Плач Абалона - Уэлч Джейн - Страница 47

Папоротник взвизгнул от ужаса, увидев поднос с жирной олениной на ребрышках.

– Как они могли?

Брид ухватила его за руку и обняла за плечо.

– Идите сюда, вы сядете за высоким столом, вместе со старейшинами, – любезно пригласила их Нуйн. – Я распоряжусь, чтобы оленину не подавали.

В руках она держала связку длинных ключей, а глаз не сводила со Свирели, которую Брид не выпускала из рук. Каспар вспомнил, что семена у ясеня напоминают по виду ключи.

Одна из старейшин взяла Каспара за руку и шепнула ему на ухо:

– Идем, сядь со мною. – Она была стройная, с очень печальными глазами. Каспар взглянул на руну у нее на поясе и узнал Сайлле, дух ивы. – Расскажешь, почему вы считаете, что должны вернуться, когда по закону вам следует оставаться здесь. Вы ведь обманули смерть от волчьих зубов. Скажи, почему ради вас мы должны нарушить правила?

– Потому что если Брид не вернется домой и не найдет себе преемницу, Троица погибнет. Тогда люди забудут, как поклоняться Великой Матери, и уничтожат ее.

– Значит, ты просишь не за себя? А самому-то тебе, зачем назад? Необходимо лишь возвращение твоей спутницы.

Об этом Каспар раньше не думал. Он почувствовал, что вот-вот расплачется от скорби по утерянной жизни.

– Да, – честно сказал он. – Я не могу представить вам причины, по которой должен вернуться. Но вот Брид должна оказаться дома непременно.

– Тебе больно, мальчик, – склонила голову Сайлле. – Отхлебни сладкого питья, отведай вкусной еды, и ты забудешь боль. Людям всегда бывает тяжело, когда они здесь оказываются. Слишком часто они в своей жизни скрывают правду о своих желаниях, и потому после смерти высвободившиеся страсти глубоко вгрызаются в их души. Печально это видеть.

– Но где они? – спросил Каспар. – Где все люди? Тут кругом только старейшины и лесничие, а прислуживает им лишь крохотная горстка смертных.

– В лесу, разумеется – если не считать тех, что находятся в замке Абалон. Все должны отправляться в лес. Иные задерживаются там надолго, прочие спешат. Все должны преодолеть опасности леса прежде, чем достигнут Аннуина.

– А кто попадает в замок?

– Те, кто пытается обмануть смерть, – грустно ответила Сайлле. – Они остаются в подземельях замка до тех пор, пока Круг не решит, что с ними делать, или пока их не убедят следовать дальше по доброй воле.

– Долго ли это?

– Убеждают их быстро, лесничие умелы. А вот членам Высокого Круга договориться друг с другом бывает нелегко. Страйф, например, всегда со всеми спорит. А время идет… Здесь трудно сказать, сколько лет…

– Лет?!

– Да, конечно, лет. Десятки, может быть – сотни. Каспар оказался на грани отчаяния.

– Видишь ли, – продолжила Сайлле, – мы лишь хотим, чтобы они перешли в следующую часть круга, где их ждет совершенное блаженство и забвение, а после – рождение вновь. Но некоторые этого не хотят. Они предпочитают страдать в надежде вернуться к своим любимым… Или к своим врагам. Сама я этого не понимаю, однако и боль их переносить не могу. По моему мнению, их следует отправлять назад. Но Фагос и Нуйн со мною не соглашаются. А теперь ешь и пей. Ничего лучше ты в своей жизни не пробовал.

Каспар рад был принять это предложение, однако тут кто-то наступил ему на ногу. Он хотел было возмутиться, но понял, что это не один из яркоглазых золотоволосых жителей Ри-Эрриш, а человек, хоть и необычно одетый.

Человек смотрел на Каспара суровым взглядом и твердо произнес:

– Ничего не трогайте. Не пейте яблочного вина.

– Что за глупости? Отведай, тебе станет лучше, – проговорила Сайлле материнским тоном.

– Ничего не трогайте. Тронете – никогда не вернетесь домой.

– Лесничие! – воскликнула Сайлле. – Лесничие, уведите это существо! Уведите!

Ее голос взметнулся, словно порыв ветра, и немедля несколько лесничих подскочили и ухватили несчастного за руки. Одет он был в старомодную котту и штаны – такие носили еще лет семьсот назад, а говорил в торра-альтанской манере и чуть с придыханием, как Брид.

– Не троньте их еду, сир, – еще раз крикнул незнакомец, когда его уже тащили прочь.

Брид держала в руке яблоко, но теперь замерла, не откусив. Сидевший рядом с нею мрачный мужчина, Тинне, яростно приказал:

– Ешь!

– Не буду! – Брид встала, прижимая к груди Свирель. – Если вы нас не выслушаете, я отправлю Свирель в небытие, туда, где вы ее никогда не найдете. Я Одна-из-Трех и обладаю необходимой силой.

Только бы они не догадались, что это блеф, подумал Каспар и в то же время улыбнулся. Наконец-то! Вот она, настоящая Брид. Должно быть, это оттого, что здесь нет Талоркана и некому ее смущать.

– Вы пытались обмануть нас, – сказал он громче, чем собирался, – подсунули заколдованную еду. – Каспар схватил стоявшее перед ним блюдо и швырнул через весь стол, так что из перевернутых чаш полилось вино и молоко. – А обещали нам честный суд!

Что за мерзость! Бессмертные с ним играют, дурачатся, как будто его жизнь семена одуванчика, которые можно сдуть просто так… Каспару хотелось домой.

– Если мы вернем вам Свирель Дуйра, отпустите ли вы нас?

– Отчего бы и нет, милый, – мягко ответила Сайлле. – Успокойся и выпей яблочного вина. Я знаю, что оно тебе понравится. Боль пройдет.

Она протянула Каспару сияющий бокал, и тот, ничего уже не боясь, вышиб его у Сайлле из рук.

– Лесничие! – закричал Страйф. – Усмирите это существо! Сайлле, что ты делаешь? Вечно ты всем сочувствуешь, а у нас из-за тебя неприятности. Пора бы научиться не жалеть таких, как он. Они похитители времени, они вне закона. А наше дело – следить, чтобы все подчинялись закону богов. Их надо наказать.

– Но не без суда, – объявил Дуйр. – Все они должны пойти под суд.

Двенадцать членов Высокого Круга принялись спорить между собой, а тринадцатый, Страйф, кричал лесничим:

– Уведите этого раба!

– Ты бесчувственный, – укорила его Сайлле. – Ты не дал им ни малейшей возможности. Это из-за тебя у нас неприятности.

Каспара потащили в ту же сторону, что и человека в котте. На этот раз лесничие не стали пользоваться маги ей и просто силой погнали юношу вниз по винтовой лестнице, в темноту. Появившийся откуда-то Талоркан с факелом в руке не скрывал удовольствия.

– Хорошо, что тебя убрали. Так мне будет проще разговаривать с той прекрасной леди, что тебя презирает.

– Брид меня не презирает, – крикнул ему Каспар, но его уже тянули вниз по ступенькам.

Сперва Каспару показалось, что он слышит журчание воды. Потом понял: ошибся. Это были стоны и плач множества людей, мужчин и женщин, рыдающих в отчаянии, неспособных забыть, неспособных спрятаться от собственных чувств. Каспар вздрогнул. Он оказался в подземельях посмертия. В аду.

Лестница привела в длинный темный коридор, целиком, высеченный в камне. В стенах невысоко над полом виднелись забранные решетками отверстия, и оттуда доносились жалобные крики терзаемых душ. Человеку, что говорил с Каспаром на пиру, было трудно идти, он все время спотыкался и держался за стену, чтобы не упасть. К концу пути бедняга совсем задыхался. Талоркан достал связку ключей, открыл дверцу всего фута в два высотой и в два шириной и пихнул человека туда. Потом запер и погнал Каспара дальше по темному тоннелю.