Клуб разбитых сердец - Уокер Рут - Страница 86

– А родственники у Алекса есть?

– Его родители живут на восточном побережье. По-моему, Алекс стыдится их из-за сильного итальянского акцента. Однажды он обмолвился, что ему сорок два года понадобилось, чтобы превозмочь свое прошлое. Он никогда их не навещает. А я вовсе не знала об их существовании, пока мать как-то не позвонила Алексу, чтобы сказать, что с отцом случился микроинсульт. Алекса не было дома, так что трубку взяла я. Мы долго проговорили, а Алекс, когда узнал о звонке матери, ужасно разозлился. Я считала, что он обязательно должен поехать к отцу, но он сказал, что очень занят.

Стефани вдруг стало не по себе. Она слишком редко навещает своих. А мальчики и вовсе видели их всего несколько раз.

И к себе, в Сан-Франциско, отца с матерью она ни разу не пригласила. Дэвиду она говорила, что дом слишком мал, гостей на ночь разместить негде, но в этом ли истинная причина?

Может, и она стыдится своих родителей, фермы в Орегоне, которая едва-едва позволяла им сводить концы с концами, пока не отдали землю в аренду одному предпринимателю, деревенских манер и даже ортодоксальных религиозных взглядов?

Дэвид, конечно, никогда не давал им почувствовать своего превосходства, но она-то не могла не сравнивать своих родителей с его матерью в роскошных украшениях, да и с более отдаленными предками. Род Дэвида восходит чуть ли не ко временам норманнского завоевания Англии.

Пожелав Ариэль спокойной ночи, Стефани приняла душ и легла. Завтра она попытается что-нибудь придумать, чтобы помочь этой женщине. Ну а сейчас слишком устала, так что – спать, спать.

Что-то разбудило ее, какой-то непонятный звук. Может, один из мальчиков заплакал во сне? Нет-нет, ведь они у Кевина. Тогда что?

Ариэль, сообразила она, окончательно проснувшись. Наверняка ее мучают кошмары.

Сдерживая раздражение и ругая себя за черствость, Стефани выскользнула из кровати и, как была, даже не накинув халата, торопливо двинулась в конец коридора, где была комната Ронни. Она постучала в дверь и, не дождавшись ответа, вошла. Ариэль, зарывшись лицом в подушку, свернулась калачиком под одеялом, на котором были изображены цвета сторон в войне Алой и Белой розы. Она не пошевелилась, даже когда Стефани окликнула ее. Но стоило той подойти и приподнять ее за плечи, как Ариэль расплакалась. Стефани принялась ее утешать, и Ариэль, сотрясаясь от рыданий, тесно прижалась к ее груди.

– Ну-ну, не надо, – говорила Стефани, словно баюкая одного из близнецов. – Все пройдет…

Уткнувшись лицом куда-то Стефани в живот, Ариэль никак не могла унять слезы. Стефани повторяла всякие успокаивающие слова, поглаживая ее по волосам. Они такие шелковистые на ощупь и так странно пристают к пальцам, будто статическим электричеством заряжены. От Ариэль исходил аромат цветочного мыла, и тело у нее было совсем мягкое.

А дыхание свежее, как у младенца, и от него так жарко делается в груди. Как давно в последний раз Стефани прижимала к себе плачущего ребенка.

Но Ариэль не ребенок, это уж точно. Она взрослая, зрелая женщина…

Стефани снова ощутила, как накатывает на нее теплая волна, слишком теплая для этой прохладной комнаты. Запылали щеки, словно неожиданно начался приступ лихорадки, а внизу живота вдруг возникла ноющая боль. Наверное, руки Стефани сомкнулись на плечах Ариэль еще теснее, потому что ее слегка удлиненные груди прижались прямо к ее полным округлостям. Боль усилилась. Стефани заметила, что поглаживает волосы Ариэль и ладонь ее спускается все ниже – плечо, рука…

Ариэль теперь лежала совершенно неподвижно и даже как будто дышать перестала. А потом вдруг впилась губами в отвердевший сосок Стефани.

Казалось, что время остановилось. Стефани совершенно отдалась охватившему ее лихорадочному чувству. После она будет убеждать себя, что находилась в полусонном состоянии, не понимала, что происходит, была захвачена врасплох и, собственно, просто самым естественным образом хотела утешить подругу. И к тому же – еще один аргумент – продолжительное воздержание ослабило естественную систему самозащиты.

И все равно не удастся ей отбросить воспоминание о том, что на один короткий миг она испытала ощущение, которое должен вызывать только мужчина, что захотелось ей гладить мягкие груди Ариэль, прикасаться к самым интимным частям ее тела и отдаваться ее прикосновениям…

Но это длилось действительно только миг – реальность вступила в свои права. Стефани вскрикнула и вскочила столь стремительно, что Ариэль моментально откинулась на спинку кровати. Встретившись с удивленным взглядом Ариэль, она брезгливо осведомилась:

– Вы что, лесбиянка?

И, не дожидаясь ответа, выбежала из комнаты, чувствуя себя так, словно только что попала в грязную лужу. Через некоторое время, забравшись под одеяло, она услышала приближающиеся шаги Ариэль. Стефани затаила дыхание, ругая себя за то, что не заперла дверь в спальню, и вздохнула только, когда шаги проследовали мимо, дальше по коридору, в сторону лестницы.

Стефани понимала, что надо бы остановить Ариэль, пусть хоть утра дождется, но она все никак не могла опомниться от того, что только что произошло, и не выдавила из себя ни звука.

Уже потом, когда начал заниматься рассвет, это чувство брезгливости сменилось тревогой за Ариэль. Даже в их спокойном районе женщине лучше не появляться одной на улице, Надо было удержать ее. И куда она отправилась? В ночное кафе, что ли? Или, может, поймала такси и вернулась домой?

Или бродит по улицам и переулкам Милл-Вэлли в ожидании начала работы автобусов? Деньги-то у нее хоть есть – на тот же автобус, на завтрак?

Первым порывом Стефани было сразу же позвонить Дженис – подобно другим, она признала в ней лидера, – но потом она заставила себя подождать хотя бы до семи. Слава Богу, Дженис почти сразу взяла трубку. Она молча выслушала рассказ – пикантные подробности Стефани обошла, просто сказала, что вчера вечером появилась Ариэль, ей плохо, нужна помощь, но ушла еще затемно. Как Стефани и предвидела, Дженис выдвинула весьма разумное предположение, в здравом смысле этой женщине не откажешь:

– Может, она просто передумала, решила вернуться к мужу, и ей было неловко лишний раз беспокоить вас, особенно после всего этого переполоха. Попробуйте позвонить ей домой. И уж если ее нет, тогда и начнем беспокоиться.

Все правильно, однако же у Стефани оставались сомнения, она помнила, с каким страхом Ариэль говорила о муже, Тем не менее она поблагодарила Дженис и пообещала перезвонить.

Набирая номер Ариэль, Стефани заметила, что у нее дрожат руки. Если с Ариэль что-нибудь случилось, она в жизни не простит себе. В кои-то веки от нее потребовалась поддержка, и вот вам, пожалуйста. Да и много ли нужно было? Просто утешить. А уж коль скоро сорвался с губ этот чертов вопрос, надо было, не щадя собственных чувств, объяснить, в чем тут дело.

В трубке послышался бархатисто-мягкий мужской голос.

– Будьте любезны, Ариэль.

– Ариэль? Простите, а кто говорит?

– Это ее приятельница. Меня зовут Стефанд Корнуолл.

Последовало короткое молчание.

– Боюсь, я никогда не слышал от жены вашего имени. – В голосе прозвучали какие-то осуждающие нотки.

– Мы познакомились совсем недавно. А не скажете ли, когда она вернется?

– Вернется? А, понимаю. Да нет, боюсь, в ближайшее время вам с ней не связаться. Но разумеется, я передам, что вы звонили. – Вновь молчание. – Простите, а можно узнать, как вы познакомились? Мне казалось, я знаю всех подруг Ариэль.

– Через одну общую знакомую. Время от времени мы вместе обедаем, и я бы сказала, что это больше, чем просто знакомство.

– Ясно. – Судя по тону, ничего ему ясно не было. – Ариэль у нас ужасно скрытная дама. Интересно, сказала она вам, что уже долгое время проходит курс психиатрической терапии? В случае чего был бы весьма признателен, если бы вы немедленно связались со мной – Ариэль иногда совершенно непредсказуема. Ведь я врач, возможно, вы в курсе…