Дикая магия - Уэллс Энгус - Страница 51

— Очен знает, как я выжила. — Помолчав, она вздохнула и спросила: — Ну что, вазирь, кто из нас скажет: ты или я?

Очен снял чайник с костра, разлил чай по кружкам и раздал их по кругу; морщинистое лицо старика было задумчивым и озабоченным, когда он наконец заговорил:

— Во-первых, хочу напомнить, что я с первого вашего шага по этой земле знал, кто вы и зачем пришли. Именно потому я с вами. Наша общая цель — помешать Рхыфамуну пробудить Фарна и уничтожить «Заветную книгу». В ваших душах я видел целенаправленность и надежду. Это то, чего нельзя увидеть в эфире…

— Загадки, — проворчал Брахт. — Говори яснее, Очен.

Вазирь неуверенно кивнул. Ценнайра осторожно высвободила руку из пальцев Каландрилла. Больше она тянуть не могла. Её единственным желанием было рассказать все сразу и увидеть их — его — отношение к тому, что она из себя представляет.

— Я творение мага, — спокойно сказала она. — Меня сотворил Аномиус.

— Аномиус! — рявкнул Брахт, вскочив на ноги и приставив меч к её груди. — Ты его творение?

— Брахт! — воскликнул Каландрилл, пытаясь отвести его клинок. — Ради Деры, ради Ахрда, она спасла мне жизнь!

Керниец отодвинулся от Каландрилла, не отрывая меча от груди Ценнайры. Катя быстро взглянула на Очена и жестом приказала Брахту остановиться, хотя правая рука её тоже непроизвольно опустилась на эфес.

— Аномиус сотворил меня такой, какая я есть, — Ценнайра, начиная цинично улыбаться. Беспечный взор её был устремлён на кончик меча. — Он вытащил меня из темницы Нхур-Джабаля и вырезал мне сердце.

— А мы думали, что Аномиус мёртв, — едва слышно пробормотал Каландрилл, переводя взгляд с Ценнайры на Брахта и с Кати на Очена; в глазах его стояла боль.

— Он жив, — покачала головой Ценнайра, — и ещё как. Он вознамерился заполучить «Заветную книгу» и готов убить Рхыфамуна и всех вас. Но он оставил вас жить только потому, что вы должны привести его к книге.

— А ты его проводник. — Брахт сильнее надавил на меч. — И как ты к нам затесалась?

— Она спасла мне жизнь, — беспомощно повторил Каландрилл.

Нотка грусти в его голосе огорчила Ценнайру; она снова взглянула на клинок: её беспокоил не меч, который не представлял для неё угрозы, а то, что теперь она не сможет смотреть Каландриллу в глаза.

— Аномиус забрал у меня сердце, поместил его в шкатулку и заколдовал её, — продолжала она. — Я не знала, что он так поступит и чего он от меня потребует. Я знала только, что он даст мне силу, о коей человек не может и мечтать.

— И он сделал из тебя своего слугу.

Брахт нажал на клинок, и он слегка разрезал кожу доспехов. И вдруг Очен спокойно, как ни в чем не бывало, словно это была веточка, обхватил клинок древней рукой. К запаху костра примешался запах миндаля, мышцы кернийца напряглись, но он так и не смог воспротивиться силе колдуна. Очен заявил:

— Ты не в состоянии победить такое колдовство, Брахт. Ни моё, ни то, коим сотворил её Аномиус. Спрячь меч в ножны, и давай поговорим как нормальные люди. Хорошо?

— Нормальные? — С мгновение Брахт ещё пытался освободиться от железной хватки вазиря, затем понял бессмысленность своего занятия и сунул меч в ножны сердито поблёскивая голубыми глазами. — Нормальные ты говоришь? Да как может нормальный человек слушать… эту… зомби? Ты маг, так уничтожь её, а иначе она исполнит волю своего хозяина и заберёт «Заветную книгу».

— А я говорю — послушай, — урезонивал его Очен. — И все вы тоже.

Брахт в отчаянии развёл руками.

— Ахрд! — воскликнул он. — Колдун, на чьей ты стороне? На её, на стороне Аномиуса? Она сама себя обрекла! Положи конец её угрозе.

— Если бы я считал, что она представляет угрозу, неужели ты думаешь, я бы этого не сделал? — спросил Очен. — Я разгадал её с первого мгновения.

— И скрыл от нас? — Брахт резко развернулся и посмотрел на Катю, а затем на Каландрилла. — Этот колдун преследует свои цели, он не заслуживает доверия.

Каландрилл, разрываемый сомнениями, предложил:

— Может, все-таки выслушаем его, Брахт? Я не могу поверить в то, что Очен предатель. — И тут же добавил чуть тише, с тоской глядя на Ценнайру: — Как и она тоже. Она держала в руках мой клинок, и он не причинил ей вреда…

Каландрилл посмотрел на Катю, ища её поддержки, но девушка лишь недоверчиво пожала плечами. Враждебность кернийца явно раздражала Очена, и он произнёс:

— Каландрилл тебе ясно сказал — Ценнайра спасла его жизнь, рискуя собственной.

— Ради того, чтобы он привёл её к «Заветной книге», — возразил Брахт. — Только мы втроём, когда мы все вместе, сможем отыскать эту книгу, а ей только и надо, что доставить её Аномиусу. Какие ещё могут быть у неё причины?

— Сядь, — приказал Очен, — и я тебе кое-что объясню. Слушай! — Он повысил голос. Керниец яростно мотал головой, переводя взгляд с вазиря на Ценнайру, с Каландрилла на Катю, призывая друзей возмутиться, словно без их поддержки он чувствовал на себе клеймо предательства. — Выслушай меня, или тебя заставить?

Брехт блеснул глазами на старца, а Катя спокойно произнесла:

— Сядь, Брехт. Очен нам друг, ты должен его выслушать.

Керниец, недовольно бормоча, сел. Плечи его были напряжены, лицо выражало явное недоверие.

— Итак, во-первых. — Очен поднял перевёрнутые кружки, тщательно вытирая их и аккуратно складывая. — Ты и впрямь полагаешь, что я твой враг?

— Ты скрыл от нас её тайну! — воскликнул Брахт, сердито хмурясь. — А что, если и ты жаждешь заполучить «Заветную книгу»?

Очен вздохнул. Катя медленно, тщательно подбирая слова, сказала:

— До сих пор мы видели от Очена только добро, Брахт. Без него Рхыфамун поймал бы Каландрилла в эфире тогда и сейчас. К тому же он запросто мог приказать нас убить.

— Нам самой судьбой предопределено отыскать «Заветную книгу», — резко возразил керниец, не поддаваясь на увещевания. — Мы ему нужны, как и Аномиусу. — Он с непроницаемым лицом повернулся к Ценнайре. — Какие приказания он дал тебе, твой создатель?

Под его холодным презрительным взглядом Ценнайра съёжилась. Она дала полную волю своим сверхъестественным чувствам — какой смысл скрывать их и дальше? — и в холодном утреннем воздухе ощутила злость, граничащую с жаждой крови, — это от Брахта; подозрение, смешанное с сомнением, и осторожность, желание понять и выслушать — от Кати. Каландрилл был потрясён, раздавлен, сбит с толку, его разрывали ярость и отвращение. Очен не выдавал себя ничем, если не считать спокойной решимости довести дело до конца.

Не сводя взгляда с костра, Ценнайра сказала:

— Первоначально он хотел, чтобы я вас нашла и уничтожила, но, когда узнал про «Заветную книгу», про то, что она из себя представляет и какой обладает силой, он приказал принести её и до тех пор вас не убивать.

— Аномиус решил, что мы ищем простую книгу заклятий, — хриплым голосом произнёс Каландрилл, подняв пустые глаза на Ценнайру. — Откуда он выведал про «Заветную книгу»?

Ценнайра помолчала, затем пожала плечами — назад пути уже все равно нет.

— Поначалу он ничего не знал. Но в Вышат'йи я встретилась с Менелианом и выяснила, что вы отправились в Альдарин.

— У Менелиана? — Брахт с ненавистью уставился на неё. — Менелиан наш друг, он нас не предаст, если только… Он ещё жив?

Ценнайра покачала головой, по-прежнему не сводя глаз с костра.

— Он хотел уничтожить меня, я боролась за жизнь…

Каландрилл резко выдохнул.

— Ты убила его, — прохрипел Брахт, — по приказу своего господина ты убила его.

— Я… страшно сожалею, но у меня не было выбора. Менелиан не оставил мне выбора… Либо моя жизнь, либо его.

— Твоя жизнь? — Брахт расхохотался.

— А потом? — спросила Катя.

— Аномиус отправил меня в Лиссе, где я отыскала ваш след. О том, что вы ищете «Заветную книгу», я узнала от кернийцев, от Гарта и Кыфана…

— Ты и их убила? — прорычал Брахт.

— Нет, — Ценнайра отрицательно мотнула головой. — Они люди достойные! Я обманула их, но оставила им жизнь.