Крылья Тура. Командировка [2 том, c илл.] - Языков Олег Викторович - Страница 78

— Давай-давай, "крючки", не задерживай!

Эх, грубияны. Это они нас так за характерный силуэт истребителя зовут. Хотя, это было характерно для Як-1, скажем. У нас же, благодаря стараниям Толи Рощина и А. Яковлева с К. Синельщиковым, силуэт уже немножко другой. Более благородный, я бы сказал…

Мы в воздухе уже минут восемь. Ну, минуты три клади на подъем, а пять, значит, идем на цель. Это мы уже километров около пятидесяти отмахали. Скоро они появятся.

— Всем – усилить поиск! Цель будет слева-ниже!

И почти сразу же: "Цель наблюдаю. Бомбардировщики, 88-ые, колонной троек".

Это Кузьмичев, Кузя… Ну, ты первый увидел – тебе и первому их бить.

— "Молнии"! Танцуем все! Атака звеньями – Кузя, пошел!

Четверка самолетов Кузьмичева, не успев набрать превышения, нацелилась на ведущую тройку бомбардировщиков "Юнкерс-88". Колонна немцев как-то сжалась, подобралась. Это экипажи противника инстинктивно уменьшили дистанцию в строю для более плотного ответного огня стрелков по нашим истребителям. А мы у вас, камрады, на хвосте висеть не будем! Сейчас вам сюрприз будет! В лоб!

— Кир – атакуешь за мной. И сразу ищи мессеры. Они где-то выше. Лавочки – после нашей атаки догрызайте юнкерсов, мы займемся мессерами, как поняли?

— Понял, готов.

Ну, начали.

— Сомкнуть строй! Фронтом – атака второй тройки!

Впереди уже довольно сильно разогнался со своими лихачами Кузя. А что вы хотели – 107-й мотор! Вот его истребители чуть опустили носы – и к лидирующей тройке бомбардировщиков потянулись яркие в еще темноватом, утреннем небе, трассы. Захлопали 37-мм пушки. И не зря – сразу два бомбера лишились своих крыльев и, вращаясь вокруг своей оси, понеслись вниз.

Моторы бомбардировщиков задымили гуще – все со страху прибавили скорости и пошли на разгон, чуть вниз. Штурманы начали стрелять из носовых пулеметов – в небе, пересекаясь, засновали сверкающие трассы. Поздно – мы уже тут…

— Князь – огонь!

Четыре истребителя в двенадцать пушечных стволов дали по бомбардировщикам очереди по 12–15 снарядов на ствол. Сколько это – подсчитайте сами. "Юнкерсам" хватило за глаза. Один бомбардировщик сразу вспыхнул, два других, задымив поврежденными моторами, пошли вниз. На земле потянулись цепочки черно-багровых разрывов, пыхнули белые кольца разбегающейся после взрывов бомб ударной волны. Есть! Налет, считай, сорван – они испугались, они сбросили бомбы, они удирают!

Окончательно добила немцев атака звена Извольского.

— Не отвлекаться! Искать мессеры! Лавки добьют 88-х.

А что их искать – вон, Кузя уже указывает трассами, где спрятались 109-е.

— Все вверх! Кир – захватывай высоту и держись там.

Как мне показалось, часть "мессершмиттов" спокойно так отошла в сторонку и стала смотреть на наши виражи с остальными фрицами. Эт-то еще что такое? В чем тут подвох? Почему они не атакуют, ведь их коллег уже давят наши третьяки? Не понимаю! А это может быть опасно для здоровья.

— Кир, видишь, на километре на запад три пары крутятся? Ударь по ним!

Не убьет – так закружит. Все им дело найдется, нечего на нас глядеть.

— Дед, специалист говорит, что это молодые пилоты. У них еще опыта боев с нашими истребителями нет. Говорит, им приказом разрешено смотреть, а в бою не участвовать!

Во как! Здорово! Только почему – смотреть? Вот вам Извольский сейчас что-нибудь и покажет, и в хоровод пригласит.

Кирилл еле-еле успел. Его звено сбило одного мессюка, а остальных уже и Митькой звали.

Фашистские эксперты, надо сказать, тоже в бой особо не рвались. Колонну их бомберов уже добивали лавочки, там спасать уже было нечего, а Кузя уже задымил еще одного 109-го. Летчик прыгнул, а остальные мессы быстренько вышли из боя…

Потом была пауза до 07.30. Тут немцы недуром полезли на нашу оборону на земле, а большие группы бомбардировщиков принялись забрасывать бомбами позиции наших артиллеристов в глубине нашей обороны.

Мы уже успели сесть, техники обслужили самолеты, а летчики глотнули по стакану какао. Лично мне больше ничего в горло не полезло.

— Так, красвоенлеты! Заполнить формы – мы на работе. Давай-давай, нечего бурчать! Никто за нас это делать не будет. Техники – вам нужно будет указать расход бензина и снарядов, что там еще… повреждения есть?

Есть, есть, как ни быть. Как я ни запугивал, как ни орал, чтобы были поосторожнее и не рисковали, а в трех истребителях нашли пулевые пробоины. Скорее всего – это стрелки бомбардировщиков постарались. Если бы истребители – то были бы и повреждения от снарядов фрицевских пушек.

— Сколько сбили, проставили? Только не врать! Воевали на своей территории, все немцы падали под нос нашим бойцам. Пишем только по факту! Ведомые – подсказывайте, если видели падение самолета. Давайте, закругляйтесь. Пора опять к нашим лететь…

Сейчас в небе было уже поживее. Самолетов было много, очень много… Сразу было видно – кто есть кто. Немцы ходили группами по 30–40 бомбардировщиков, их прикрывало до 20 истребителей. Появились и "Фокке-Вульфы 190". Эти сволочи забирались тысяч на 5–6, и оттуда падали на наши самолеты, которые либо выходили из атаки, либо гонялись за немецкими истребителями и бомбардировщиками. А удара из шести стволов хватало всем – и "Якам", и "Лавкам" и штурмовикам с "пешками".

Вот, еще один наш горящий самолет протянул к земле свой дымный след. Удар – и только полыхающие обломки полетели в стороны… Где это гад? Где же он?

— Кто в верхнем эшелоне? Высота?

— Это Кир, четыре с половиной…

— Тут фоки бьют наших. Ищи, где они лезут вверх. Зажги гадов!

— Понял, смотрю.

— Вася, прикрывай, я за фокой!

Гнаться за "Фокке-Вульфом" я не стал. Это ни к чему. Сам подойдет. Новый мотор легко тащил меня на высоту. Черт с ним – перегрею маленько, сейчас главное – выскочить повыше, а там сброшу обороты – остынет… Пять с половиной, хорош, пожалуй.

"Молнии" – усилить осмотрительность! "Фокке-Вульфы" падают с высоты. Парам держать контакт – прикрывайте друг друга.

Где эти паразиты? А-а-а, вон они где, на солнце лезут. А скоростенка-то у вас не та, камрады. Камрад, а не пошел бы ты в… ад!

— Вася, атакуем! И сразу, как на качелях, вверх, понял?

— Есть вверх!

Набранная нами высота позволила нам обоим вести огонь по врагу. "Фокке-Вульфы", дымя выхлопом мотора на форсаже, упорно лезли вверх. Скорости у них уже нет никакой, они знают, что снизу их не достанут, а сверху они атаки не боятся. И не ждут. А зря. "Як-3" вас сейчас приятно удивит, адлеры вы мои ощипанные…

Это как на охоте по бутылкам стрелять. Даже неспортивно как-то. Да какой тут спорт. О чем это я? Этот гад только что какого-то молоденького парня убил, а я тут рассуждаю!

Мой "Як" легко настиг тяжело пыхтящую "фоку". Я подошел к немцу метров на сорок. Моментальный взгляд назад – Василий контролирует своего.

— Огонь!

Трассы на высоте смотрятся как-то толще. Воздух тут более холодный, что ли? Вспышки снарядов покрыли мотор и кабину "фоки". Самолет стал разваливаться в воздухе. Ударом 23-мм снарядов сорвало капоты, выбило двигатель из моторамы. Какой-то куцый, безобразный огрызок самолета с забрызганным изнутри чем-то красным плексигласом кабины, беспорядочно кувыркаясь, ушел под крыло. За ним вниз полетел его горящий ведомый. Вот это правильно – вместе вам веселее будет! В аду…

— Вася, наших видишь? Вон, пара мессов "лавку" прессует, падаем на помощь! Бей, ты ближе – я прикрою.

Снова аэродром, снова смена пар, а нам с Васей снова лететь.

— Виктор Михайлович, может и мне пора? — это Степанов. Взгляд его напряжен и требователен. Я не могу ему запретить. Да и каждый истребитель в бою важен.

— Вася, полетишь с командиром. Смотри у меня, понял?