Операция «Немезида» - Утолин Константин Владимирович - Страница 68

Курсанты, негромко переговариваясь, стали выходить из зала в коридор, а Богородько присел на стоящий в углу небольшой диванчик и, глядя на них, вспомнил сюрприз, которым закончился его вчерашний разговор в кабинете Угрюмова.

Говоря, что сейчас в Школе нет никого, с кем он мог бы показать спарринг с техникой последнего этапа обучения, старший инструктор школы Братства немного слукавил: именно сейчас на территории школы находился боец, с которым Степан Михайлович схватился бы с преогромным удовольствием, да еще и в полный контакт. Схватился бы, чтобы понять: а есть ли вообще пределы ратному мастерству?

Когда в кабине Угрюмова прозвучал сигнал, извещавший о том, что перед дверью стоит гость, Богородько, расположившийся перед голографическим изображением плана штурма, даже вздрогнул.

— Слабо угадать, кто пришел? — спросил Илларион, нажимая на пульте коды отключения защитного периметра и отпирания двери.

Степан, набычившись, посмотрел на иерарха и произнес:

— Старый знакомый, что ли?.

— Чутье у тебя, Степа, — улыбнулся Илларион. — И не просто старый, а очень старый твой знакомый пожаловал.

И обратился к появившемуся в проеме двери человеку:

— Входи!

Богородько, разворачиваясь, поднялся. В комнате появилась плотная и в то же время удивительно пластичная и грациозная фигура, оценить которую было весьма затруднительно — настолько ее очертания изменялись буквально при каждом движении. Постоянным оставалось, пожалуй, только одно: казавшаяся прямым продолжением могучей шеи большая яйцевидная голова да прижатые к ней удлиненные уши.

— Здравствуй, Степан! Рад тебя видеть, — проговорил гость с мягким акцентом.

— И ты здравствуй… Гасящий Облики.

— Сколько лет прошло, — вошедший улыбнулся, отчего его глаза, также непрерывно изменяющие свой цвет, совершенно скрылись в собравшихся вокруг них морщинах. Разрешите к вам присоединиться, Илларион?

— Проходи, — киснул Угрюмов. — Садись. Я вот все ждал, когда Степан спросит: откуда у нас уточненные схемы и планы Тайного комплекса Ангкор-Вата, да он не успел.

Богородько с размаху опустился на скрипнувший стул и покашлял в кулак. В самом деле — ну как не догадался спросить? А теперь и спрашивать нечего, и так все ясно: Гасящий Облики постарался. Вот значит, где пропадал столько лет.

Гость между тем словно перелился к столу с грацией танцовщика, что было удивительно при его массивной фигуре. Угрюмов снова запер дверь и включил все защитные системы кабинета, только после этого Степан примирительно спросил у вошедшего:

— Как же тебе удалось все это раздобыть, Гасящий?

— Трудно было, — скромно потупился бывший в свое время руководителем особой группы Братства, в которую входил тогда еще молодой, но уже жутко перспективный боец Богородько. — Только вам скажу: очень трудно. Но дело того стоило.

«Он совсем не изменился, — подумал Богородько. — А у меня пара кило явно лишних, расслабился я тут все-таки, в школе».

— Дело того стоило, — кивнул Угрюмов. — Я вот как раз перед твоим приходом посвятил Степана в наши планы. В то, что придется сделать…

— Инопланетные устройства должны быть дезактивированы, — сказал Гасящий Облики так уверенно, словно он присутствовал во время всего предшествующего его появлению разговора. — Если не снизим критическую массу земных воплощений инферно и не уничтожим артефакты, содержащие чужеродные людям энергии, все процессы Великого Изменения могут пойти совсем не так, как нужно. И могут остаться обратимыми. Так что развеивание праха великих властителей и магов древности по ветру и полная, тотальная зачистка известной нам древней инопланетной базы — это жестокая необходимость. Кроме того, целый ряд правителей прошлого либо сами были носителями нелюдского генома (полукровками), либо имели в качестве советников нелюдей. После смерти их останки были захоронены с соблюдением давно забытых ритуалов, которые создали из них мощнейшие артефакты. Причем артефакты, наделенные разрушительными силами! А геном и «волны зла» от деяний этих персонажей докатились и до наших дней и до сих пор несут в себе угрозу канализирования и проявления разрушительных инфернальных энергий. Эти злобные чары также необходимо разрушить, для чего потребуется вскрыть захоронения Александра Македонского, Дария, Калигулы, пары египетских фараонов и нескольких правителей индейских цивилизаций Мезоамерики, Чингисхана, пророка Мухаммада. Тамерлана, Наполеона, Гитлера, некоторых не столь известных, но оказавших не меньшее влияние на историю человечества персонажей — тайных властителей и магов. Уничтожить останки всех этих носителей инферно надо не абы как, а с тщательным соблюдением ритуала «разъединения праха с четырьмя стихиями», поскольку деяния этих личностей породили связанные с ними и длящиеся до сих пор негативные событийные линии. К тому же на останки практически всех этих деятелей были наложены специальные разрушительные заклинания, из-за которых вскрытие их захоронений неизбежно ведет к началу большой войны. Поэтому в последней битве за Великое Изменение эти останки должны быть уничтожены обязательно! Чтобы раз и навсегда прервать порожденные ими «потоки зла», направленные в будущее. Слава Богу, хоть Ленина так забальзамировали по «наводке» наших предшественников, внедрившихся в ВКП(б), что Мавзолей на Красной площади можно не атаковать. Да и с прахом Сталина позже поработали. Но и этого будет мало. Нам придется убить и с соблюдением того же ритуала уничтожить тела большинства достоверно выявленных потомков всех этих персонажей, поскольку в них течет кровь, напоенная дремлющим злом… Всех этих людей надо уничтожить, не оставив никакого шанса на возрождение содержавшихся в их генетических линиях свойств!

— Да, я Степану и про это сказал, — вздохнул Угрюмов. — А вот иерархам нашим — нет. Кроме Алферьевой. Она знает, поскольку мы вместе курировали научную группу, рассчитывавшую модели воздействий, приводящих к Великому Изменению.

— Я так и думал, — скупо улыбнулся гость. — Остальные слишком мягкотелы. Или, наоборот, слишком резки. И то и другое в данном случае недопустимо. Тут прежде всего требуется соблюсти меру между добром и злом. Иначе нам никогда не вырваться из этого… единства противоположностей.

— Что это тебя в диалектику потянуло?

— Устал от иней и яней. Там, в этих пещерах… — Гасящий Облики поморщился. — Все пропитано этим… Этим зловонием.

— Ну, ты уж чересчур! — потянулся Угрюмов, хрустнув суставами.

— Эта инопланетная энергетика отравляет землю. Воду. Воздух. И души соприкоснувшихся с ней людей!

— Кстати, а что там еще есть, кроме возможных изделий «высоких инопланетных технологий»? Илларион обмолвился, что там предположительно есть еще и чье-то древнейшее погребение? — спросил Степан, чтобы поучаствовать в разговоре. — Как я понял, в закрытую от посетителей зону Ангкор-Вата имеется два входа: через храмы Пхном-Бакхенг и Ангкор-Том. Кто же там лежит? Шива?

— Шива? — Гасящий Облики взял из вазочки сухарик, повертел между пальцами. — Может, и Шива тоже… Два входа, Степан. Две «серые стрелы», направленные в разные стороны. Одна через Бенгальский пролив на Индию, другая через Тибет и Тянь-Шань на Урал… И источается через эти «врата ада» чуждая нашей реальности «серая» энергетика. Не так уж это важно, кто там погребен. Важно, что этот или эти некто должны быть уничтожены с соблюдением определенных условий. Так же как и их изделия, артефакты или устройства.

— Ну, допустим, о том, кто там захоронен, в этом инопланетном «отстойнике», кое-какая информация имеется. — Угрюмов тоже взял из стоящей рядом с голографическим проектором вазочки сухарик, закинул в рот. — Причем довольно-таки достоверная. Там, Степан, как ты уже, наверное, понял, находится единственное реально установленное на Земле место стоянки инопланетян. Среди которых был и тот, которого в Поднебесной называли Хуанди, а память о других сохранилась в мифах индейцев Северной Америки и древних скандинавов под именами Трикстер и Локи.