Дикая магия - Уэллс Энгус - Страница 28

Теперь нахмурился Каландрилл.

— Но ведь ты сам говорил, что Рхыфамун может попробовать добраться до Фарна через эти горы — тщательно взвешивая каждое слово, произнёс он. — Ты сказал: через горы либо Анвар-тенг. Но если и тот, и другой пути так сильно охраняются, то как он доберётся до Фарна?

— Я утверждаю, что пересечь Боррхун-Мадж невозможно простому смертному, — медленно пояснил вазирь. — а существование ворот в Анвар-тенге хранится в строжайшей тайне. Но… — Он замолчал и вздохнул, лицо его вдруг ещё более постарело. — Но… у Рхыфамуна в руках «Заветная книга», так ведь? А книга сия является одновременно и его проводником, и его хранителем. Она, без сомнения, приведёт Рхыфамуна к воротам и поможет ему выжить в Боррхун-Мадже.

Смысл его слов ударил Каландрилла как острый меч; он с трудом перевёл дыхание и хрипло спросил:

— Значит ли это, что, добравшись до цели — до Анвар-тенга или до гор, — он одержит победу?

Очен внимательно посмотрел Каландриллу в глаза и вновь покачал головой, пояснив с некоторым сомнением в голосе:

— Сие возможно, но вовсе не обязательно. Дабы пройти через ворота, сначала ему надо добраться до Анвар-тенга и войти в город в новом теле, что не так уж и просто. Скорее всего, ежели он выберет этот путь, то вступит в союз с восставшими в надежде, что осада будет успешной и что в последующей неразберихе он войдёт в город. Для того же, чтобы пересечь Боррхун-Мадж, ему надо сначала до него добраться, но даже с «Заветной книгой», надеюсь, ему это быстро сделать не удастся. С благословения Хоруля мы перехватим его до того.

— А если нет? — прямо, как обычно, спросил Брахт. Каландрилл молчал, поражённый. — Ежели мы все-таки его не догоним и он доберётся… ну туда, что за горами?

— Тогда те, кто может, должны будут последовать за ним, — заявил Очен. — Пересечь Боррхун-Мадж или пройти через ворота — ещё не все. Даже после того, как Рхыфамун найдёт опочивальню Фарна, его надо ещё пробудить.

— Те, кто может? — переспросила Катя. — Что ты хочешь этим сказать?

— То, что заклятие, наложенное на ворота, и близко не подпустит к ним большинство смертных, — пояснил вазирь. — Были уже в прошлом неоднократные попытки людей моего призвания уничтожить Безумного бога, но уничтоженными оказались они.

Брахт горько рассмеялся, опустошил кубок и сказал:

— Наши шансы тают с каждым днём.

— Значат ли твои слова, что ты намерен повернуть вспять? — спросил Очен елейным голоском. — Ещё не поздно.

— Все люди смертны. — Керниец был то ли озадачен, то ли оскорблён. Наливая ещё вина, он покачал головой — Разве это достаточная причина, чтобы сдаваться?

— Нет, это не причина, — пробормотал Каландрилл, которого тут же поддержала Катя.

Чуть помолчав, она добавила:

— Как ты думаешь, мы выживем?

— Вам уже доводилось проходить через ворота, так ведь? — Очен твёрдо посмотрел в серые глаза девушки. — И вы выжили. Разве гадалка в Лиссе не предсказывала вам троих? Древние в Гессифе не повторили того же? Я уверен, что вы трое выживете, даже если весь мир развалится.

— Трое? — Каландрилл взглянул на Ценнайру, едва не схватив её за руку. — Нас теперь четверо, а может, и пятеро, если принимать во внимание и тебя.

— Пока — да. — Очен согласно кивнул и тоже посмотрел на Ценнайру. — Я уверен, что вас четверых соединили Молодые боги. А я окажу вам всяческую помощь, коя окажется в моих силах. Но если понадобится, чтобы вы вышли в другой мир… Я не знаю.

— И ты даже не попытаешься? — поинтересовался Брахт. — А если это будет необходимо?

— Все люди смертны, — передразнил Очен кернийца. — Я не говорю, что не попытаюсь. Я только хочу сказать, что могу погибнуть.

— Мне кажется, в твоих жилах течёт кровь куан-на'форца. — Брахт сверкнул в полумраке белозубой улыбкой, одобрительно рассмеялся, и вокруг голубых глаз его образовались многочисленные морщинки. — Если я обидел тебя, приношу свои извинения.

— В этом нет необходимости, — сказал Очен. — Но я тебе благодарен.

— Значит, если возникнет необходимость, то пойдём мы втроём. — Каландрилл уставился на вазиря. — Стоит ли Ценнайре идти с нами?

Очен с мгновение помолчал, не сводя глаз с кандийки. Ценнайра выдержала его бесстрастный взгляд. Вазирь вдруг вновь улыбнулся, кивнул и сказал:

— Вместо троих вас теперь четверо. Ничего не бойтесь. Госпожа Ценнайра скачет под охраной рода Макузен. Она в безопасности.

— Может, лучше оставить её в Памур-тенге? — предположил Каландрилл.

— Нет! — выпалила Ценнайра. — Я поеду с вами.

Почему она так сказала? Из страха перед Аномиусом или потому что хочет быть рядом с Каландриллом? Она не знала. Знала только то, что не должна их оставлять. Это вдруг стало для неё превыше всего. О причинах она подумает позже.

— Ценнайра… — Каландрилл взял её за руку. — Может статься, что тебе нельзя идти с нами. К тому же Памур-тенг безопаснее, чем поле битвы или Боррхун-Мадж.

— Я не оставлю вас, — горячо настаивала она, думая только о том, как бы его убедить.

Каландрилл сжал ей руку, нежно улыбнулся и сказал:

— Ты можешь погибнуть и в воротах, и в горах. Я не хочу брать на себя такую ответственность.

— И не бери. Оставь это мне, — заявила Ценнайра, удивляясь самой себе: может, и вправду у неё появилась совесть, как однажды цинично заметил Аномиус? — Я пойду с вами.

Улыбка его стала шире, и ей даже стало совестно, когда он взял её за обе руки и произнёс:

— Наше путешествие слишком рискованно, я не хочу, чтобы ты подвергала себя такой опасности. Это наша задача — так записано в Книге Богов. Тебе не стоит рисковать.

Глаза его светились. Ценнайра и без сверхъестественных способностей понимала, что он чувствует. Едва сдержавшись, чтобы не крикнуть, что у неё нет жизни, что ей нечем рисковать, что у неё осталась только надежда вновь стать самой собой и освободиться от всяких хозяев, Ценнайра покачала головой. Подыскивая убедительные слова, она уже и сама не знала, чего больше боится: разоблачения или отказа.

— До Памур-тенга долгий путь, — разрядил обстановку Очен. — Подумаем об этом позже.

Ценнайра благодарно кивнула. Брахт и Катя обменялись удивлёнными, но весёлыми взглядами. Каландрилл покраснел и выпустил руки Ценнайры. Уже не столь уверенно он произнёс:

— Решим в Памур-тенге.

— Сама по себе дорога туда очень опасна, — вставил Брахт.

— Почему? — Каландрилл посмотрел на кернийца. — С нами Очен и воины Чазали. Ты думаешь, что восставшие или тенсаи посмеют напасть на нас?

— Восставшие — нет, — за Брахта ответил Очен. — Тенсаи могут, если обнаглеют. Но боюсь, товарищ твой говорит о другой опасности.

Каландрилл, не понимая, нахмурился.

— Ты уже забыл, что Рхыфамун имеет привычку оставлять после себя колдовство? — спросил керниец. — Помнишь волка у Ганнских скал? А Морраха? А что он сделал с фортом? Неужели ты думаешь, он ограничится только этим?

— Дера! — воскликнул Каландрилл и со вздохом кивнул. — Истинно, я уже и забыл.

— Вполне возможно, — предупредил Брахт, — что впереди, нас ждут новые колдовские творения.