Запретная Магия - Уэллс Энгус - Страница 16

— Как хочешь, — поджав губы, сказал Каландрилл; ему вдруг показалось, что керниец насмехается над ним. И ему это не понравилось. — Доведи меня до ворот, и я сделаю так, что тебя отблагодарят. Десяти варров будет достаточно?

— Вполне.

Брахт вовсе не обиделся. Да и с чего ему обижаться? — подумал Каландрилл. В конце концов, он же наемный солдат. Да, он пришел ему на выручку, не думая о выгоде. А может, он уже тогда думал о вознаграждении? Скорее всего, именно так, и больше ничего; не какая-то там уготованная судьбой встреча, а самая обыкновенная предрасположенность наемного меча подзаработать.

— Тогда пойдем? — разочарованно предложил он.

Брахт кивнул, и они встали. Каландрилл опять помрачнел. Если предсказанный ему друг не керниец, то, может это — Варент? Он решил рискнуть вернуться во дворец и предстать перед разгневанным отцом, чтобы после этого поговорить с послом. Единственное, в чем он был уверен, так это в том, что ему не хочется становиться священником. Прихрамывая, он шел за Брахтом по улицам.

Он не знал этого квартала и в угрюмом молчании следовал за кернийцем, уверенно шагавшим по лабиринту боковых улочек и переулков — в предвкушении вознаграждения, подумал Каландрилл.

Они прошли мимо Купеческого квартала и вышли на улицу, где располагались дома удовольствий — обещания любовных утех, развешанные над дверями, напомнили Каландриллу о гулящей женщине в таверне. Он даже поморщился от воспоминаний и сложил разбитые губы в презрительную гримасу. Если уж Брахт посещает такие заведения, то он, без сомнения, считает Каландрилла избалованным ребенком, сынком домма. Какой же он дурак, что предположил, будто он и есть тот человек, о котором говорила Реба!

Резкий окрик вывел его из мрачной задумчивости, и он оторвал глаза от земли — прямо на них шел наряд солдат. Их было пятеро, и у всех на одежде поверх кольчуги красовался герб Секки, сбоку свешивались мечи, а на плечах лежали кривые алебарды. Офицер еще раз что-то крикнул, и Каландрилл понял, что тот обращается к Брахту.

Латник остановился. Каландрилл — рядом с ним. Прохожие по обеим сторонам улицы задержались, чтобы поглазеть; на балконах появились любопытные женщины.

Стражники с алебардами на изготовку подошли к ним. Капитан с каменным лицом вышел вперед.

— Господин Каландрилл? Слава Дере, мы тебя нашли! Тебя разыскивают по всему городу.

Каландриллу стало неловко от всеобщего внимания. Люди показывали на него пальцами, а какая-то женщина крикнула ему:

— Хочешь, я займусь твоими ранами, дорогой?

Он покраснел.

— Что случилось? — спросил капитан стражников. — Дело в этом бандите?

Каландрилл открыл было рот, чтобы вступиться за Брахта, но тот опередил его, явно разозленный беспочвенным обвинением.

— У тебя слишком длинный язык.

— Попридержи-ка свой, — коротко ответил ему офицер. — Я разговариваю с господином Каландриллом.

— Он спас меня, — вставил Каландрилл, заметив, как рука кернийца скользнула на рукоятку меча. — Он спас меня от побоев.

Капитан нагло посмотрел на Брахта.

— Наемник? Кто ты? Табунщик?

— Да, — коротко ответил Брахт. — Я керниец.

Капитан пробормотал:

— Ладно, молодой господин спасен. Можешь идти восвояси.

— Мне должны десять варров, — возразил Брахт.

— Наемник он и есть наемник, — пробормотал капитан, не скрывая пренебрежения. — И ты намерен получить свои денежки?

— Конечно, — заверил его Брахт.

— Тебе что, недостаточно выпавшей тебе чести? — резко спросил стражник.

Брахт пожал плечами.

— Я обещал, — сказал Каландрилл. — Он спас мне жизнь.

— У меня приказ препроводить тебя во дворец, — сказал капитан. — Относительно вознаграждения для кернийского наемника у меня нет никаких указаний.

— Он может пойти с нами, — решил Каландрилл. И, повернувшись к Брахту, сказал: — Пошли во дворец, и тебе там заплатят.

— Очень хорошо, — согласился керниец.

Каландрилл надеялся, что проскочит во дворец незамеченным и что перед встречей с отцом избавится от заляпанной кровью рубашки и примет ванну, но его надеждам не суждено было сбыться. Капитан решительно провел свой небольшой отряд прямо к дворцовой гвардии. Каландрилл сразу же привлек к себе внимание гвардейцев, и в их глазах он заметил смех, хотя лица их и оставались серьезны. Дежурный офицер осмотрел его с головы до ног, взглянул на Брахта и вопросительно поднял брови.

— Я должен ему кое-какие деньги, — пробормотал Каландрилл. — Он спас мне жизнь.

Брахт ухмыльнулся офицеру, который, кивнув, сказал:

— Следуй за мной, господин Каландрилл.

— Мне надо переодеться, — заявил Каландрилл.

— У меня приказ незамедлительно доставить тебя к отцу, — возразил офицер и, круто развернувшись, отдал приказ пяти солдатам, которые тут же встали навытяжку вокруг Каландрилла, не оставляя ему никаких шансов на побег.

Его доставили в покои, где велели дожидаться домма. Брахт оглядывался по сторонам без особого интереса, словно дворцы Лиссе были ему столь же знакомы, как и его таверны. Когда вошли Билаф с Тобиасом, ему и в голову не пришло поклониться. Домм был багровым от злости, но, увидев, в каком состоянии находится его младший сын, побагровел, еще больше. Тобиас не скрывал насмешки.

Билаф жестом отпустил солдат и уставился на Брахта.

— Кто такой?

Он едва сдерживал ярость. Голова у Каландрилла опять разболелась, и он облизал губы. Наемник представился сам:

— Меня зовут Брахт. Я солдат из клана Асифа из Куан-на'Фора. Твой сын должен мне десять варров.

— Кернийский наемник? — с презрительным смешком спросил Тобиас. — Так теперь ты водишь дружбу с варварскими латниками, Каландрилл?

Брахт напрягся, не сводя голубых глаз с лица Тобиаса.

Каландрилл испугался, что он ответит оскорблением на оскорбление, и торопливо залепетал:

— Он спас мне жизнь! Меня избивали, а он остановил их. Он дал мне крышу, и я пообещал ему десять варров.

— Дешево же ты ценишь свою жизнь, — сказал Тобиас.

Он еще что-то хотел сказать, но Билаф жестом заставил его замолчать и блеснул глазами в сторону кернийца.

— Это правда?

Брахт кивнул. Билаф хлопнул в ладоши, и в дверь вошел слуга с бесстрастным выражением на лице.

— Десять варров! — резко приказал домм. — Быстро!

Слуга вышел. Четверо мужчин остались стоять в молчании, и только Брахт чувствовал себя непринужденно, словно он каждый день бывал в такой титулованной компании. Каландрилл переминался с ноги на ногу, раскачивая языком уже и без того качающийся зуб. Слуга принес небольшой кошелек; Билаф указал ему жестом на Брахта, и деньги перешли из рук в руки.

— Благодарю, — сказал керниец, едва заметно склонив голову.

— Благодарю тебя за услугу, — промычал Билаф. — Можешь идти.

Брахт с улыбкой посмотрел на Каландрилла.

— Прощай, Каландрилл.

— Прощай, — ответил Каландрилл. — Спасибо тебе.

Керниец кивнул и отправился вслед за слугой. Каландрилл распрямил плечи в ожидании взрыва отцовского гнева.

Ждать пришлось недолго.

— Ты, — начал Билаф, резко выкрикивая слова, словно хлестал его бичом, — ты сын домма Секки. У тебя есть определенное положение, и ты должен быть примером. У тебя есть и определенные обязанности. Самая главная из них — это покорность. Без покорности нет ничего, только хаос. Соблюдение протокола — часть твоих обязанностей. Но тебе на это наплевать. Тебя позвали на банкет, который имел огромное значение. Этот банкет был устроен в честь наших договоренностей с Альдарином и помолвки твоего брата. Ты же оскорбил и наших гостей, и свою собственную семью!

Он прервался, фыркнув, словно от злости у него отнялся язык. Тобиас стоял позади с наглой усмешкой, явно наслаждаясь унижением брата. Каландрилл молчал, дрожа и негодуя.

— Ты оскорбил Надаму, которая в один прекрасный день станет женой домма, — продолжал Билаф. — Ты оскорбил свою семью. Неужели в тебе нет и капли уважения к нам? — Он замолчал, но, поскольку Каландрилл не произнес ни слова, продолжал: — Ты разочаровываешь меня, мой мальчик. Я уже давно не возлагаю на тебя никаких надежд; но, во имя Деры, ты просто ничтожество. Ты не боец, да и дела государственные тебя не интересуют. Но — слава Богине! — у меня есть на кого положиться. Однако оскорблений от тебя я не потерплю! Если тебе приказано быть на банкете, то ты должен на нем быть. Ты не имеешь права исчезать. Ты не имеешь права появляться в таком виде…