Певец из Кастагвардии - Уэлч Джейн - Страница 74

Волки один за другим появлялись с разных сторон, просто отовсюду. Они окружили коня; один стремительно бросился справа и вцепился Огнебою в заднюю ногу, чуть повыше бабки.

Скакун издал крик боли и сделал свечку, бешено отбрыкиваясь. Каспар вылетел из седла и сильно ударился о землю; башмак Урсулы ударил его в лицо. Юноша откатился на несколько шагов и вскочил, поднимая лук и выхватывая из колчана стрелу. Первый выстрел пришелся в волка, бросившегося на Огнебоя сбоку, и сразил его наповал. Каспар потянулся за следующей стрелой – и тут острая боль пронзила ему ногу. Длинные как кинжалы волчьи зубы вошли ему в лодыжку. Каспар закричал от боли, стрела вырвалась у него из рук. С яростной силой волк вгрызался в человеческую плоть и тянул Каспара назад, зубы, прорвавшие кожаную штанину, теперь рвали живое мясо.

Скрипя зубами, юноша мог думать только об одном – охотничий нож в сапоге! Нужно вытащить нож, пока волк вконец не искалечил его, отчаянно думал Каспар, хотя сознание уже начинало мутиться от боли. Зверь как будто ждал подкрепления от своих сородичей, которые закончат его работу и перегрызут Каспару горло.

Юноша как мог, отбивался от зверя свободной ногой, стараясь попасть ему в голову. Волк на миг отпустил его – но только чтобы перехватить повыше, под самую коленную чашечку. Зубы вошли глубоко и скрипнули о кость.

– Великая Матерь, смилуйся! – отчаянно завопил Каспар – и из темноты к нему метнулась белая тень.

По яростному рыку он узнал пса. Только Трог мог нападать с таким звуком! Змеелов сразу вцепился волку в шею. Хватка у него всегда была хорошая, зверь немедленно отпустил ногу Каспара и принялся драться за собственную жизнь. Каспар упал на одно колено. Черномордый волк и Трог катались по земле одним черно-белым клубком, юноша даже не мог выстрелить, боясь попасть в пса.

Рунка, завывая, как баньши, метнулась Трогу на помощь и вонзила острые зубы волку в заднюю лапу. Вой и рык дерущихся животных был ужасен, Каспар даже не понимал, кто из них издает такие неистовые звуки. Хотя Трог был куда меньше волка, да и выдохся от бега, он не сдавался и старался схватить врага за самое горло. Наконец ему это удалось, и зверь задергал лапами, издыхая. Трог разжал зубы. Все кругом было залито кровью.

Урсула схватила Каспара за руку.

– Вставай!

Трог дергал хвостом, тяжело дыша. Волк последний раз дернулся в судорогах и затих, из носа его текла кровь. Пес взглянул снизу вверх на Каспара, будто ожидая благодарности, но тому было слишком больно, чтобы хвалить Трога.

Огнебой стоял, покачиваясь на трех ногах. Из четвертой, поджатой, струей текла кровь, заливая копыто. Каспар попытался подняться, но боль прошила ему всю ногу, от стопы до бедра. Он откинулся на землю, скрипя зубами.

Дрожа от страха, Урсула склонилась над ним. Рука ее все еще сжимала нож. Из темноты медленно приближались новые волки.

– Вставай! Поднимайся на ноги, – умоляла она. Каспар оторвал кусок материи от рубашки и перетянул колено, надеясь, что это хоть сколько-то облегчит боль, и он сможет встать. Но ничего подобного не произошло.

– Урсула, спасайся! Брось меня! – прохрипел он.

Та хмыкнула, как будто Каспар сказал какую-то глупость.

– Нет, господин! Как я могу тебя оставить?

Каспар чувствовал, что волки окружают их. Он вглядывался в темноту до боли в глазах, но ничего не видел – только какие-то черные валуны. Но вот несколько валунов задвигалось, приближаясь, и юноша насчитал пять волков, ползущих, припав к земле. Трог стоял рядом с хозяином, спину ему прикрывал куст. Его белая шкура светилась в лунном свете. Волчонок тоже был рядом и толкал Каспара носом в локоть, как будто умоляя встать на ноги.

Юноша взялся за лук. Колчан его был все еще тяжел. Около двадцати стрел – он сомневался, что такого количества будет достаточно. Дрожа от боли, Каспар кое-как поднялся; по ноге его струилась кровь. Силы убывали с каждым мигом. Он смотрел в темноту, подпуская волков поближе, чтобы стрелять.

Стрела коротко просвистела в воздухе и попала в цель – судя по звериному воплю боли, который делался все громче и неистовее, переходя в невыносимый визг. Остальные волки тоже завыли. Рунка прижалась к ноге Каспара, Трог зарычал так отважно и яростно, что даже Каспар ощутил прилив сил.

Он снова и снова стрелял вслепую, надеясь, что попадает в волков. Трог бросился на зверя, прыгнувшего из тьмы; остальные на время будто отступили. Каспар понимал, что всех волков перебить ему не удастся. Но все равно стрелял, промахивался и снова стрелял.

Урсула собрала душевные силы и тоже готовилась броситься в бой. От всего этого воя, рыка и крови страх ее обратился в безумие, и девушка бросилась с ножом на волка слева от Каспара.

Слабея от боли, тот с трудом обернулся, чтобы ей помочь, и выстрелил. Волк утробно завыл, из пасти фонтаном ударила вонючая кровь. Его вопль боли разнесся в ночи, как если бы одной глоткой выла целая тысяча волков. Каспар понял, что слышит вой из мира духов, где множество голодных тварей, лишенных счастья вернуться к Великой Матери, жаждет прорваться в этот мир.

На вой ответил новый звук – грозный басовитый рев. Пораженный Каспар понял, что рев исходит от Урсулы. Волчий вой немедленно прервался. Стало тихо, хотя воздух вокруг все еще дрожал от напряжения.

Тишину нарушили тяжелые шаги. Огромная тень нависла над Каспаром, и тот упал на землю, не в силах даже поднять лук. Ну вот и все, мелькнула последняя мысль – и юноша закрыл глаза, проваливаясь в красноватую тьму.

Когда чувства медленно начали возвращаться к Каспару, первое, что он услышал, было жалобное ржание Огнебоя и звук его неровных шагов, а также пыхтение и топот какого-то большого зверя. Волчий вой утих. Зарычал Трог – но вскоре его рык перешел в поскуливание, а потом наступила тишина.

У Каспара не было сил даже на то, чтобы открыть глаза. Он лежал вниз лицом на холодной земле и думал, так ли чувствует себя человек, умирающий в битве. Над всеми чувствами преобладала дергающая боль. Множество звуков мешалось меж собой, образуя непонятный шум, который как будто отдалялся – и совсем исчез. Теперь Каспара связывало с миром только прикосновение холодной земли к щеке да боль в колене, которая тоже начала притупляться, словно это было чье-то чужое тело.

Следующее, что он помнил, – это покачивающееся движение, как в плывущей по волнам ладье, и прикосновение чего-то теплого и мохнатого. Это успокаивало – как будто Каспара завернули в меховой плащ. Потом он понял, что его несут. Юноша мог различить неверную поступь копыт Огнебоя; кто-то рядом – должно быть, Урсула – издавал странные звуки, бормотание и вой. Каспар снова потерял сознание и пришел в себя, уже лежа на земле. Он был тепло укутан. Каспар различил звук журчащей воды, прежде чем слабость снова овладела им, и погрузился в темноту.

Он проснулся на рассвете; голова была ясная. Поморгав в сумраке, Каспар разглядел, что находится в узкой пещере. По камням неподалеку стекала вода. Над собой юноша увидел длинные бронзовые ноги Урсулы в меховых обмотках ниже колена. За спиной девушки, наполовину загораживая выход из пещеры, горбилась большая тень, издававшая утробные низкие звуки.

Холодный звериный нос ткнулся Каспару в щеку, и он увидел возле самого лица две белые морды – одну острую и длинную и одну короткую. Снаружи пещеры доносились монотонные пережевывающие звуки, как будто там паслось какое-то еще животное.

Каспар шевельнулся – и гороподобное создание у входа тоже задвигалось, поднимаясь на задние лапы и окончательно загромождая собой проем. Это оказался здоровенный бурый медведь.

Он повернул тяжелую голову, урча и сопя, и посмотрел на Каспара. Потом двинулся в его сторону, заметив, что юноша пришел в себя, и поднял когтистую лапу. Каспар похолодел.

Урсула повернулась к зверю и одернула его резким вскриком, а потом замурлыкала какую-то ритмичную мелодию. Медведь послушно уселся на землю, как верный пес, и вытянул длинную морду. Урсула потрепала его мохнатые уши и указала зверю на выход из пещеры. Медведь тяжело поднялся и затопал на свет. Девушка махнула ему вслед рукой, словно прощаясь. Она плакала.