Замок ужаса - Уоллес Эдгар Ричард Горацио - Страница 23

– Руками? – спросил Ридер.

Маргарет кивнула.

– Пальцы ее были унизаны замечательными кольцами, – сказала Маргарет, с удовольствием отметив, что ее рассказ произвел нужное впечатление на мистера Ридера, который с грохотом уронил нож с вилкой на тарелку.

– Кольца...

– Огромные бриллианты и изумруды. У меня захватило дух. Увидев меня, она спрятала руки за спину. А на следующий день рассказала, что получила кольца в подарок от жившей в пансионате актрисы и что они не имеют никакой ценности.

– То-есть, бижутерия, – сказал мистер Ридер.

– Бижутерия? – переспросила Маргарет, в ответ мистер Ридер покрутил головой, что, как она уже знала, означало прекрасное настроение и готовность пошутить.

После ужина мистер Ридер послал за владельцем, которому объяснил, что у него много работы и что ему в номере нужны письменный стол и бумага. Маргарет сначала удивилась, почему он не адресовал заказ ей, поскольку подобными делами ведала она, но потом решила, что следователь просто не знал, кто чем занимается.

– Значит, вы много пишете? – с улыбкой спросил мистер Давер. – Я тоже пишу. Я чувствую себя счастливым, когда держу перо в руке. Когда вам лучше работается – утром или вечером? Что касается меня, то я до сих пор не смог найти ответ на этот вопрос.

– Я буду писать до двух ночи, – сказал мистер Ридер, посмотрев на часы. – Это уже давняя привычка. Я пишу с девяти до двух, потом выкуриваю сигарету, выпиваю стакан молока, кстати, распорядитесь, пожалуйста, чтобы мне в номер принесли молоко, и с двух до девяти крепко сплю.

Маргарет с некоторым удивлением выслушала сообщение о привычках мистера Ридера. Обычно он уклонялся от разговоров о себе лично и совершенно не рассказывал о своей работе. За всю свою жизнь Маргарет не встречала более сдержанного человека. «Возможно, Ридер разговорился оттого, что находится на отдыхе», – подумала Маргарет. И вообще в этот вечер он выглядел моложе обычного.

Девушка передала поручение постояльца миссис Бертон, но та начала ворчать.

– Молоко? Да, он похож на человека, который пьет молоко. Уж ЕМУ-ТО бояться нечего!

– А почему надо бояться? – резко спросила Маргарет, но ответа не последовало.

– Никто не любит детективов, рыскающих по чужому дому. Я представляла себе детективов другими.

– А кто сказал вам, что он детектив?

Миссис Бертон посмотрела на Маргарет, подумала и мотнула головой в направлении кабинета мистера Давера.

– Он сказал. А я вынуждена сидеть здесь, работать не покладая рук с утра до вечера, когда я могла бы роскошествовать в Париже или другом месте, приказывая слугам... Отвратительно!

За время пребывания Маргарет в замке Лармес это был уже второй припадок раздражительности. Девушке показалось, что в какой-то момент миссис Бертон хотела поделиться с ней своими сокровенными желаниями и воспоминаниями, но потом передумала. У Маргарет не было ничего общего с этой скучной и ужасно вульгарной дамой, у них не было общих интересов и тем для разговоров. Миссис Бертон была плаксивой, она в любой момент могла пустить слезу по поводу неких несправедливостей по отношению к ней...

– Об меня вытирают ноги, – дрожащим от бессильной злости голосом продолжала экономка, – а она относится ко мне хуже всех. Я как-то пригласила ее к себе на чашку чая, и вы знаете, что она мне ответила?

– О ком вы говорите? – спросила Маргарет с любопытством. Ей не пришло в голову, что упомянутая «она» – это Ольга Крю. Трудно было представить себе холодную, утонченную Ольгу ведущей пустой разговор с миссис Бертон за чашкой чая. Но тем не менее, миссис Бертон имела в виду именно Ольгу.

– Ни о ком... Молоко, вы сказали? Я сама отнесу молоко в номер.

Мистер Ридер переодевался в халат, когда прибыло молоко. Слуга уже принес в номер чернила, ручку и другие канцелярские принадлежности; на столе, на самом видном месте лежали две толстые тетради, при виде которых каждый входящий в номер догадался бы о готовности мистера Ридера заняться литературной деятельностью.

Следователь взял поднос из рук женщины и поставил его на стол.

– Замечательный пансионат, миссис Бертон, – начал он, приглашая даму к разговору. – Вы давно здесь?

– Несколько лет, – последовал короткий ответ.

Миссис Бертон подошла к двери и замялась. Мистер Ридер понял, что, несмотря на сдержанность, она готова посплетничать с новым человеком о пустяках.

– У нас не бывает много постояльцев, сэр. Мистер Давер очень разборчив.

– И правильно делает. Кстати, в каком номере живет мистер Давер?

Экономка вышла из комнаты и указала в конец коридора.

– Да, теперь я вспомнил, он мне говорил. Очень удобно. Я видел, как вы выходили из его номера.

– Вы ошибаетесь, я никогда не бываю в его номере, – резко возразила женщина. – Вы могли видеть...

Она остановилась, затем добавила:

– ...кого-то другого. Вы долго будете работать, сэр?

Мистер Ридер подробно повторил рассказ о своих планах на ночь.

– Будьте добры, передайте мистеру Даверу, чтобы меня не беспокоили. Я тугодум, и любое отвлечение прерывает ход... моих мыслей.

Убедившись, что миссис Бертон спустилась по лестнице, следователь запер дверь на замок и защелку.

Он подошел к открытому окну, задвинул тяжелые портьеры, придвинул письменный стол к окну так, чтобы придержать их, и поставил тетради таким образом, чтобы они закрывали свет настольной лампы. После этого следователь быстро переоделся в костюм, лег на кровать, накрылся покрывалом и крепко заснул.

Маргарет Белман подумала, не послать ли слугу в номер мистера Ридера часов в одиннадцать, чтобы узнать, не будет ли каких распоряжений, но потом передумала. И правильно сделала, ибо это нарушило бы его планы поспать до двух ночи и начать неофициальный осмотр здания, или просто быть полным сил для участия в возможных событиях.

Ровно в два часа следователь проснулся и сел на кровати. Из чемодана он достал спиртовку и необходимые принадлежности для приготовления чая. Пока крохотный жестяной чайник собирался закипеть, Ридер принял холодную ванну. К этому времени закипел чайник.

Мистер Ридер был аккуратным, более того, осторожным человеком. Он всегда с подозрением относился к молоку. Ему приходилось возвращаться домой со службы в ранние утренние часы и видеть, как молочники ставят бидоны и бутылки с молоком у дверей домов. Это навело его на мысль, что легкомысленная традиция могла дать злоумышленникам прекрасную возможность устроить массовое отравление населения. Следователь прикинул, что ловкий преступник в течение месяца мог бы значительно уменьшить население Лондона.