Певец из Кастагвардии - Уэлч Джейн - Страница 112

Сайлле дала ей и оставшимся в живых рабам, пострадавшим от гоблинов, сонного зелья, и Май вскоре погрузилась в дрему. Иногда она просыпалась и, обнаружив, что спор о судьбе Амариллиса все еще продолжается, снова погружалась в сон.

Из этих отрывочных пробуждений она постепенно узнала многое. Амариллис был на самом деле никаким не магом с Горты, а созданием из Иномирья, земель, через которые проходят души людей после смерти, чтобы достичь блаженства Аннуина и воссоединиться с Великой Матерью перед новым рождением. Похоже, что у Амариллиса не было души, бессмертный, он жил бы вечно – но чем-то согрешил и заслужил смерть, если только не найдет себе душу.

Теперь Май поняла, что он в самом деле не желал завладеть Некрондом. Ему нужна была только душа, чтобы влиться в круг жизни и жить по-настоящему. Эта нужда была сильнее любой другой.

– Она тебя не любит. Она любит другого. Ты не обретешь души, пока не заслужишь любовь человеческой женщины.

– Но зато я ее люблю, – тихо ответил Амариллис. Несколько минут стояла полная тишина. Воздух дрожал от напряжения.

Страйф недоверчиво фыркнул, но Уйллеанд покачала головой:

– Ты не прав, Страйф. Он говорит правду.

– Это не важно, – не сдавался Страйф. – Он использовал магию голоса и нарушил договор. Умри эта девушка, он тут же отыскал бы другую и соблазнял бы ее. Немало их у него было в Ри-Эрриш, в Иномирье, как те земли называют люди.

– Нет! Мне не нужно другой! – вскричал Амариллис. – Когда она нечаянно призвала меня из Ри-Эрриш своим заклинанием… Когда я впервые увидел ее, такую слабую, невинную, и то, как она нуждается во мне, по-настоящему нуждается… Ни один из вас не знает, как это, когда в тебе нуждаются! Она беспомощна, ужасно одинока и несчастна, и возложила на себя миссию, которая не под силу никому из людей! И сделала так от благородства сердца. Я тысячу раз готов повторить свою песню, пусть это и запрещено, чтобы только оградить ее от зла! Спасение ее души для меня важнее, чем обретение своей. Поймите же, я люблю ее, она открыла мне, что такое любовь.

– Тем не менее ты нарушил запрет и будешь отправлен обратно в Ри-Эрриш, где твое тело будет высушено и распылено. Ты обратишься в ничто, в бесплотную пыль вселенной. Ты перестанешь существовать, – торжественно изрек приговор Фагос.

– Это моя судьба, и я готов ее принять. Но дайте мне время помочь девушке завершить ее миссию. Я не могу оставить ее здесь, в пещерах гоблинов. Даже если она убежит от них, то станет рабыней в копях Каланзира. Жизнь жестока и безжалостна. Я должен оставаться с ней. Вы должны это позволить! Ведь вы не хотите, чтобы она пострадала за мои грехи? Ради нее, умоляю вас, дайте мне отсрочку.

– Это благородные слова, – вскричала Сайлле, по лицу ее струились слезы. – Я считаю, мы должны исполнить его желание.

Фагос изучил выражения лиц остальных одиннадцати фей и покачал головой.

– Сайлле, большинство не согласно. Он должен обратиться в прах.

– Нет! Не сейчас, – отчаянно протестовал Амариллис. – Не причиняйте ей такого зла, ведь больше ей никто не поможет. Я должен защитить ее.

Сердце Май стремилось к нему. Амариллис просил только за нее, и по щекам девушки покатились слезы. Она сделала усилие, чтобы сбросить остатки волшебного сна. Амариллис стоял перед Высоким Кругом Старейшин в дальнем конце пещеры. Май решительно приблизилась, взяла его за руку и крепко сжала. Она его не собиралась оставлять. Она не отплатит ему злом за добро. Ведь в руках Май было спасение его души!

– Спар, прости меня, – прошептала она неслышно, соленые ручьи текли и текли по щекам.

Она переплела свои пальцы с пальцами Амариллиса и почувствовала ответное ласковое пожатие.

– Но я люблю его. Не забирайте его от меня, – попросила она. – Вы не должны, пожалуйста, смилуйтесь… Не поступайте так с ним… и со мной.

Круг заколебался. Уйллеанд приблизилась и взглянула Май в глаза. Девушка почувствовала поток силы, хлынувший к ней в душу и высвечивающий ее насквозь.

– Нет, это правда! – неожиданно для себя запротестовала Май. – Я его люблю! Я… нуждаюсь в нем, он нужен мне.

– Не благодаря ли чарам его песни?

– Чары песни меня всегда пугали, – спорила Май. – Я думала, он хочет власти надо мной. Нет, я люблю его, он мне нужен. Он защищал меня столько раз, спасал мне жизнь, хотя я неблагодарно пыталась сбежать от него. Он всегда оставался рядом.

Чем больше она настаивала, тем сильнее понимала, что не лжет, говоря о любви. В самом деле, некоторым образом она любила Амариллиса! Сердце Май было разбито, она оказалась одинока и брошена – и тут появился кто-то, кому она была нужна. Амариллис не солгал: ничто не сравнится с тем, когда в тебе нуждаются.

– Мы дадим ему время, – сдался Дуйр. – Нам нужно время, чтобы решить окончательно.

Все согласно закивали, и Май почувствовала, что Амариллис еще сильнее сжал ее руку. Воздух замерцал, и крылатые создания начали медленно уменьшаться, пока не превратились в мерцающие золотые точки.

Май смотрела, как они исчезают, и тут весь мир вокруг пробудился. Зашевелились, стеная, спавшие рабы; те, у кого из них оставались глаза, оглядывались с недоуменным ужасом, как дети, которые не знают, где очутились. Но Май почти не смотрела на них. Она пала в объятия Амариллиса.

Обхватив девушку руками, он коснулся ее губ своими. Это был не страстный и не требовательный поцелуй, но полная самоотдача и нежность. Сердце Май затрепетало, и она еще крепче прижалась к нему.

Амариллис первый прервал поцелуй.

– Ему понадобится немного времени, чтобы поработить еще чью-нибудь душу. Нам нужно спешить.

ГЛАВА 25

Амариллис тянул Май за руку, но та не поддавалась.

– Мы не можем их бросить! – протестовала она. Он не слушал.

– У нас сейчас более важная задача. Выбора нет. Я нашел гоблинскую дорогу на поверхность и показал ее троим рабам, у которых осталось зрение. Я также попросил их позаботиться об остальных. Больше мы для них ничего не можем сделать, Радостная Луна. Ты только напрасно растратишь силы. Нам нужно спешить вниз, в чрево земли, пока Черная Тень не нашла себе другое тело.

У Май не осталось сил спорить. Голос Амариллиса был мягким, но непреклонным. Она послушно поспешила за своим спасителем. Стоило Май споткнуться, как Амариллис подхватил ее на руки и понес – так мог бы жених нести невесту к новой, радостной жизни. Девушка слишком вымоталась, чтобы протестовать.

В зловещем свете головни из костра, горевшей зеленым пламенем, слышалось только два звука – быстрые шаги Амариллиса да стук пещерных гоблинов за спиной. Тощие длиннопалые создания сторонились Амариллиса, держась от него на почтительном расстоянии. Только один осмелился напасть: он спрыгнул на них с потолка, где таился, уцепившись за сталактит. Гоблин, должно быть, давно там прятался, ожидая, когда путники окажутся прямо под ним.

Амариллис обладал очень быстрой реакцией и прикончил гоблина одним ударом кулака раньше, чем Май успела понять, что происходит.

Девушка перевела дыхание и еще крепче прижалась к Амариллису. Она подумала, что, быть может, за последний месяц каждый день проходила мимо этих костлявых тварей, даже не догадываясь о том. Ведь столько рабов по пути отставало, и их бросали в пещерах – неужели на растерзание гоблинам, которые утаскивали их в свои темные дыры и пожирали?..

– Мы должны спуститься еще ниже жилищ гоблинов, в самое сердце земли. Эти создания живут не слишком далеко от поверхности, потому что охотятся на рудокопов и других наземных жителей, – объяснил Амариллис. – И чем глубже мы окажемся, тем безопаснее…

– Там мы и похороним Некронд, – закончила Май его мысль.

Она мало что могла разглядеть в зеленом свете: те же ломаные скалы, выточенные водой пещеры и глыбы сталактитов, росшие в темноте много тысяч лет. Они с Амариллисом протискивались сквозь узкие трещины в камне и проходили сквозь огромные арки, но всегда под землей присутствовал звук капающей воды. Зеленая дымящая головня, которую Амариллис окунул в лужу пламенной жидкости костра гоблинов, почти не коптила. Май заметила, что чем глубже они спускаются под землю, тем делается теплее.