узнал меня. Язык у него без костей, и теперь надо мною все потешаются. И Боб тоже. Так что надо платить. Надеюсь, все сойдет, как надо. Давно я ждал этого часа, все придумывал, как бы застукать тебя одну. Дождался.

А теперь уж от тебя зависит – можно по-хорошему, а можно и по-плохому.

Резким движением Бадди заставил ее опуститься на колени. Боль в кисти сделалась невыносимой. Когда Глори застонала, он изо всех сил впечатал кулак прямо ей в зубы. По металлическому привкусу во рту Глори поняла, что губа рассечена.

После этого все сделалось как в тумане. Она чувствовала, что он сдирает с нее одежду, а ощутив спиною мягкую поверхность матраса, поняла, что ее опрокинули на пол.

Дальше – бешеная пляска, а она, Глори, в роли подстилки, грязные ругательства, затем вновь гулкие звуки – это он принялся обрабатывать кулаками ее груди, лицо, живот. Боли уже не чувствовалось, она вернется потом В конце концов Бадди прекратил избиение, но только затем, чтобы перевернуть ее на живот.

Он был абсолютно уверен, что полностью выбил из нее дух, поэтому даже не позаботился заткнуть рот кляпом. Из последних сил, собрав остатки-мужества и самолюбия, Глори открыла-таки рот и закричала что было мочи.

Бадди выругался и дал ей такую затрещину, что она сознание едва не потеряла. Сил осталось только на то, чтобы повернуть голову и впиться ему зубами в руку.

Последнее, что она запомнила, – шаги на лестнице, ведущей к ее спальне. Кто-то – хозяин или хозяйка – услышал крик и отправился посмотреть, что происходит.