Певец из Кастагвардии - Уэлч Джейн - Страница 32

– Что это за тварь? Из Торра-Альты валом валит всякая нечисть.

По руке его, убегая в рукав, змеились длинные шрамы – как догадался Каспар, от волчьих когтей. Он окинул взглядом весь этот странный народ. Они не могли быть охотниками, потому что в пределах видимости, не было ни одной волчьей шкуры.

– Да заткнись ты, пакость, иначе я тебя заткну навеки! – Грязноволосый впечатал здоровенный кулак в живот Папоротнику, и тот согнулся пополам от боли.

– Стойте! – вскричал Каспар и рванулся, но его крепко держали.

Оружие у него отобрали все – от лука до кинжала лесничего и охотничьих ножей.

– Что это такое? – вопросил грязноволосый, кивая на Папоротника – хотя взгляд его был прикован к волнистому лезвию кинжала из голубоватой стали.

Мысли Каспара разбежались, и он помялся, стараясь выиграть время, чтобы подумать.

– Это? Обычный человек, только бедняга повредился рассудком с тех пор, как его покалечил волк. Он считает себя оленем.

Кустистые брови здоровяка недоверчиво поползли вверх. Он хмыкнул:

– Волк, говоришь, покалечил? Что-то не верится. Вас, торра-альтанцев, волки не трогают.

Каспар видел неприкрытую враждебность и лихорадочно размышлял, что же делать. Он оглянулся и увидел, что людей у костра прибавилось. Подошли еще мужчины и женщины, некоторые несли кирки, другие – лопаты. Все это были овиссийцы, судя по широким шерстяным рубахам и платьям.

Чего они ищут здесь, в торра-альтанских горах? Может быть, Каспар случайно нашел воров, охотящихся за рудами его отца? Пожалуй, что так, подумал Каспар с тоской, потому что это знание вряд ли могло его сейчас выручить.

Яростная ненависть к нему, как к торра-альтанцу, так и светилась на всех лицах, и Каспару не понадобилось много времени, чтобы понять причину. Большинство было отмечено шрамами от волчьих когтей и зубов, У некоторых виднелись глубокие, плохо зажившие раны. У одной маленькой девочки лицо пересекал глубокий уродливый рубец, от покореженного уха до слепого, сморщенного глаза. И конечно же, во всех несчастьях от волков эти люди винили Торра-Альту.

– Я могу доказать, что говорю правду… Если вы меня отпустите, – выговорил Каспар просительно.

Здоровяк задумчиво почесал в затылке и наконец кивнул четверым парням, державшим Каспара. Едва будучи отпущен, юноша потянулся к Папоротнику и размотал красный шарф, который лёсик все время носил на шее, чтобы скрыть шрамы. Потом нагнулся и распахнул ему одежду на груди. По толпе пронесся сдавленный вздох.

– Да как он вообще выжил? У него же горло перегрызено! – выдохнул кто-то.

Каспар на миг сжал дрожащие руки лёсика в своих и заглянул в его безумные глаза, ставшие совсем черными от горя. Потом осторожно запахнул на нем одежду.

– Вы видели. Поверьте мне, друзья, – мы такие же враги волкам, как и вы, и не меньше от них пострадали.

Высокий дядька с грязными волосами не переставал подозрительно щуриться.

– Однако вы торра-альтанцы.

– И что из этого?

Люди начали переглядываться и шептаться между собой. До слуха Каспара донеслись обрывки речей:

– Нельзя ему верить…

– Нужно подождать Мамлюка.

– Вот вернется Мамлюк, он решит, что с ними делать.

Каспар судорожно сжал Папоротника за плечо при мысли, что у этого Мамлюка, кто бы он ни был, может быть Некронд. Люди продолжали спорить меж собой, и юноша не видел среди них явного лидера.

– Мы должны дождаться Мамлюка, – повторил кто-то, и остальные дружно согласились.

Это было единственное, на чем они все сошлись.

Размышления Каспара, как бы им выпутаться, были прерваны громким воем, донесшимся откуда-то сверху. Все головы разом повернулись в ту сторону. Это был Трог, изготовившийся для нападения с валуна справа от лагеря; возле него виднелась фигура волчонка. Рунка задрала голову и снова пронзительно завыла.

Сразу несколько человек схватились за луки и самострелы; сердце Каспара сжалось – но, к счастью, он напрасно волновался. Эти люди не были стрелками; стрелы их посыпались вразнобой, и ни одна из них не достигла цели. Пес и волчонок бросились обратно в чащу, спасая свои жизни, и благополучно успели скрыться. Вот пращники могли бы попасть, но они не среагировали вовремя.

– Давайте вяжите их, – приказал самый древний старик. – Ничего с ними не сделается до прихода Мамлюка.

Каспара и Папоротника связали по рукам и ногам и бросили совсем близко у огня, так что их мучил жар. Пленители с опаской косились на них и не подходили близко.

– Это колдун какой-то, – пробормотал один парень. – Гляньте на его посох. Не троньте вы его. Вдруг он возьмет и проклянет нас всех?

Хотел бы Каспар на самом деле быть колдуном и сделать что-то подобное!

Прислушиваясь к ворчанию и шорохам из леса, он напряг мускулы, проверяя крепость пут. Не хватало только, чтобы кто-нибудь напал, когда он связан и беззащитен! Однажды Каспар видел бурого медведя, поднявшегося на задние лапы. Огромный зверь был высотой не меньше десяти футов! Будь у Каспара в руках лук, он бы чувствовал себя спокойнее.

Лицу юноши было жарко от огня, а спину холодило – ночь выдалась прохладная. Хорошо, что на Каспаре был толстый меховой плащ! Медвежий мех защищал хотя бы от холода. Этот медведь пал не от руки Каспара – плащ достался сыну барона по наследству от деда, барона Брунгарда, который умер еще до Каспарова рождения.

Люди, которые было уже начали задремывать, вскочили на ноги, переговариваясь шепотом. Где-то в темноте позвякивали цепи. Лагерь постепенно опустел, остались только связанные Каспар и Папоротник у огня, беспомощные, как козлята, которых оставляют на приманку тигру. Тем временем тяжелая поступь приблизилась, захрустела листва, медвежье сопение было уже ясно различимо.

Папоротник тихо заскулил.

– Замолчи. Ты привлечешь его внимание к нам.

– Это же медведь! – простонал лёсик. – Медведь!

– Я знаю. – Каспар старался, чтобы голос его звучал спокойно. – Но он не пойдет близко к огню.

– А если он почует мясо? Медведи всегда идут на запах мяса. Они даже хуже волков. Они… просто чудовища!..

И лёсик сильно задрожал.

Как ни странно, страх Папоротника помогал Каспару держать себя в руках.

– Успокойся. Нас не оставят здесь просто как приманку. Люди не поступают так друг с другом.

Но юноша ошибался. Медведь подходил все ближе; его тяжкие шаги хрустели уже совсем неподалеку. Вот он показался в лагере; зверь шел на четырех лапах, низко опустив голову и что-то вынюхивая. Ударом могучей лапы он разворотил чьи-то набросанные в кучу одеяла и плащи и медленно приближался к огню. Медведь остановился неподалеку, не осмеливаясь сунуться ближе к пламени, и заурчал, почуяв остатки жареной туши. Потом послышалось жадное чавканье и хруст. Папоротник испустил долгий стон и спрятал лицо у Каспара на груди. Юноша стиснул зубы.

Внезапно вокруг замелькали огни; с великим облегчением Каспар понял, что люди возвращаются. Медведь оторвался от трапезы и завертел головой, потом тяжело и неуклюже побежал. Каспар услышал звук ломающейся древесины, звериный вопль и мощный удар – как будто упало огромное тело, так что вздрогнула земля. Одно мгновение царила тишина; потом она взорвалась неистовым ревом, будившим горное эхо.

Каспар еще не успел понять, что произошло, а люди уже хлынули вперед толпой, размахивая своими факелами. Видеть происходящее он не мог, но слышал звон цепей и рычание и рев несчастного медведя. Потом по металлу застучали молоты; медвежьи вопли из яростных стали отчаянно испуганными. Крики же людей, напротив, вместо паники приобретали оттенок торжества.

– Все целы? – спросил кто-то.

Ответом ему был радостный рев голосов. Медведь продолжал биться и рычать, но звуки стали более приглушенными. Каспар понял, что медведя поймали в яму-ловушку. Светало, и Каспар обнаружил, что может приподняться и вывернуть шею так, чтобы видеть охотников, суетящихся вокруг глубоченной ямы. Они с помощью молотов закрепляли поверх ловушки сеть из толстых цепей.