Банкир - Уоллер Лесли - Страница 105

Гарри Элдер и Клифф Мергендал продолжали разговаривать еще некоторое время после того, как к ним подошел Никос, как будто беседа разматывалась, заряженная какой-то собственной энергией, и ее было трудно остановить. Но когда представители ЮБТК сообразили, наконец, что Никос подошел к ним специально, они сразу замолчали и как бы предоставили себя в его распоряжение. В ту же минуту взгляд Бэркхардта остановился на этой группе, и он уже ни на секунду не терял их из виду, хотя сам стоял посреди комнаты, под ослепительным светом невидимой лампы и делал вид, что разговаривает с человеком возраста Палмера, по имени Арчер, одним из владельцев юридической фирмы, ведущей почти все дела ЮБТК.

Арчер во многом был похож на Палмера. Оба были немного старше сорока лет, оба довольно высокие и худощавые, с интеллигентными лицами и коротко подстриженными волосами. Когда отец Арчера в начале века основал юридическую фирму, Арчер стал партнером, что тоже сближало его с Палмером. Здесь сходство кончалось. Цвет кожи у Арчера был очень смуглый, почти оливковый, а черные волосы отливали синевой. Наблюдая за этим человеком, Палмер подумал, что его интеллигентное лицо — только фасад. Ума Арчера едва хватило на то, чтобы кое-как окончить юридический факультет и сдать экзамены на адвоката. Сила его заключалась в семейных и деловых связях.

Я же, размышлял Палмер, едва ли не самая умная обезьяна, когда-либо танцевавшая у Бэркхардта на поводке.

Отпив большой глоток виски, Палмер нарочно прошел мимо Бэркхардта, направляясь к трем мужчинам, беседующим в дальнем углу комнаты, предчувствуя, что босс остановит его на полпути.

— Вуди, — произнес хрипловатый, надтреснутый голос Бэркхардта, — ты помнишь Джимми Арчера? — Его большие узловатые пальцы сжали руку Палмера выше локтя.

— Джимми, ты прекрасно выглядишь.

— Только что из Буэнос-Айреса.

— Чудесно, — сказал Палмер. Он посмотрел на своего босса. — У вас возмутительно хороший вид. Ваша жена рассказывала, как вы срамите молодых своей удалью на турнике.

— Нет, это было давно, — буркнул Бэркхардт. На мгновение он сжал руку Палмера сильнее. — Я уже не валяю дурака, Вуди. Чертовски утомительно.

Палмер дотронулся до груди с левой стороны:— Тикает попрежнему, как часовой механизм?

— Ха. Вот уж за что не опасаюсь. — Маленькие молочноголубые глаза Бэркхардта сузились. Казалось, он прищурился от яркого солнечного света. Он отпустил руку Палмера, сжал кулак и стукнул им по его предплечью. Движение было коротким, и, казалось, Бэркхардт не вложил в него никакой силы. Но было больно.

— Полегче, — пробормотал Палмер. — С помощниками не следует плохо обращаться.

Бэркхардт продолжал стоять лицом к Палмеру, но его глаза скосились на Арчера.

— Вы замечали, — спросил он, — как лицо номер два всегда заботится о вашем здоровье?

— Я могу придумать лучший способ траты времени, — сказал Палмер, — чем ожидать, когда вы отдадите концы.

— Вы можете, — согласился Бэркхардт чересчур любезно, как показалось Палмеру. — Вы-то знаете, как это делается.

— Сколько вице-президентов вы уже похоронили, Лэйн?

— Только тех, которые этого заслуживали.

Палмер мягко рассмеялся. — Touche [Задет (франц. спортивный термин). Здесь: сдаюсь]. — Он кивнул в сторону трех мужчин в углу:— Пойду поговорю о наших банковских делах. Сильные пальцы Бэркхардта опять сомкнулись, как раз в том месте, где он до этого ударил. Рука Палмера начала побаливать.

— О чем же, ты думаешь, мы с тобой разговариваем? — спросил Бэркхардт.

— Черт бы меня побрал, если я знаю, — ответил Палмер, — я вас так редко вижу в банке, что забыл, как с вами разговаривать.

— Тебе не нужно, чтобы я стоял у тебя за спиной, Вуди. Как я понимаю, ты прекрасно справляешься сам.

— Кто вам это сказал?

— Мои утренние газеты. Ты в них каждый третий день или даже чаще.

— Если вы имеете в виду сообщения о моих отсиживаниях в президиуме каждого официального обеда, то вы правы.

— Ну, только это не выдвинуло бы тебя так быстро.

— В Сиракузах на следующей неделе я выступаю с речью. Думаю, что по сравнению с отсиживаниями в президиумах это прогресс.

— А где еще выступаешь?

Палмер наморщил лоб:— Через неделю в Буффало. Затем в течение десяти дней в Бруклине, Утике и Рочестере. — Он ждал, когда босс отпустит его руку. — Джимми, ты когда-нибудь слышал мои выступления? — спросил он.

— Что это такое, Вуди?

— Мои речи как представителя банка. Слышал?

— Не уверен.

— Это очень хитрый маленький спектакль, — объяснил Палмер. — В качестве вступления я набрасываю увлекательную картину истории банков, начиная, так сказать, с сотворения мира. Вавилонские зерновые склады. Египетские коммерческие объединения. Через все века. На это, включая шутки, уходит целых пять минут. И вот я оказываюсь в нашей эпохе — горькая пилюля в сахарной оболочке, и мы начинаем сокрушительную атаку на сберегательные банки. Просто конфетка.

— Я не знал, что ты пишешь речи, Вуди.

— Я и не пишу. Их пишет…— Неожиданно Бэркхардт очень сильно сжал его руку. Палмер поморщился и отступил в сторону, освобождая ее. — Я тебе сообщу, когда буду выступать в городе, Джимми. Это потрясающе. Ты должен меня послушать.

— Как я понимаю, — сказал Бэркхардт со значением, — прежде чем выступать перед банковскими дельцами, ты тщательно отрабатываешь свой спектакль.

— Очень хорошо сказано.

— Однако хвастаться заранее не стоит, — закончил Бэркхардт, улыбаясь Арчеру.

Палмер заметил, что маленькие глаза босса снова скосились на трех мужчин в углу комнаты. Не извинившись, Палмер отошел от Бэркхардта и, подойдя к этой группе, услышал слова Арчибальда Никоса:

— …самая сущность сегодняшней экономики.

— Вы правы, конечно, — произнес Клифф Мергендал, — но при теперешнем состоянии рынка необеспеченный займ такого размера по такой низкой процентной ставке не является вопросом, который можно разрешить за один вечер.

— И кроме того, — вставил Гарри Элдер, — учитывая исключительно длительный срок на погашение займа, получается весьма сомнительный план.