Клуб разбитых сердец - Уокер Рут - Страница 84

Но Мария почему-то так и не появилась, и дверь весь день оставалась запертой. Лишь поздно вечером появился Алекс.

Поставив поднос с тарелками рядом с кроватью, он молча повернулся.

– А где Мария? – спросила Ариэль.

– Я ее выгнал. Плохо работает, – отрывисто бросил Алекс и, не говоря более ни слова, вышел и запер за собой дверь.

Ариэль не сделала ни малейшей попытки остановить его, хотя внутри вся и дрожала от страха. Позвать – означает признать поражение, отступить. Минувшей ночью Ариэль еде: лала важное открытие: она по-прежнему безумно боится оставаться одна, боится кошмаров, но не настолько, чтобы погружаться в былую прострацию. Отказываясь пить витамины, которые, как теперь ясно, были на самом деле транквилизаторами, отвергая сексуальные притязания Алекса, сопротивляясь соблазну спиртным, она открывает в себе неведомые прежде способности. Она становится сильнее. Может, Алекс чувствует это? И может, именно поэтому так злится?

Ариэль внимательно осмотрела сандвич и тарелку с супом, что он принес. Суп показался сильно пересоленным.

Уж не затем ли, чтобы отбить привкус какого-нибудь транквилизатора? Или все это лишь домыслы?

Вот если бы можно было поговорить со Стефани либо с кем-нибудь еще из группы поддержки. Наверняка ей бы помогли. А может, и нет, может, решили бы, что все это просто подозрительность, игра больного воображения.

Она так и не осмелилась рассказать все про свой брак.

Даже Стефани, относившаяся к ней с явной симпатией, была шокирована, услышав то немногое, что Ариэль ей все же поведала. Так что сейчас придется ограничиться рассказом о том, как Алекс запер ее одну в спальне, а появившись ночью, разыграл наяву кошмар ее детских лет. Но ведь даже самой Ариэль все это показалось бы, будь она посторонней слушательницей, чистой паранойей.

Короче, никто ей не поможет, придется действовать в одиночку. Даже Марии, и той больше нет. И если она действительно хочет выбраться отсюда, надо убедить Алекса, что бунт окончен, она целиком ему покорна и готова, как и прежде, быть безропотной и верной женой. Получится ли?

Ведь она никогда не умела лгать и притворяться. Однако именно это может сработать ей на руку. Алекс такого низкого мнения о ее умственных способностях, что наверняка ждет, когда она покается и попросит прощения. Ему и в голову не придет, что его водят за нос.

Алекс появился только утром, снова с едой. Перед тем Ариэль почти час, съежившись на плетеном стульчике, провела в ванной. Было на ней только полотенце, и, выходя из ванны в спальню, она буквально дрожала от холода.

При виде Алекса Ариэль, словно от страха, так и приросла к полу. Он скользнул взглядом по ее полуобнаженному телу, и Ариэль неудержимо захотелось повернуться и убежать, запереться в ванной, настолько нестерпима была мысль об одном его прикосновении. Но она сдержалась и, наоборот, как и задумала, позволила полотенцу соскользнуть на колени, лишь в последний момент безуспешно попытавшись ухватить его за край. Разыгрывать смущение ей не было никакой нужды.

Взгляд Алекса прожигал насквозь, доставая до костей.

Дальнейшее нетрудно было предугадать. Не говоря ни слова, Алекс уложил ее в постель, и на протяжении последующего получаса Ариэль, воображая себя одним из тех призраков, которые то ли живут, то ли не живут в старом доме, пыталась отключиться от происходящего.

Когда все кончилось, она должным образом попросила прощения за то, что с ней в последнее время было «трудно».

Она объясняла это нервами и спиртным и уверяла, что урок пойдет ей на пользу. И на протяжении всего этого разговора внутреннее «я» Ариэль посматривало на происходящее со стороны, дивясь, как легко, оказывается, лгать. И как это она научилась так лукавить? Идет, что ли, наконец в ногу со всем остальным миром? Однако же какая-то ее часть оплакивала утраченную невинность. Ариэль не хотела жить в реальном мире. А самое лучшее – вообще не родиться на свет.

Оставив Ариэль в покое – наступило время утреннего приема, – Алекс не позаботился запереть дверь. Дождавшись, пока внизу раздастся звонок, и слыша, как Алекс приветствует пациента, Ариэль поспешно оделась во что попало.

Лишь потом, оказавшись на улице и ловя удивленные взгляды прохожих, она сообразила, что на ней старый свитер и потертые джинсы, которые она надевала, только когда, рискуя вызвать недовольство Алекса, помогала Хосе ухаживать за розами.

Интересно, уж не потому ли она бессознательно выбрала это старье, что считает себя совершенно никчемной, никому не нужной? Просто ли это случайность, что выглядит она сейчас как обыкновенная бродяжка?

Пока Ариэль искала, откуда бы позвонить, пошел дождь.

На бульваре было, конечно, полно автоматов, но все они стоят прямо на виду у проезжающих машин. Весьма вероятно, что Алекс уже обнаружил ее исчезновение, а Ариэль слишком мало надеялась на себя, чтобы выдержать встречу с ним лицом к лицу.

Она уже начала ругать себя за это бегство. Куда, в самом деле, теперь податься, на что жить? В сумочке у нее всего несколько долларов. Банковские счета ее, как и дом, целиком в ведении Алекса. Она даже не отважилась взять машину, боялась, что Алекс услышит. Вскоре он заметит ее исчезновение и поймет, что она просто разыграла спектакль. А если вернуться, то другого шанса выбраться на волю может и не представиться.

В конце концов Алекс врач. У него свободный доступ к разного рода наркотикам, и ему не составит труда напичкать ее чем-то таким, что окончательно подавит ее волю и сделает целиком зависимой от него.

Стараясь как можно быстрее выйти за пределы приморского района, Ариэль повернула на Бэй-стрит и, увидев в ближайшей аптеке телефон-автомат, набрала номер Стефани.

Только на пятом гудке она сообразила, что сегодня пятница и Стефани еще долго не вернется с работы. Ариэль повесила трубку. Что же теперь-то делать? Можно, конечно, позвонить кому-нибудь еще из группы поддержки, да только поймут ли ее? Она даже в Стефани не была до конца уверена, а уж о других и говорить нечего.

В конце концов Ариэль решила добраться на автобусе до Милл-Вэлли и там, прямо на пороге дома, подождать, пока Стефани вернется с работы. Если удастся сохранить спокойствие и толком объяснить, что к чему, Стефани наверняка выслушает ее, поверит, поможет. Может, и другие тоже станут на ее сторону, как в случае с Глори. Разумеется, Глори заслужила всеобщее уважение своей храбростью и умением постоять за себя. А тут – дело иное. Что можно подумать о человеке, который так легко смирился с ролью жертвы, так долго не решался сделать первый шаг к освобождению и даже сейчас отчаянно стремится под знакомую сень дома?

Хоть дождь лил все сильнее, Стефани заметила Ариэль еще из машины. Она сидела прямо у подъезда, прислонившись к стене и низко опустив голову, и выглядела такой несчастной, что инстинктивное раздражение сразу сменилось у Стефани жалостью. Наверняка что-то случилось, иначе Ариэль с ее утонченным воспитанием никогда бы не явилась без приглашения. Что ж, это подруга, пусть и новая, она заслуживает внимания да и чашки чаю тоже.

Остановив машину прямо у входной двери, Стефани прикоснулась к насквозь промокшим плечам Ариэль. Та подняла голову и попыталась было заговорить, но зубы ее выбивали такую дробь, что разобрать было ничего невозможно. Проговорив какие-то утешительные слова. Стефани помогла Ариэль подняться, открыла дверь и провела ее в дом. Хорошо, мелькнуло у нее в голове, что мальчики сегодня в гостях у приятеля.

Вопросов никаких она задавать не стала, а просто усадила Ариэль на диван, накинула на нее шерстяное одеяло и пошла на кухню вскипятить воду и нарезать лимон. Пока вода не вскипела, она плеснула в стакан виски и отнесла его в гостиную. Ариэль по-прежнему не поднималась с дивана. Хорошо хоть на нем покрывало, мелькнула мысль, а то насквозь вымокнет, на Ариэль-то сухого местечка не осталось.

– Вот, выпейте-ка.

Ариэль послушно сделала глоток, и щеки у нее порозовели.