Запретная Магия - Уэллс Энгус - Страница 24

После ужина, когда дворец уснул, Каландрилл нетерпеливо ждал появления Варента. При полной луне, освещавшей балкон холодным серебряным светом, ночь казалась прозрачной. Мотыльки безмолвно порхали снаружи, а через раскрытые двери в комнату доносилось громкое пение ночных птиц. Теплый воздух предвещал весну. Каландрилл нетерпеливо ходил по комнате, останавливаясь, только чтобы посмотреть на карту, лежавшую на столе. Почему же Варент придает ей такое значение? Ведь это не больше чем очень сомнительный географический набросок Гессифа, просто несколько линий, без всяких комментариев. Он не понимал, как эта карта поможет им отыскать местоположение легендарного Тезин-Дара.

— Она это или не она?

Он вздрогнул, когда Варент появился у него в комнате и в воздухе мгновенно запахло миндалем. Посол скинул черный плащ и подошел к столу.

— Отлично! Ты прекрасно справился с заданием, мой друг. Ну, а теперь ты можешь оказать мне еще большую услугу и предложить мне вина?

Каландрилл кивнул и налил кубок. Варент с улыбкой поблагодарил его, отпил вина и сказал:

— Чудесно. Ужин был таким скучным! В твоем брате есть что-то от тех самых мощных животных, которых ему доставляет такое удовольствие убивать. А твой отец… теперь я понимаю, почему ты бежишь из Секки.

Он осушил кубок и отставил его в сторону, по-дружески положив руку на плечо Каландрилла.

— Но я отвлекаюсь, ах, эта дипломатия! Ты просто молодец.

— Это та самая карта? — спросил Каландрилл. — Та самая, что ты… мы ищем?

Варент склонился над столом, изучая карту.

— На ней есть знак Орвена, и здесь изображен Гессиф. Да, мой друг, это именно она.

— Но здесь все так странно, — сказал Каландрилл. — Где Тезин-Дар? На ней нет ни одного города, только линии, которые могут быть лишены всякого смысла.

— Нет, нет, они полны смысла, — Варент с уверенностью похлопал ладонью по пожелтевшей коже. — Она приведет нас — тебя — к «Заветной книге». Можешь мне поверить.

— Но ведь на ней нет ни одного города, — опять возразил Каландрилл. — Такое впечатление, что она начертана наобум.

Варент почесал себе нос.

— Фома был предусмотрителен, — пробормотал он. — Единственный из всех доммов Лиссе, он понимал, что эта карта может однажды понадобиться. И потому был очень осторожен, ибо знал, что если она попадет не в те руки, то это может привести к концу света. Поэтому он предпринял меры предосторожности. Ты знаешь, как она была составлена?

Каландрилл покачал головой.

— Фома послал Орвена в Гессиф, — пояснил посол. — Орвена и группу наиболее преданных ему людей. Годами они жили в этих богами забытых местах; более половины из них погибло. Многие умерли от лихорадки уже по возвращении. Все они были приведены к присяге, а Фома призвал колдунов и заставил их наложить на этих людей чары, дабы они не могли рассказать о том, что видели. Он был мудрым человеком, этот Фома.

— Но нам-то что от этого? — поинтересовался Каландрилл.

Варент усмехнулся.

— Фома был очень мудрым человеком, мой Друг. Он заставил Орвена нарисовать две карты.

Наконец на Каландрилла снизошло озарение.

— И вторая карта у тебя!

— Именно, — подтвердил Варент. — Для непосвященного это — просто какая-то старинная карта, какие-то наобум сделанные заметки на коже. Только та кожа еще тоньше, чем эта, она почти прозрачна. Сама по себе моя карта не представляет никакой ценности, как, впрочем, и эта. Но если наложить одну на другую…

— …то мы получим настоящую карту Гессифа, — закончил за него Каландрилл.

Варент с улыбкой кивнул.

— Единственная верная карта, Каландрилл.. Единственная карта на земле, на которой изображен Тезин-Дар. Более того, она описывает все опасности, подстерегающие путника. При отсутствии одной из этих карт Тезин-Дар теряется где-то в болотах и остается просто легендой. Но если наложить одну карту на другую, у отважного путешественника появляется возможность определить, где находится этот легендарный город; более того, полученная таким образом карта даже предупреждает его о возможных опасностях.

Он замолчал, и его орлиные черты приобрели торжественное выражение.

— Ты уже много сделал. Уверен ли ты, что хочешь сделать еще больше? Остаться в Секке — намного спокойнее, в этом нет никакого сомнения.

— И позволить Азумандиасу делать, что он хочет? Позволить ему пробудить Безумного бога? — Каландрилл покачал головой. — Нет, господин Варент, я с тобой.

Варент схватил его за руку.

— Сама Дера указала мне на тебя, Каландрилл, и я благодарю ее за то, что она дала мне такого стойкого товарища.

Каландрилл улыбнулся. Варент махнул рукой в сторону карты.

— Пусть она останется у тебя. Я не совсем уверен, не подвергнет ли твой отец мой багаж проверке. Что же касается тебя… правильно ли будет сказать, что это бегство? Я отыскал твоего наемника, и он будет ждать нас за воротами города. Я заплатил ему сто варров и пообещал еще четыреста по прибытии в Альдарин и еще пять сотен по твоем возвращении из Гессифа. Его верность нам гарантирована. Что касается тебя, то я сдержу слово. Можешь ли ты прийти ко мне незамеченным?

Каландрилл кивнул.

— Хорошо, — сказал Варент. — Я отправляюсь сразу же после завтрака. Приходи тогда ко мне.

— Предстоит церемония. Отец будет сопровождать тебя до самых ворот, — нервно заметил Каландрилл. — И он увидит меня. Мне запрещено выходить за пределы дворца. У стражников есть приказ…

Варент нетерпеливо замахал рукой.

— Доверься мне. Приходи ко мне, и, даю тебе слово, ты покинешь Секку вместе со мной. — Темные глаза весело и таинственно поблескивали. — Прибегнем к волшебству, Каландрилл. И волшебство сделает тебя свободным.

У Каландрилла была еще масса вопросов, но Варент улыбнулся, подхватил черный плащ, накинул его на плечи и направился к балкону. Как и в предыдущий раз, под изумленным взглядом Каландрилла Варент ступил на балкон и пробормотал несколько слов так тихо, что их невозможно было разобрать; настоянный на лунном свете воздух задрожал, как вода на поверхности, когда рядом проплывает рыба, и Варент исчез, оставив после себя слабый запах миндаля.

Каландрилл закрыл балкон, раздумывая над способностями посла. В Лиссе волшебство тоже не неизвестно, но оно мало распространено, и то, что ему приходилось видеть, было скорее проявлением земного тщеславия. Он присутствовал на представлениях при дворе — одни создавали из воздуха живых животных, а затем делали так, что взятые у публики вещи вдруг испарялись; а некромант домма несколько раз по требованию Билафа оживлял призраки. Но видеть человека, который так легко переносил бы себя с одного места на другое, как Варент, ему еще не приходилось. Видимо, именно так посол и собирается вывести его за пределы Секки. Размышляя обо всем этом, он спрятал карту в одежде и приготовился ко сну.

Каландриллу опять снился сон. Но только теперь ему не было страшно и он не испытывал дурных предчувствий. Он летел над городом и сверху смотрел на забитые народом улочки; отец и брат нетерпеливо ходят туда и сюда, разыскивая его, но поднять голову и посмотреть на него, парящего над ними, не додумались. В возбуждении он подлетел к городской стене, перелетел через бастионы и теперь парил над полями, а затем, когда Секка растворилась в воздухе позади него и он почувствовал на губах пьянящий вкус свободы, услышал свой собственный хохот. Юноша проснулся от солнечного света, игравшего у него на лице, и сон еще был свеж в его памяти; он спрыгнул с постели, и, когда слуги внесли горячую воду и завтрак, он уже был на ногах.

Он быстро привел себя в порядок, наспех проглотил завтрак и оделся. Коричневые брюки из мягкой кожи и высокие ботинки, свободная белая рубашка, короткая облегающая кожаная куртка — самая подходящая для путешествия одежда, которая в то же время не должна была вызвать никаких подозрений. Он подумал было прицепить к поясу меч, но в последний момент отказался от этой затеи, посчитав, что так выдаст себя с головой. Сунув карту в складки куртки и состроив беспечное лицо, он вышел из комнаты.