Властелин Некронда - Уэлч Джейн - Страница 22

Вот если бы находиться ближе к Некронду, чем прочие здешние твари, возможно, некий шанс еще был бы. Скажем, если бы Май случайно подобрала Яйцо, она бы могла отворить для него ворота домой. Юноша поднял голову и протянул руки наверх, вновь готовый к борьбе.

Но если чудовище, в которое превратился Перрен, сожрало Май – откуда ждать помощи? Руки Каспара безвольно опустились, голова поникла. И все же надежда остается всегда. Если непрестанно бороться, быть может, не сегодня, не завтра, не в этом году, но хотя бы через тысячи лет кто-нибудь поднимет Некронд и вытащит его, Каспара, отсюда. Да, его могут спасти – при условии, что он будет к Некронду ближе всех. Надо плыть и не терять надежды, потому что, как ни взгляни, обрести свободу через тысячу лет гораздо лучше, чем остаться здесь навеки. Вечность. Вечность гораздо длиннее тысяч, даже миллионов лет. Вечность – это что-то непредставимое. Юноша упрямо помотал головой. Кто-нибудь обязательно найдет его. Ему тут не место!

Ярость, гневная обида на несправедливость судьбы подстегнула волю Каспара. Он оттолкнулся от дна и поплыл наверх. Надежда вновь мало-помалу разгоралась в нем. А что, если попробовать покричать?

– Май! – вопль его прорезал толщу воды струйкой пузырьков. – Май, найди меня!

А вдруг она мертва? Да и вообще, с какой стати ей искать его, ведь он так грубо оттолкнул бывшую возлюбленную? Даже здесь, в бездне морей Иномирья жгучая горечь ревности все так же терзала сердце молодого торра-альтанца.

Если от Май помощи ждать не приходится – от кого же тогда? Остаются только Перрен и животные. Смешно и думать, что кто-то из них сумеет понять происшедшее. И все же внутренний голос подсказывал Каспару сделать ставку на Огнебоя. Верный скакун ни за что не покинет своего хозяина. Бой – единственный, кто безраздельно принадлежит ему, Каспару. Возможно, эти узы окажутся крепче прочих. Может, их хватит, чтобы преодолеть бездну. Тем более у Огнебоя больше всех шансов выжить в пустыне, даже если все остальные члены маленького отряда погибнут.

– Бой! – что есть сил закричал юноша. – Бой, услышь меня! Помоги мне!

Он рвался наверх, судорожно хватаясь за пронизанный брызгами воздух, пока удар чьего-то могучего хвоста не сшиб его обратно. Однако на сей раз Каспар не собирался так легко сдаваться. Он безгранично верил в своего скакуна. Огнебой один из всех наверняка услышит зов хозяина. Каспару всегда казалось, что лошади куда более остро реагируют на Некронд, чем люди. Энергично работая ногами, он подплыл к рогатому киту и залез на твердую, шершавую спину. Кит и не почувствовал столь ничтожного седока. Юноша стоял почти по пояс в воде. Холодный воздух рвал тело на куски. Зато определенного успеха Каспар все-таки добился: теперь он находился ближе к Некронду, чем все прочие морские твари.

Вытянувшись во весь рост, он снова принялся звать коня:

– Бой! Бой! Я здесь! Найди меня!

Каспар все звал и звал, прекрасно понимая, что вся его надежда – просто бред сумасшедшего: конь ни за что не сумеет правильно понять ситуацию, даже если и услышит его. Ну и пусть бред – все равно, кроме Огнебоя, ему сейчас надеяться не на кого, значит, остается цепляться за последнюю соломинку.

Подняв голову, он уставился на огромное око Некронда. Внезапно мраморную поверхность Камня прорезала яркая вспышка. Она молнией осветила все небо, пронзила тучи и ударила в далекий берег.

– Нет! Нет! – закричал Каспар, взывая к висевшему в вышине шару. Он-то надеялся, эта вспышка света ищет его. – Я здесь! Бой!

Внезапно сердце у него остановилось. К небу начал подниматься призрачный поток белого пара, а вслед за ним – темный смерч, что заострился, принял форму стрелы и скользнул в щель, что перечеркивала матовую гладь.

В висках Каспара вновь запульсировала боль. В полном отчаянии он рухнул обратно в воду.

Май завизжала. Все потемнело. Девушка ничего не видела, не слышала и не ощущала. Внезапно все пять чувств разом вернулись к ней. Очнувшись, она захлебнулась и закашлялась.

Повсюду крутом была вода. Вода падала с неба сплошным потоком, точно кто-то там, наверху, поливал землю из огромного ведра. Горовик отшвырнул девушку в сторону и принялся горстями ловить эту воду, жадно пить, лакать. Живот у него раздулся. Горовика начало рвать, он извергал мутную сероватую жидкость, но тотчас же снова принимался пить. Май закашлялась, давясь и задыхаясь, и потихоньку поползла в сторону. Нога от боли занемела и не двигалась.

Хорошо еще, кость уцелела и, кажется, могла выдерживать вес тела. Но при малейшей попытке согнуть ногу бедняжку пронзала мучительная боль. Еще по тем временам, когда Май помогала Морригвэн лечить молодых солдат после тренировок, она запомнила: сильные ссадины, раны мягких тканей, могут быть куда болезненнее иных переломов.

Беглянка оглянулась, выискивая глазами Руну и Трога. Волчица тянула ее зубами за край платья, призывая вставать, а вот Трог трусливо пытался удрать от сверхъестественного водопада. Небо словно разверзлось. Вода, что струилась по лицу Май, оказалась соленой. Май подстегивала себя мыслями о том, что должна спастись ради своего еще не рожденного ребенка – ребенка Талоркана. Хотя из-за этого ребенка Май утратила любовь Каспара, однако дитя было для нее дороже всего на свете.

Май огляделась по сторонам. Спар! Его нигде не было видно.

Как Май ни злилась на молодого дворянина, он был ей вовсе не безразличен. Конечно, он никогда не умел найти к ней правильного подхода: клялся в любви, а через миг уже страдал по своей ненаглядной Брид. Май не думала, что подобная жестокость, небрежение ее чувствами объясняются разницей в их общественном положении. Если подумать, то кто он и кто она? Наследник замка и простая служанка. Конечно, опекуном ее был сам барон, но все равно они с Пипом – дети дровосека, а дровосеки в глазах обитателей замка занимали самую низшую ступень социальной лестницы. Но Каспар не проявлял уважения к чувствам своей подруги вовсе не из-за ее низкого сословия. Слишком уж он был молод, неискушен в любви. Не умел еще разобраться в себе.

Будь это Халь, Май бы все поняла. Халем владело лишь откровенное и жгучее вожделение, совладать с которым он и не пытался. Вожделение – вещь более явная, более понятная, а потому в чем-то честнее тех сложных, запутанных чувств, что руководили Каспаром, его высокой любви.

– Спар! – снова закричала девушка. – Спар, где ты?

Она любила его, с самого начала любила. Она так долго ждала его – и вот, когда он уже готов был доказать свою любовь, сама же все испортила, отдавшись Талоркану.

– Спар!

Не переставая кричать, Май кинулась в набежавшее озерцо. Волчица, скуля от ужаса, бросилась за ней. Девушка чуть не по колено увязала в песке, но упорно рвалась к Спару, лежавшему лицом вниз в солоноватой воде.

– Спар! Очнись! Вставай! Май в страхе перекатила его на спину. Юноша не пошевелился.

Май попыталась вытащить его на берег – но не смогла, мешала раненая нога.

– Перрен, помоги!

Вместо Перрена на выручку примчался Трог. Ухватив хозяина за воротник, он что есть сил принялся тянуть – и даже умудрился слегка сдвинуть Каспара с места. Но на большее пса не хватило.

– Перрен, помоги! – Май надеялась, горовик уже пришел в себя. Однако тот уставился на нее вытаращенными глазами, вид у него был совершенно пьяный. Только сейчас девушка заметила у него в руках Некронд. Этот глупец вызвал воду из Иномирья. Что за безумие! – Перрен! Нам нужна твоя помощь!

Поддерживая Каспара, она прижала ухо к груди юноши. Он не дышал! Кожа приняла мертвенно-меловой оттенок, а невидящие глаза, не мигая, смотрели прямо в ослепительное небо.

– Спар!

Он не мог утонуть так быстро. С ним случилось что-то еще. Наверное, Огнебой, вырвавшись, лягнул копытом или, скорее, Перрен оглушил ударом тяжелого кулака, когда вырывал у него Некронд. Но как бы там ни было, Каспару нужна помощь, надо действовать.

Девушка панически призывала Перрена на помощь, но, похоже, вода ничуть не прояснила его ум. Горовик сидел на песке, подкидывая Яйцо в воздух, безудержно хихикая и все повторяя: «Воды! Воды!», точно нашел ключ к самой жизни.