Дикая магия - Уэллс Энгус - Страница 84

Каландрилл застонал и вновь прислушался к разговору. В этот момент Зеду заявил:

— Послав гонцов, мы потеряем время, а если и созовём всех сюда, то кто будет охранять город? Я требую, чтобы мы отказались от совета и приняли решение немедля.

— Истинно! — воскликнул один из вазирей. — Я отдаю свой голос Зеду и Очену.

— Очен не имеет права голосовать, — возразил кто-то.

Вдруг словно какая-то внутренняя сила заставила Очена встать на ноги. Стоя с прямой спиной, он зычно заявил:

— Да, у меня нет права голоса, если не считать того, коим обладает каждый из нас, живущий на этой земле: это право выбора между Молодыми богами и Фарном. Я отдаю свой голос за Хоруля и его братьев и сестру. Да, я не принадлежу к вашему числу, но если управляете вы нами таким образом, если таков ваш совет, то я немного потерял, ибо мало чем отличаетесь вы от простых смертных. Мужественный керниец правильно сказал: вы лопочете как дети и приведёте мир к краху. Хоруль! Вы же сами только что признали, что прихвостень Безумного бога провёл вас, заставил пропустить его через ворота! А вы сидите и ругаетесь, как сварливые женщины, хоть и понимаете, что Рхыфамун все ближе и ближе к своему повелителю. — Старец помолчал, обведя вазирь-нарумасу сверкающим взглядом; ни один не посмел возразить или прервать его, словно он околдовал их своим гневом. — Я вновь заявляю: ваша нерешительность на руку Фарну. Я вновь требую: отведите этих мужественных людей к вратам и пропустите их. Они готовы рискнуть своей жизнью, дабы спасти наш мир, а вы… сидите и спорите из-за мелочей, теряя драгоценные минуты. И так вы будете спорить бесконечно до тех пор, пока в мир не вернётся Безумный бог. Проведите их через врата, заклинаю вас, скрепите сердце и пропустите их!

Последние слова он уже прокричал. Установилось долгое молчание, кое нарушено было Зеду:

— Послушаем Очена. Нас порицают, и заслуженно. Мы обязаны пропустить их через врата.

Раздалось два-три голоса в поддержку, затем ещё несколько. Наконец последняя горстка возражавших сдалась, и решение было принято.

— Вы пойдёте сейчас? — спросил Зеду, переводя взгляд с одного на другого.

Друзья переглянулись, и Каландриллу показалось, что они стоят на краю пропасти, на краю эфирной бездны, куда как более глубокой и широкой, чем сам Кесс-Имбрун. Броситься в Кесс-Имбрун означало лишь физическую смерть; шаг же, который им предстояло сделать сейчас, мог закончиться для них значительно печальней. Брахт хмуро улыбался. Красивое лицо Кати было решительно. Ценнайра по-прежнему держала Каландрилла за руку; глядя прямо ему в глаза, она кивнула.

— Да, — сказал Каландрилл, говоря за всех, — мы идём прямо сейчас.

— Да не покинут вас Хоруль и его братья и сестра! — воскликнул Зеду и поднялся. — Следуйте за нами. \-

Они проделали обратный путь вниз по лестнице, коридорам и залам и направились к площади. Впереди разноцветной толпой шли вазирь-нарумасу. По дороге Очен поманил друзей к себе и быстро заговорил:

— Я бы хотел преподать тебе ещё несколько уроков оккультного мастерства, но… не успел. Пользуйся хотя бы тем, чему я тебя обучил, Каландрилл. Эти знания тебе сильно пригодятся в сочетании с той силой, коей ты обладаешь. Помните, что вы как один человек, вы одно целое, а ты, Каландрилл, не забывай про клинок, благословлённый Дерой… В нем большая сила. Хоруль, как жаль, что у меня не хватило времени… Но ничего, все в руках судьбы. Катя, зеркало у тебя? Да? Прекрасно.

Слова его потонули за громом, и через узкое оконце в коридоре, к которому они спешили, Каландрилл увидел угрожающе красную молнию, расколовшую небо пополам и затмившую собой голубое сияние, висевшее над тенгом. Жуткий грозовой порыв ветра едва не задул сигнальные огни.

Они прошли по крытой галерее, чьи колонны и крыша дрожали под натиском грома. По небу летали рукотворные молнии и огненные шары, запускаемые катапультами противника. Часть из них поглощалась голубым светом, другая, поднимая фонтан искр, падала на крыши и улицы града. Но, несмотря на грохот и завывание неестественного ветра, Очен говорил и говорил, словно хотел в последние оставшиеся мгновения передать друзьям все те знания, которые могли им пригодиться, и напомнить обо всем, чему он их научил.

— Не забывайте, что предрекла вам гиджана Киама. Вы можете преуспеть, это вам по силам.

В памяти Каландрилла тут же всплыли слова, которые сказала она следом: «Но вы можете и не преуспеть, ибо противник ваш обладает силой достаточной, дабы взять над вами верх».

— Помните, — продолжал Очен, когда они шли по площади, — что «один из них, не желая того, может помочь вам, и ежели случится сие, гнев его будет безграничен. Вам понадобится также и сила, коей обладает один из вас, хотя выражает она себя посредством другого. Доверие — вот краеугольный камень вашего союза. Без доверия вы ничто, без него вы погибнете». Примерно так она говорила.

Брахт сказал:

— Доверие мы обрели, остальное остаётся для меня загадкой.

— Возможно, — согласился Очен, когда они через кем-то открытую дверь вошли в тёмный коридор. — Я надеялся, что вазирь-нарумасу расшифруют некоторые из её изречений. Хоруль, если бы у нас было время!

— Но у нас его нет, — заявил Каландрилл, глядя на факел, горевший где-то впереди. — Поэтому скажи, как ты это понял?

— Я думал над её словами, — сказал Очен и замолчал.

Теперь они спускались по узкой лестнице меж холодных, гладких давящих стен.

Лестница вывела их в помещение с низким потолком, в котором пахло древним камнем. В дальнем конце его была металлическая дверь. Зеду подошёл и прижал к ней ладонь, что-то бормоча. В помещении запахло миндалём. Ещё шесть вазирь-нарумасу присоединились к нему, и тогда он взялся за кольцо и открыл дверь, продолжая бормотать. И бледное сияние, исходящее ниоткуда, осветило её.

— Я полагаю, у вас два врага, — произнёс наконец Очен. — Это Рхыфамун и Аномиус.

— Это мы знаем, — сухо заметил Брахт через плечо.

— Может, удастся натравить одного на другого. — Очен замолчал. Лестница, начинавшаяся за дверью, резко поворачивала в сторону, опускаясь все ниже и ниже под Анвар-тенг. — «Один из них, не желая того, может помочь вам».

— Как? — спросил Каландрилл.

— Не ведаю, — вздохнул Очен, — только с первого момента, как увидел Ценнайру, я почувствовал в ней некое предназначение. Что ещё сказала Киама? Да, вот: «Вам понадобится также и сила, коей обладает один из вас, хотя выражает она себя посредством другого».

— У меня есть меч, — задумчиво пробормотал Каландрилл, — и та сила, о которой ты говоришь, заключена в мече.

— А в венах Брахта течёт сок Ахрда, — заметила Катя. — Может, речь об этом?

Очен покачал головой.

— Возможно, но в Ценнайре тоже заключена сила. Та, которой снабдил её Аномиус, и, хоть и небольшие знания магии.

Перед ними выросла ещё одна дверь, которую также открыли семеро вазирь-нарумасу. Пока они произносили заклятия, Ценнайра сказала:

— Во мне есть сила зомби, но какой в ней смысл там, куда мы идём? А магия?.. Я знаю заклятия, которым научил меня Аномиус, могу переноситься из одного места в другое и приводить в действие зеркало. Больше ничего.

— Время, время, — пробормотал Очен. — И почему я раньше об этом не подумал?..

— Больше у тебя времени нет, — заявил Каландрилл, следуя за Зеду по круто уходящей вниз лестнице в бледном свете, излучаемом его магией. — Мы спускаемся в самое сердце мира.

— Этого должно хватить, — пробормотал Очен. — Сила в тебе и меч; сок Ахрда в венах Брахта; заклятия, кои знает Ценнайра. Зеркало у тебя, Катя?

— Да, — подтвердила вануйка, едва сдерживая смех, несмотря на все напряжение. — Ты только что спрашивал. Потерять его я ещё не успела.

— Прости. — Очен помотал головой.

Лестница вывела ещё в одно помещение, вырубленное в скале, на которой стоял Анвар-тенг. Здесь имелась только одна дверь, та, через которую они вошли. И единственным источником света служил тот, который излучала магия Зеду. Когда глаза Каландрилла привыкли к темноте, он понял, что вместо второй двери здесь находились врата. Маленькое помещение имело форму куба. От такого количества людей стало тесно. Противоположная от двери стена была украшена магическими знаками, и они словно вибрировали под невиданным давлением, исходившим из невиданных мест. Прямо посредине стены стоял простой камень, из пор коего исходила миазма, сцепившаяся с окружавшим колдовством в борьбе за освобождение, за то, чтобы проникнуть в мир смертных.