Властелин Некронда - Уэлч Джейн - Страница 14

На рыхлом, вязком песке ноги скользили и разъезжались. Каспар быстро начал уставать. На миг ветер чуть приутих, и юноша сделал остановку, чтобы посадить Руну и Трога на коня позади Май – повыше, где легче дышать. Тяжеловесный, неуклюжий Трог безжизненно обвис на руках, так что закинуть его наверх удалось лишь с помощью Май. Руна, хотя и выше змеелова, была поджарой и тощей, поднять ее не составляло труда – но вот сидеть в седле волчица наотрез оказалась. Возмущенно взлаяв, она тяпнула Каспара за палец, спрыгнула и, вся ощетинившись, глухо зарычала.

Каспар отскочил. Земля у него под ногами вдруг вздыбилась, зашевелилась, во все стороны посыпались реки песка. Перрен! Он каким-то образом умудрился подкараулить их, застать врасплох. Горовика было трудно узнать: круглое лицо осунулось, глаза ввалились, огромные ручищи обветрились. Он неровной походкой надвигался на своих бывших спутников.

– Воды! – с растрескавшегося лица слетело еще несколько бело-серых хлопьев.

– Перрен, друг мой, у нас есть вода! – Каспар поспешно отцепил от седла Огнебоя флягу и швырнул ее горовику. – Перрен, это я, Спар. Идти уже недалеко – а там у тебя будет сколько угодно воды. Осталось всего полмили.

Перрен одним глотком осушил тыкву.

– Еще! – прохрипел он.

Каспар кинул ему еще две тыквы и, наконец, последнюю, надеясь, что воды хватит, чтобы привести горовика в чувство. Но Перрен все так же, пошатываясь, брел вперед, слепо размахивая руками перед собой. Огнебой тревожно захрапел.

– Воды! – вскричал Перрен и, рванувшись вперед, ухватил коня под уздцы.

Жеребец поднялся на дыбы, отчаянно брыкаясь. Май завизжала, обхватывая обеими руками шею скакуна. Но уже в следующую секунду ее ухватила здоровенная грубая лапища. Бросившись на Перрена, Каспар молотил по нему кулаками, пока не разбил руки в кровь, – но все безрезультатно. Стащив Май с седла, Перрен вцепился зубами ей в ногу. Девушка вдруг обмякла, бессильно болтаясь, словно новорожденный ягненок в пасти свирепого волка.

Каспар инстинктивно потянулся к луку. Если попасть Перрену в глаз, возможно, это его проймет. Но юноша все не мог решиться. Стрелять слишком опасно, ведь так легко вместо горовика ранить Май. Может, Огнебой сумеет залягать врага?

Пока он стоял, не в силах решиться, Руна яростно вцепилась в горовика. Тот одним взмахом свободной руки отшвырнул ее. Волчица покатилась по песку, точно сухой листок, и, едва сумев остановиться, спружинила и вновь бросилась в атаку. Трог тем временем подпрыгнул и повис на руке у Перрена. Тоже безрезультатно. Горовик словно не замечал болтающегося на нем пса. Он поудобнее ухватил Май обеими руками и, похоже, собирался обглодать, как куриную ножку.

– Перрен! Нет! Отпусти ее! Это же мы! Это Спар. Не трогай ее! Перрен! Перрен!

Однако Перрен – если только существо, обитавшее в этой надтреснутой раковине, все еще было прежним Перреном! – не слышал. Каспар сейчас мог думать только о Май. Без всяких колебаний он мгновенно раскрыл висевший на шее ларчик и нащупал Яйцо. Он сам не знал, какого именно зверя собирается вызвать, не принимал никакого сознательно решения. Он просто молил о помощи.

В этот миг Перрен отбросил Май в сторону и ухватил Каспара за горло.

– Воды! – гремел он. – Принеси мне воды! Каспару казалось – Перрен вытрясет из него всю душу. В голове помутилось, все заволокла клубящаяся тьма. Прямо перед глазами у него оказалась круглая голова с огромным безгубым ртом. Рот распахнулся, Каспар заглянул туда – и увидел лишь море. Услышал рев волн, почувствовал вонь гниющих водорослей.

Внезапно он с головой ушел глубоко под воду. Он больше не был повелителем Яйца. Магия Некронда поглотила его, превратила в одно из существ, навеки изгнанных в Иномирье. Юноша барахтался в воде, силясь выбраться на поверхность. Легкие разрывались от недостатка воздуха. Каспар не сомневался, что очень скоро утонет. Он плыл вверх и вверх, но никакой поверхности не было и в помине. Перед глазами завертелись черные круги, сознание начало меркнуть. Каспар знал: ему полагалось уже сто раз утонуть, захлебнуться – однако тело его каким-то непостижимым образом сохраняло жизнь. Похоже, хотя он не мог дышать, но и утонуть тоже не мог.

В воде кругом кишели гигантские кальмары и осьминоги. Морские чудища ожесточенно боролись меж собой, игнорируя чужака, точно такое мелкое создание и внимания-то никакого не заслуживало. По мере того как он плыл все выше, вода постепенно становилась бледнее. Юноша ожидал вот-вот увидеть сияние солнца, но вместо этого сквозь толщу воды начало пробиваться слабое бледно-голубое свечение, которое он сперва принял за свет луны.

Каспара обуяло безумие. Сейчас для него существовала лишь одна цель, одна задача – выбраться на поверхность, добраться до этой луны, света жизни далеко вверху, маяка, что выведет его домой. Он заблудился. Юноша не знал, где находится, но понимал, что утонул в призрачном мире и останется там навсегда, если не сумеет достичь света. Он плыл все вверх мимо исполинских чудовищ, видел, как бьет хвостом легендарный кракен. Где-то над головой бурлила и пенилась поверхность моря, но юноша никак не мог добраться до света. О, если бы только подставить руки под луч! Милосердное сияние вернуло бы его обратно, в реальный мир!

Каспар попытался стряхнуть наваждение. В воде было ужасно холодно и это наконец его чуть отрезвило. А вместе с ясностью пришла и мысль о Некронде. Каспар потянулся к ларчику.

Яйцо! Можно воспользоваться им! Оно спасет отовсюду, куда бы его ни занесло. Но где же оно? Ларчик исчез. Пропал с шеи. Перрен! Наверное, это Перрен сдернул его, когда схватил Каспара. И уж конечно, воду призвал тоже не кто иной, как Перрен. Его воля каким-то образом открыла магический канал в Иномирье. И по этому каналу Каспара втянуло прямиком в ледяное море.

Изголодавшиеся легкие Каспара взывали о воздухе. Кругом плавали твари, одна страшнее другой. Яйцо! Яйцо перенесло его сюда – а значит, Яйцо сумеет и вернуть обратно. Но станет ли Перрен пытаться вызвать его из Иномирья?

Юноше только и оставалось, что плыть и плыть, вконец отчаявшись выбраться на свет. Внезапно что-то ощутимо толкнуло его сзади, чуть приподняло. Через миг Каспар оказался в самом центре клубка извивающихся щупальцев. Исполинский черный осьминог схватил его, немного повертел и пренебрежительно откинул в сторону.

Каспар из всех сил вцепился в ближайшее щупальце, осознав вдруг, что этот осьминог одержим тем же навязчивым желанием, что и он сам: выбраться на поверхность. Быть может, этакому чудищу хватит сил и энергии преодолеть подъем?

Осьминог рванулся вперед, унося юношу за собой. Вода кругом пенилась, боль в легких стала почти нестерпимой, леденящий холод усилился. Но Каспар знал: если он не сумеет достичь света, муки эти не прекратятся никогда. Лишь свет сулит ему избавление.

И вдруг он оказался на поверхности – задыхаясь, ловя ртом воздух. Однако воздух оказался разреженным и очень холодным. Он немилосердно пронзал легкие, не принося тепла жизни, на которое так уповал Каспар.

Молодой воин инстинктивно поднял глаза к луне – огромной, сияющей, совершенно невиданной. Она была даже больше, чем бывает луна, когда на нее смотришь высоко в горах ясной ночью.

Только вот это была вовсе не луна!

Юноша отчетливо видел нежную белую гладь с тоненькими голубыми прожилочками. Сейчас поперек них протянулась безобразная черная полоса. Вот она скрылась за набежавшим облачком.

То был Некронд… Некронд размером с луну.