Операция «Немезида» - Утолин Константин Владимирович - Страница 39

— Вот я поставлю вопрос, чтобы и вам тоже, а не только спецам из особых групп, нормальное оружие давали. Экономим на всем… А убойность-то другая нужна!

«Занятно, что же это за оружие такое, которое лучше „Тавора“ будет и о котором нам. курсантам второго периода обучения, ничего еще не известно? Да, много в Братстве тайн. А может, и к лучшему, что я знаю не обо всех», — подумал Иван.

Больница, или как ее чаще почему-то называли «стационар»), находилась в трех километрах от периметра школы. Богородько впрыгнул в неприметного вида «уазик», сразу завел.

— Ты что не весел, Ваня? Ты же герой, тебе петь надо!

— Да задумался я… — Иван пристроил между колен автомат. — Магия! Все-таки как ни старайся, а драться с нелюдями на равных не выходит. По крайней мере пока. Этот МП нас едва не уделал, хотя в обычном бою, без этой долбаной магии, каждый из нас сумел бы…

— Не бывает обычных боев, курсант! — Богородько вывел «уазик» за ворота и надавил на газ. — А потом, я ведь не раз говорил: наше тяжелое вооружение — маги. Это надо принять без обиды, потому что без нас маги тоже не могут победить. Они танки, а мы — пехота, понимаешь?

— Да понимаю, — с досадой кивнул Иван. — Просто… Получается, без мага я совсем беспомощен?

— Как же это беспомощен?! Ты же его убил, этого МП!

— Кирилл его расстрелял сильно.

— Расстрелял, потому что ты сумел добежать до этого оврага, вытянуть тварь на открытое пространство! Я же знаю весь эпизод лучше тебя, на занятиях вот разобрать собираюсь… В младшей группе, не у вас, — уточнил Богородько, заметив смущение Воронина. — Другой бы на твоем месте не добежал, по устойчивости ты в школе лучший.

— Устойчивость — это еще не толерантность, вы же сами говорили, — напомнил Иван. — Даже не иммунность, если я верно понял… Когда у нас будут занятия по толерантности? И… Куда мы едем?

— На аэродром, — усмехнулся Богородько. — Я же сказал: на востоке у нас людей не хватает в оцеплении, так что полетим. Вот там и поговорим про толерантность, про иммунность… Будет время.

— Вы с нами? — опять удивился курсант.

— После того, что случилось?! Даже Илларион не стал спорить, отпустил.

— Да разве есть связь? — настал черед развеселиться Ивану, — Там была облава, боевой контакт, а тут — оцепление. Совещание какое-то, да?

— Неважно что, курсант. Твое дело охранять, — сказал Богородько. — А на облаве, между прочим, тоже боевой контакт не для вас был предусмотрен… Неспокойно мне.

«И мне, — едва не брякнул Иван, чувствуя внутри противный трепет. — Хорошо, что Богородько меня из стационара забрал».

Возле школы располагался аэродром военно-транспортной авиации, и когда «уазик» подъехал, группа, прибывшая под прикрытием «легенды» как учебно-тренировочное, подразделение СВР, уже заканчивала посадку. В стороне курили солдаты-срочники в грязных бушлатах, они с завистью поглядывали на шикарно экипированный, ловкий «спецназ». По гарнизону и среди солдат, и среди офицеров бродили слухи о «группе глубинной разведки» то ли СВР, то ли ГРУ, распускало эти слухи, конечно же, Братство. В самих ГРУ и СВР люди, не имевшие к Братству отношения, твердо знали другое: на маленькой базе, затерявшейся в Сибири, хранятся государственные документы с грифом «Особо важно» — из разряда тех, которые уничтожать рано, но может стать поздно в любой момент. Ради них и торчат там горе-головорезы, изображающие вояк. На самом деле — все наняты по протекции, чьи-то родственнички, отсиживающиеся в теплом месте, а то, может, и вовсе какие темные личности а-ля «иностранный легион»… Время от времени их вывозят в самые разные места бывшего СССР. Понятно, зачем — за еще одной тонной «компромата».

В самолете не успел Иван ответить на все приветствия и поздравления от одногруппников, как его хлопнул по плечу Богородько.

— Садись-ка со мной, курсант. Буду на тебе тезисы новой лекции обкатывать, раз сам напросился.

Иван даже не сразу сообразил, на что же и когда он «напросился». Богородько тем временем немного подумал, накручивая на палец ус, кашлянул, потом пропел негромко, но очень серьезно, будто мантру:

— В голове моей опилки, да-да-да… В магии не разбирался ни-ког-да…

Воронин вытянулся, словно пес, сделавший «стойку». Магия, ну конечно! Действительно, Иван очень хотел узнать об этом предмете побольше — особенно теперь, после встречи с магом-поглотителем.

— Начнем с того, что в этих тонких материях я и сам не все понимаю, — погромче, уже для Ивана, сказал наконец Богородько. — Но основные положения того, что такое магия у нас. людей, рассказать смогу. Для новичка вроде тебя, по крайней мере… Заметь: у нас, людей! Что она представляет собой у нелюдей — это разговор особый. Хотя, как утверждают наши спецы, принципы везде те же, только пути их реализации отличаются. Итак, начну с того, что магическое оперирование реальностью в принципе можно описать как выбор магом одного из принципиально возможных состояний мира и увеличение… Ммм… Грубо говоря, увеличение вероятности проявления этого состояния. Перехода, так сказать, из потенциальной фазы в кинетическую. Усваиваешь, курсант?

— Пока — да!

— М-да… Основы всей теории опираются на работы целого ряда корифеев. Начнем с Хью Эверетта Третьего, предложившего еще в 70-е годы прошлого века свою теорию множественных миров. Слышал о такой теории?

— Нет… — минуту назад Иван был уверен, что и Богородько не знаком ни с какими теориями семидесятых годов. По крайней мере, не связанными с уничтожением живой силы противника руками, ногами и всеми видами оружия. Но — реального оружия, не магического! Воронин посмотрел на Дядьку с еще большим уважением.

— Темнота! — крякнул Богородько и покрутил в воздухе пальцами. — Есть вот такая теория, и если хочешь знать больше о магии — обязательно найди книжку у нас в библиотеке. Согласно этой теории с каждым поступком какого-либо живого существа Вселенная «расщепляется» на дополнительные варианты своей реализации. Множится, понимаешь? И весь наш мир — это каскад причинно-следственных цепочек, Ветвей, образующих множество таких потенциально возможных Вселенных. Они, эти новообразованные Вселенные, могут и схлопываться, «склеиваться» — то есть через некоторое время поведение их становится неотличимо от поведения других, и тогда они перестают существовать отдельно друг от друга, а могут и расходиться… А в небольшой части Вселенных микроразличия, накапливаясь, могут сложиться уже в различия большие, заметные. Однако самое интересное, что из теории Эверетта следует, что возможны и пересечения удаленных друг от друга вариантов Вселенных. Все зависит от знака взаимодействия. Если элементы причин и следствий отталкиваются друг от друга, такие варианты реализации Вселенной будут все дальше расходиться. При взаимном же притяжении тех или иных событийных процессов друг к другу образуются кластеры, возникают волновые коллапсы. Усваивай, Воронин, ты у меня на курсе самый умный. Потому на тебе и тренируюсь, с остальными было б трудней. А вопросы у вас накапливаются…

— Я стараюсь, — кивнул Иван. — Со Вселенными вроде ясно. Они как бы в разных пространствах существуют, да?

— Ясно ему! — фыркнул инструктор. — Да пространство — часть Вселенной! Не Вселенная в пространстве, а пространство во Вселенной, как и Время, и все прочее. Кстати, Время можно представить как процесс перехода от одного статичного Узла Событийной Реальности к другому. Количественной мерой Времени здесь является число звеньев причин и следствий. Подобный подход к описанию структуры Вселенной встречается еще в трудах древних египетских жрецов, а позднее греческих герменевтиков и египетских каббалистов школы «Сефер ха-Хохма» («Книга мудрости») Элеазара из Вормса. Также об этом в косвенной форме говорится и в мистике аборигенов Австралии. Коренные австралийцы считают, что все без исключения на этой земле наполнено духовной силой и связывается с человеком в единый родственно-мифологический узел.