Жизненная сила - Уэлдон Фэй - Страница 28

Нам не следовало насмехаться над Анитой: нашим долгом было сблизиться с пей, помочь ей, отшлифовать ее манеры и добиться их утонченности, объяснить, в чем она заблуждается, посоветовать ставить на стол подогретые тарелки, если уж еда подается чуть теплой, но мы не тратили на нее ни времени, ни сил. Ровно без пятнадцати одиннадцать Анита смотрела на часы и гнусаво напоминала Лесли о приходящей няне, а он делал вид, что не расслышал. Она нервничала, краснела, дулась, и к половине двенадцатого Лесли наконец сдавался и уводил ее. Остальные вздыхали с радостью и облегчением, а потом мучились угрызениями совести.

Когда я вспоминаю об Аните, мне почему-то представляются заломленные, огрубевшие от работы руки. Я вспоминаю, как слушала объяснения Лесли, лежа рядом с ним в постели, принадлежащей ему и Аните: «В довершение всего она страдает паранойей. Она тайком читает мои дневники, надеясь поймать меня с поличным. Она убеждена, что я изменяю ей, хотя я не давал ей ни малейшего повода для подозрений».

Помню, я подумала о том, как жаль, что Лесли женат на тупой, нудной, параноидальной женщине, и задалась вопросом: зачем он вообще женился на ней? И почему я вышла за Эда — ведь стоило мне немного подождать, и моим мужем мог стать более великодушный, сексуальный, талантливый и, если уж говорить начистоту, менее самодовольный человек. Мужчина, с которым я познала вкус изнеможения, уставала от секса так, что мне хватало сил только на то, чтобы принять душ, одеться и успеть уйти домой, пока не вернулась Анита. В душевой Аниты и Лесли на веревочке висело мыло в форме Микки-Мауса. Ничего подобного я никогда не видела. В нашем кругу белое мыло без запаха скромно лежало на белых подставочках: Винни был убежден, что функциональность — это красота, а красота — в первую очередь функциональность. Впрочем, и в те времена Розали предпочитала ярко-розовое мыло с ароматом роз.

В тот раз домой меня позвали дети, а не Эд. Их беспомощные голоса до сих пор звучат у меня в ушах. «Мама, мама, ты нужна нам. Мы еще не выросли, ты должна кормить нас, уделять нам внимание, утешать, защищать от большого мира, пока не придет время нам покинуть гнездо, и тогда мы так рванемся к двери, что собьем тебя с ног! Мама, мамочка, вылезай из постели любовника, возвращайся домой и поскорее накрывай на стол. Ты нужна нам дома, твое дело — выскакивать из супружеской постели, едва прозвенит будильник, и делать вид, будто ты всем довольна — конечно, если у тебя не подгорят тосты. Мама, мы же не просили рожать нас. Ты сама подарила нам жизнь, вот и изволь заботиться о нас!»

Читатель, мне трудно переходить к этому эпизоду. Описывать, как вышло, что мы с Лесли летним днем очутились вдвоем в кабинете, когда его секретарша ушла в отпуск, а ее временные заместительницы оказались либо слишком неопытными, либо требовали большое жалованье и не соответствовали вкусам Лесли, и он попросил: «Расскажи мне все, Нора». Пожалуй, я предпочла бы появиться у него в кабинете по волшебству, по прихоти судьбы, даже не подозревая, чем все это кончится.

Но в реальности дело было не так. Вопрос о моей работе решился на одном из ужинов у супругов Бек (в новом стиле), пока Анита пыталась приготовить баранину с абрикосами, которую в конце концов недожарила и подала почти сырой (Джослин пережаривала мясо, Анита — недожаривала). Тем временем я переглянулась с Лесли и на секунду помедлила, прежде чем отвести взгляд. Продолжение было таким.

Лесли . В офисе накопилась гора писем, на звонки некому отвечать. Мы совсем сбились с ног. Лучше бы я закрыл контору в начале сезона отпусков. Это какой-то кошмар!

Эд . Почему бы тебе не попросить помощи у Норы? Она ищет работу на июль.

Анита . Лесли, как ты думаешь, баранина уже готова?

Эд . Сказать по правде, с начала июля она могла бы работать, если бы нам не пришлось грузить машину на поезд в Бордо и везти ее через всю Францию.

Анита . Почему же вы не взяли машину напрокат?

Лесли . Предупреждаю, Нора: компания «Эджи, Бек и Роулендс» славится тем, что требует полной самоотдачи, а платит мало. И кроме того, все считают меня деспотом. Но если ты готова рискнуть, я не против.

Эд . Ну, что скажешь, Нора? Несколько недель дети обойдутся без тебя.

Анита . Почему же ты не предложил место секретаря мне, Лесли? Ты в первую очередь должен был обратиться ко мне.

Лесли . У тебя и без того полным-полно хлопот по дому, дорогая.

Анита . А разве у Норы их нет?

Лесли . По-моему, баранину надо поставить обратно в духовку, Анита.

Лесли . О Господи!

Лесли . Только постарайся не испачкать это нарядное коричневое платье соусом. Неси осторожно.

Но Анита все-таки пролила соус и расплакалась, уверяя, что сильно обожглась, чего никак не могло быть. Наверное, она просто чувствовала себя несчастной. К тому времени она была уже беременна.

Пожалуй, я взялась за эту работу из любопытства, чтобы выяснить, почему Лесли женился на Аните. Но если вы поверите этому, значит, поверите чему угодно: с моей стороны это был пробный шар.

— Нора, — наконец попросил Лесли Бек по прошествии двух унылых недель моей секретарской работы, в течение которых он часто уезжал на осмотры строительных площадок, а я назначала встречи с клиентами, оплачивала счета, когда их присылали в третий раз, выписывала и отправляла счета, изредка — письма местным властям и градостроительным комиссиям, расшифровывала и перепечатывала записи телефонных разговоров. — Расскажи мне все, Нора.

— О чем?

— О том, почему ты несчастна.

— Я счастлива.

— Неправда. Я же вижу по твоим глазам.

В этот момент позвонил мистер Эджи, и Лесли отошел, оставив меня погруженной в размышление о моем несчастье и недовольстве.

Я ушла в туалет и уставилась в зеркало, проверяя, можно ли прочесть истинные чувства в моих глазах. Что можно заметить, если я постоянно улыбаюсь, подобно многим людям? Вошла Хлоя и спросила, чем я занята. Я объяснила, что ищу на своем лице признаки того, что я несчастлива. Хлоя засмеялась и сообщила:

— Это испытанный прием. На мне Лесли его уже пробовал.