Властелин Некронда - Уэлч Джейн - Страница 62

Каспар привязал малышку себе на грудь, как это делала Май. Две маленькие ручонки цепко впились в одежду, малышка улыбнулась и лукаво заворковала. Юноша прижал ее к себе, и она заворковала еще веселее.

С легкой душой он двинулся в путь. Мерная поступь пони очень скоро укачала обоих, и, подремывая в седле, Каспар почувствовал, что теперь, когда на руках у него лежит ребенок Май, боль утраты стала чуть меньше.

– Прости, Изольда, я думал, что поступаю правильно, оставив тебя на попечение женщин, – виновато пробормотал он.

Трог беспрестанно задирал козу. В конце концов, выведенный из себя, Каспар ухватил пса за шкирку и втянул в седло. Но даже и там терьер барахтался, скулил и хищно поглядывал на козу.

– Трог, а ну, перестань! – рявкнул торра-альтанец.

До него постепенно начало доходить, что на самом-то деле больше всего его раздражает постоянный плач малышки. Хотя юноша кормил ее, менял пеленки и пытался развеселить, легонько подбрасывая перед собой, девочка не умолкала. Когда ему начало казаться, что все, больше он не вынесет, малютка внезапно уснула. Теперь можно было ненадолго расслабиться и спокойно подумать, хотя коза постоянно шарахалась от Трога и натягивала поводок, а коротконогая лошадка сердито брыкалась. Но вот как раз за пони-то он и не волновался – такая крепкая ширококостная животинка могла легко снести и большую тяжесть.

– Ну вот, Изольда, – произнес Каспар вслух, радуясь, что ему снова есть с кем поговорить. – Что делать-то будем?

Вообще-то ему нередко приходилось беседовать с Трогом, но человек, пусть даже неразумный младенец, который все равно спит и ничегошеньки не понимает, это же совсем другое дело. Однако когда Изольда проснулась, он начал подозревать, что она понимает большую часть его слов. Эти глаза, огромные детские глаза следили за ним так пристально и так живо, что становилось даже как-то не по себе. Их цвет заметно изменился, приобрел занятное сходство с Брид – у той тоже были такие же большущие, ярко-зеленые глазищи.

Вот у Май глаза были карими. Вообще-то Каспар надеялся, что Изольда будет похожа на мать, надеялся, что какая-то частица души Май вдруг выглянет на него из глаз ее ребенка. Но нет. Изольда вышла совсем особенной, ни на кого не похожей. Она лежала у него на руках – такая тепленькая, уютная, он всю дорогу баюкал ее и любовался маленьким личиком. Теперь Каспар не намечал никакого маршрута, а предоставил волю лошадке и постепенно заметил, что они направляются на запад, обратно к побережью. Через два дня они взобрались на гряду голых холмов и пересекли линию вырезанных на земле непонятных символов. Здесь кончались владения Урсулы. Каспар облегченно вздохнул, хотя сердце его и сжалось на миг от печали.

– Я думал, что поступаю правильно, но на самом деле не должен был бросать тебя одну ни на минуту, – сообщил он малышке.

Головка ее постукивалась о его грудь, щечка прижималась к рубашке.

– Но места, где бы оставить ЕГО, я так и не нашел, – продолжал юноша, высказывая вслух свои мысли, что снова и снова обращались к Некронду и тяжкой участи стража Яйца.

Еще несколько дней спустя Каспар вдруг придержал коня и сощурился. Море! Невольно, сам того не желая, он вернулся к побережью и глядел теперь на великий Тетис.

– Ох, Изольда, коли уж я не могу найти надежного места, чтобы оставить Некронд, единственное, что остается, – отвезти его домой. Там он был в большей безопасности, чем где-либо еще. По крайней мере мама хотя бы подскажет мне, что делать дальше. Мама…

Он посмотрел на ребенка, всем сердцем вдруг понимая: надо отвезти Изольду к его матери. Только она способна достойно позаботиться о девочке. Надо вернуться домой!

Сидя на вершине утеса и заботливо прикрывая Изольду от ветра, торра-альтанец тоскливо глядел на запад. Огромные волны гулко бились о скалы внизу. И ветер, что поднимал эти волны, всегда дул лишь с запада. Но должен, должен найтись какой-то способ!

– О, Великая Мать, как мне добраться домой? – спросил юноша у ветра, оглядывая побережье.

Урсула, помнится, рассказывала, как нянька пустила ее по воле волн, надеясь, что девочку прибьет к какой-нибудь рыбацкой деревушке на севере. Где есть деревня, там найдется и лодка. А лодка – надежда на возвращение.

Неделю спустя, обогнув несколько совсем крошечных селений, молодой воин наконец набрел на деревню вполне приличных размеров. Сделав глубокий вдох, он решительно поскакал туда. Стук копыт пони по твердой, наезженной земле заглушали пронзительные крики серебристых чаек, что ссорились над отходами, выброшенными с рыбачьих лодок после недавнего улова.

Жители деревушки оказались пониже и похлипче народа Урсулы, зато не в пример цивилизованней и ухоженней лесных дикарей. Они улыбались, кивали и вообще производили впечатление людей дружелюбных, чему Каспар от души порадовался. Вот только любопытством они отличались невероятным. Юноше было практически нечего предложить им в уплату за гостеприимство, но ему и так распростерли объятия и надавали уйму всякой еды, даже рыбную похлебку для малышки.

Радушие этого народа просто поражало, но рыбаки и друг с другом держались точно так же: открыто и дружелюбно. Вскоре Каспар уже настолько освоился, что посвятил их в свои планы. Ему нужна лодка. Он указал на крохотное парусное суденышко и вытащил из кармана несколько золотых монет. Рыбаки вежливо пожали плечами, но никакого интереса к его словам не проявили.

– Мне нужна лодка, – старательно выговорил торра-альтанец на их языке. – Нужно переплыть Тетис.

Для вящего эффекта он несколько раз показал на запад, на себя и снова на запад.

Рыбаки яростно затрясли головами. Несколько человек поднялись с места и принялись разыгрывать целую пантомиму: усердно раздували щеки и поднимали руки, изображая ветер и морское течение, что не позволяет странствовать в том направлении. Один из них на минуту выбежал и вернулся с большим обломком доски. Каспар с интересом увидел, что там вырезано название: «Королева морей Ории». Судя по названию, доска эта осталась от какого-то ориаксийского судна, что потерпело крушение посреди океана.

Похоже, умы рыбаков необыкновенно будоражила эта находка, приплывшая по безбрежным водам из неведомой земли, куда им никогда не суждено попасть. Лишь крохотное послание иного мира добралось к ним по воле прилива и вечно дующих на восток ветров.

Помимо обломка доски к их берегу прибило и несколько бочонков – предмет особой радости рыбаков. По виду бочек Каспар мгновенно понял, что там хранится пиво или вино. Должно быть, их во время шторма просто смыло за борт волной.

Старейшина деревни любовно похлопал по бочонку, вытащил длинную тонкую затычку, нацедил в деревянный кубок темно-золотистой жидкости и с поклоном протянул Каспару. Юноша осторожно глотнул. Крепкий свежий напиток обдирал горло. Но все равно, здорово.

– Ориаксийский мед, – вынес вердикт юноша. – Любимый напиток борона Бульбака. Ценится по всему королевству.

Само собой, рыбаки не поняли ни слова, но ему было так приятно произнести это вслух. Точно весточка с родины.

Гостеприимные селяне принесли еще еды, а детишки сбежались поиграть с маленькой. Трог деловито сновал взад и вперед по берегу, обнюхивая каждый камень, нет ли под ним морских змей. Пока что поиски, к глубокому удовлетворению Каспара, успехом не увенчались.

– Пробудем здесь еще три дня, – сказал юноша Изольде. – Пока луна не станет полной.

Малышка следила за ним с пристальным интересом. Он опустил ее на песок, но Изольда все пробовала запихивать его в рот, а когда Каспар снова взял ее на руки, сердито расплакалась.

– Ну-ну, сейчас мы найдем, чем тебе поиграть, – пообещал он, скидывая медвежью шкуру, чтобы уберечь крошку от песка. – Хочешь свою руну?

Юноша снял с шеи малышки шнурок и, глядя, как Изольда забавляется с руной, ощутил вдруг непонятное умиротворение. Пусть он все не мог придумать способ вернуться домой, общество ребенка приносило ему огромное облегчение. Изольда то вертела руну в ручках, то принималась ее сосать.