Банкир - Уоллер Лесли - Страница 74

Она остановилась и повернулась к нему лицом. Ее рука скользнула по его локтю. — Я же предупреждала, что вам это не понравится, мой благонравный друг.

— Я хотел указать и на другие возможности.

— Возможности, о которых вы можете судить из опыта вашего детства? — сказала она. Под ярким светом, падавшим из витрины с автомашинами иностранных марок, ее глаза, внимательно изучавшие лицо Палмера, стали как будто еще больше и темнее. — Нет, вы просто не способны понять жизнь уличных мальчишек Нью-Йорка.

— Но я же пытаюсь.

— Или понять, что такое для них деньги. Однажды вы мне изложили все свои взгляды на деньги. Помните? Вы сказали, что деньги — основной фактор в нашей жизни. Не так ли?

— Да.

— А для этих ребятишек, — сказала ему Вирджиния, — деньги — это плата за освобождение. Вот почему они тратят эти деньги так безрассудно и быстро, у них неодолимая потребность вырваться из угнетающей их жизни, в которой они лишь мелкая, ничтожная тварь. А деньги сразу придают им силу и значение. Деньги — это пистолет, который дает им возможность почувствовать себя на голову выше всех окружающих. Или это бутылка дешевого крепленого вина. Или наркотики. Но уж, конечно, это не сытный ужин, не стакан кокаколы и не слоеное пирожное.

— Ох, как все это нелепо, — сказал Палмер, стараясь заглянуть ей в глаза. — Сколько же лет этим детишкам? Шесть, семь?..

— Нет. — Она отрицательно качнула головой:— Одному из них по крайней мере десять. Другому — одиннадцать или даже двенадцать лет.

— Тогда я не представляю себе…

— Да, это так, — прервала она его. — Я не знаю этих двух ребят, но обычно мальчишки в их возрасте познали уже все. Даже интимные отношения с женщинами.

— В десять лет? — В эту минуту их обогнал белый «мерседес» с открытым верхом и с сиденьями, обтянутыми светлой кожей. Высокая блондинка, сидевшая рядом с шофером, с укоризной обернулась на восклицание Палмера.

— В десять лет? — переспросил он на этот раз нормальным голосом.

Ее губы изогнулись в грустной усмешке:

— Наконец-то я вас шокировала.

— Я вовсе не шокирован, — запротестовал Палмер. — Скорее, пожалуй, удручен.

— Еще бы, особенно если сравнить все это с вашими юношескими годами, — сказала она и снова пошла вперед. — Ладно, лучше не сравнивайте. Мне думается, что мы с вами оба довольно поздно познакомились с интимной стороной жизни.

— В мое время это происходило лет в восемнадцать, не раньше.

— А в мои дни считалось, что восемнадцать — это слишком рано, — сказала Вирджиния.

— Значит, я упустил целых восемь лет? — усмехнулся Палмер. — Восемь лет, когда я был в самом расцвете сил, хотя еще не знал этого? Они свернули направо и пошли к Ист Ривер, пересекли Лексингтонавеню и остановились на углу Третьей авеню.

— Здесь я вас покидаю, — сказала она. — Идите и дальше в том же направлении, пока не натолкнетесь на новехонькое высоченное белое здание на правой стороне. — Палмер поборол в себе желание спросить, откуда ей известно точное местонахождение квартиры Бернса. Послышался вой полицейской сирены, становившийся все пронзительней. Палмер едва успел заметить, как мимо пронесся полицейский автомобиль и следом за ним — большая зеленая автомашина «скорой помощи» полицейского департамента.

— Кого-то где-то, — тихо сказала Вирджиния, — не успели вовремя вытащить из-под колес «флитвуда».

Они стояли и молча следили за мигающим красным фонарем на крыше автомашины «скорой помощи». Вскоре он исчез, затерявшись где-то в нескончаемой дали Третьей авеню. В это мгновение Палмер, не успев подумать, услышал свой голос:

— Можно мне проводить вас?

Она медленно покачала головой:— Благодарю вас, но у мамы привычка дышать свежим воздухом, высунувшись из окна по вечерам, когда такая прекрасная погода, как сегодня. У вас окажется столько отрицательных качеств для человека, который, по ее понятиям, может провожать вечером ее дочь, что укорам ее не будет конца.

— Какие отрицательные качества вы имеете в виду?

— О, их ужасно много! Вы мой начальник, вы женаты. В конце концов она еще заставит меня признать, что вы даже и не католик.

— Если я буду все так же часто посещать эти обеды, то, наверно, кончу тем, что стану ярым поборником католической церкви. А до той поры вы можете что-нибудь выдумать.

— Один раз я уже пыталась это сделать, но ничего не получилось. Она сразу же разоблачила меня.

— Он не был католиком? — спросил Палмер.

— Он не был холост. Доброй ночи.

Наступила неловкая пауза. — Подумать только, — сказал Палмер. — Как же она сумела выудить у вас такое признание?

— Это пустяки, — сказала она, — по сравнению с тем, как его жена выудила признание у него. Нет, в самом деле, доброй ночи, прощайте. Он продолжал стоять, глядя на нее, и она тоже не двинулась с места.

— А у меня создалось впечатление, что вы можете хранить любую тайну, — сказал он.

— А мама произвела бы на вас впечатление человека, который может проникнуть в любую тайну.

И вновь Палмер поймал себя на том, что говорит, не успев еще подумать.

— Почему бы вам не зайти вместе со мной к Бернсу?

— Пожалуй, трудно найти место, где я оказалась бы сегодня более некстати, чем в гостях у Бернса.

— Но почему? Мы же работаем вместе и делаем одно дело,

— Я помешала бы другим девушкам, — сказала она.

Палмер нахмурился:— Впервые слышу, что там будут какие-то девушки.

— А никто и не обязан докладывать вам об этом.

— Мне было сказано, что там будет чисто деловая встреча. Вы уверены в том, что это не так?

— Не уверена, но форма приглашения подсказывает мне, что я все же права.

— Бернс сказал, что будет встреча с «подходящими ребятами». Кого же он имел в виду?

— Не беспокойтесь. Там будет все, что потребуется. Положитесь на опыт ливанского распутника. Для вас это не будет вечер, потраченный впустую. Палмер сделал нетерпеливую гримасу:— Будьте наконец серьезной. Я же говорю о мужчинах.

— О, все будет как следует. Как в лучших домах, — улыбнулась она в ответ. — Но что это? Вы, кажется, и впрямь встревожены? Разве Бернс впервые позвал вас на одну из своих вечеринок?