Гнев Ашара - Уэллс Энгус - Страница 82

— При такой скорости мы к ночи бросим якорь в Лозинской гавани, — заметил лодочник, взглянув на солнце. — Но какую цену она заплатит за это?

— Не знаю, — голос Бедира был полон тревоги, а устремленные на Гранию глаза выражали печаль. — Боюсь, она изнуряет себя, чтобы доставить нас к крепости. И молюсь, чтобы ее усилия не пропали даром.

— Не пропали? — переспросил его сын. — А как они могут пропасть?

Бедир пожал плечами, плотнее завернувшись в плащ, ибо ветер, который их нес, был прохладным.

— Ей это нелегко дается. А я сомневаюсь, что Посланец будет ждать нашего появления. По моим прикидкам, Орда уже успела добраться до Высокой Крепости. И сейчас уже вполне мог начаться приступ. Какое колдовство применит этот демон, я не знаю, но варвары будут сильны. Вне сомнений, колдовству Посланца потребуется мощное противодействие. А если Грания посвятит все свои силы «Вашти», для великого сражения вполне у нее может ничего не остаться.

— Сестра, несомненно, знает свою силу, — предположил Гален. — Она должна представлять себе, где ее предел. Если, конечно, он есть.

— Да, — признал Бедир. — Но, боюсь, положение побуждает ее не жалеть себя уже сейчас. А всего могущества Посланца не знает даже Грания.

— Если бы она чувствовала, что это так, она вела бы нас помедленней, — заметил Кедрин с такой уверенностью, какой не почувствовал бы еще несколько недель назад. — Я полностью доверяю ей.

— Как и все мы, — подхватил отец. — И все же я за нее беспокоюсь.

— Мы ничего не можем сделать, — глухо произнес Садрет. — Никто и ничто не выведет ее из отрешенности. Менним сказал, что, когда нынче утром он подал ей завтрак, она все съела просто не глядя. Глаза ее смотрят куда-то далеко, и нас она не видит и не слышит. Она беседует с Госпожой.

— Если бы все суда могли так лететь, — сказал Кедрин. — Будь с нами все корабли Дарра, а сзади двигался Хаттим, возможно, нам и не понадобилось бы волшебство Сестры, чтобы одолеть Посланца.

— Пожалуй, — кивнул Бедир. — Но на сбор войск требуется время, а время — это как раз то, чего у нас почти нет. Надеюсь, другие Сестры поведут силы короля на север с такой же быстротой, и галичане Хаттима не замешкаются. Но сейчас мы должны полагаться на Гранию.

Кедрин поглядел вперед, мимо резного носа — туда, где загораживали горизонт Лозины: темная полоса вдоль края мира. Там, возможно, он встретит свой жребий, ибо там находятся Орда и Посланец. Он непроизвольно потер место, куда попала стрела дротта.

— Болит? — спросил Бедир, от которого это не укрылось.

— Нет, — Кедрин покачал головой. — Уинетт сняла боль, а от ударов Хаттима остались лишь воспоминания. Но я все же что-то чувствую. Что-то смутное — такое, чего не опишешь словами…

Лицо Бедира посуровело, даже омрачилось.

— Чары, — проговорил он. — Может быть, зря ты не остался в Андуреле.

Кедрин ухмыльнулся и покачал головой.

— У меня долг, отец, как и у тебя. Как и у всех, кто верен Королевствам. Полагаю, мой долг зовет меня туда, — и указал на север вдоль сияющей ленты реки. — Откуда грозят нам варвары. И я не могу, да и не хочу уклоняться. Если бы я мог лучше послужить Королевствам в другом месте, то Грания мне бы сказала.

Бедир кивнул без слов, их не стоило тратить, оставалось надеяться, а почти все надежды сейчас ложились бременем на хрупкие плечи маленькой Сестры.

Кедрин тоже умолк, увлеченный бегом «Вашти», продолжая изучать северный край неба — хотя и чувствовал покалывание, возобновившееся в плече. Такого не было еще в начале путешествия. Ничто не беспокоило принца, пока очертания Лозин не стали отчетливей. Теперь покалывание усиливалось: не иначе, как чары, которые наложил Посланец на стальной наконечник, усиливаются по мере его приближения к чародею.

Принц подумал, что Грания могла бы чем-то здесь помочь, но сейчас она была вне досягаемости: здесь и не здесь, творящая чудо много часов и дней. Он прогнал свое намерение, отослав его на задворки сознания. А череда гор становилась все темнее и все росла.

Гален не ошибся, ибо когда сумерки преобразили серебристо-голубую реку в лазурную, показалось поселение, лежавшее немного ниже Высокой Крепости. Дальше к западу солнце все еще озаряло край небес. А на востоке над Кешем сгустилась тьма и взошла половинка луны. В городке горели огни — туманные, расплывшиеся. Грания внезапно выпустила мачту и рухнула на палубу. Ветер, который она вызывала, затих, парус обмяк во внезапно замершем воздухе.

Кедрин в один миг устремился вперед, а Гален крикнул матросам, чтобы взяли риф. Воспользовавшись тем, что лихо разогнавшийся корабль еще не остановился, команда направила его к якорной стоянке.

Кедрин встал на колени рядом с Сестрой, та повернула к нему лицо — уже не розовое, а бледное от страшного изнурения, губы ее шевельнулись. Ему потребовалось поднести ухо поближе, чтобы разобрать:

— Колдовство. Более сильное, чем я полагала. Высадите меня на берег.

— Возьми ее. Я прихвачу наше добро, — голос отца звучал требовательно.

Кедрин поднял маленькую Сестру на руки. Бедир достал из сундука доспехи, которыми их обеспечил Дарр. Казалось, Грания совсем ничего не весит — легкая, как птичка. Он стоял с ней, как с младенцем на руках, пока матросы соскакивали на берег для швартовки и опускали сходни.

Лишь очутившись на твердой пристани, он бросил взгляд в сторону Высокой Крепости. Тут у него перехватило дыхание, а глаза расширились.

Луна, освещавшая реку на юге, совсем не бросала света на гордые стены, а на город совсем мало. То, что Кедрин принял сперва за речной туман, казалось теперь глухой тьмой, почти осязаемо нависшей над крепостью и городком. Не знай он, который нынче час, то решил бы, что настали сумерки. А над Высокой Крепостью мгла была еще гуще: с места, где он стоял, стены лишь угадывались.

Юноша замер, пытаясь определить ее расположение. И услышал за спиной резкий отцовский вдох.

— Явились, — угрюмо произнес Бедир.

— Да, — прошептала Грания из кольца юных рук. — И мы не прибыли слишком рано. Отнесите меня в гостиницу. Мне надо согреться и поесть.

— Слезы Госпожи! — Садрет присоединился к ним, покинув «Вашти» на Иврана. — Что тут творится?

— Наваждение, — Бедир повернулся к лодочнику. — Дорогу отыскать сможешь? Тот кивнул.

— В крепость или в таверну?

— В таверну, — ответил Бедир. — И быстрее.

«Речной волк» огляделся, тряхнул могучей головой в изумлении, затем указал рукой направление и зашагал во мрак. Кедрин поспешил за ним, понимая, что если отстанет на несколько шагов, то потеряется, ибо мгла сгустилась еще больше. Бедир шел рядом, взвалив на себя их доспехи. Они последовали за Садретом туда, где над запертой дверью качался фонарь.

Лодочник распахнул дверь и придержал ее, пока оба тамурца входили. Все трое остановились, когда к ним повернулись лица. Глаза, которые их изучали, были странно враждебными.

Высокий худой человек в ярко-алом, расшитом золотом камзоле и с золотыми же шнурами на обуви выступил вперед. На узком лице смешались надежда и страх.

— Господа, — елейно промурлыкал он, — добро пожаловать. Я Талькин Драсс. Вас много?

— Четверо, — ответил Бедир.

— Четверо? — владелец гостиницы был потрясен, даже негодовал. — Вы не из обещанного войска?

Кедрин прошел мимо него к огню, пылавшему в открытом очаге. Там сидели пятеро. Хмурые лица обернулись к нему. Но когда он на них посмотрел, они без единого слова подвинулись, освободив место. Он усадил поближе к огню Сестру Гранию и сказал:

— Еды. Быстро.

Драсс кивнул, потирая руки, и велел принести съестного.

— И вина, — пробормотала Грания. — Подогретого с пряностями. Лучше всего красного галичанского.

— Военачальник Рикол обещал войско, — Драсс обратился к Бедиру, в голосе его звучал укор. — Где войско?

Бедир оглядел таверну, догадываясь, что его ответа ждут все.

— Идет следом, — сказал он. — Король Дарр отплывает из Андурела. Хаттим Усть-Галичанский сразу за ним. Ярл поднимает Кеш, а мои тамурцы уже в поход. — Говоря, он откинул плащ и показал изображение кулака на темно-зеленой ткани.