Запретная Магия - Уэллс Энгус - Страница 48

День тянулся медленно. Время от времени «Морской плясун» менял курс, закладывая виражи то влево, то вправо; иногда они видели преследующий их корабль, он все еще был далеко, но расстояние между ними постоянно сокращалось. Около полудня молчаливый Мехеммед принес им пищу и свежую воду, и Брахт выпил еще лекарства. Каландрилл очень жалел, что не взял с собой книг, но удовлетворился внимательным изучением карты.

— Ты зря теряешь время, — раздраженно заметил Брахт.

— Возможно, — согласился Каландрилл, несколько раздраженный поведением товарища. — А может, и нет.

Брахт приподнялся на локте, чтобы выглянуть в иллюминатор.

— Корабль приближается, — сказал он. — Очень скоро он нас догонит, и этот толстый трус выдаст нас.

Каландрилл отложил карту и встал на колени подле Брахта, внимательно разглядывая судно через иллюминатор. Да, оно приближалось: у него был такой же черный квадратный парус, как у корабля в его сне, резко выступавший на фоне голубого неба, обтекаемый корпус и выточенная на носу корабля фигура.

— Морской дракон, — пробормотал он.

— Что? — нахмурился Брахт.

— Его нос… он вырезан в форме морского дракона.

Брахт хмыкнул.

— Если это он, — медленно произнес Каландрилл, — я выброшу кошелек в море. Монеты потащат его на дно. По крайней мере карта ему не достанется.

— Вместо карты он возьмет нас, — сказал Брахт.

— Ну и что?

«Морской плясун» повернул, и Каландрилл лег на кровать, пытаясь побороть страх, зарождавшийся в нем от слов кернийца. Он старался казаться спокойным.

— Ты внимательно изучил карту, — сказал Брахт. — Без сомнения, она неплохо отпечаталась в твоей ученой голове. А Азумандиас — колдун, обладающий большой силой, как говорит Варент. Неужели ты думаешь, что он не воспользуется магией, чтобы вытащить из твоей головы то, что ты уже запомнил?

Каландрилл тяжело сглотнул — эта мысль не приходила ему в голову. Он нервно провел языком по губам. Ученые утверждают, что человеческий мозг фиксирует все, что видит, все, что человек читает, и все, что бы с человеком ни происходило, отпечатывается в некоем запоминающем устройстве. А он только что вовсю старался запомнить карту. Если ученые и Брахт правы, тогда Азумандиас вытащит из него это знание; волшебству он противостоять не в силах.

Он кивнул, пытаясь держать себя в руках, затем сказал:

— Тогда я должен утонуть вместе с ней.

Брахт посмотрел на него широко раскрытыми глазами.

— Легко сказать, да трудно сделать.

— Карта не должна попасть к Азумандиасу, — яростно произнес Каландрилл. — Он не должен найти дорогу к «Заветной книге». Как бы то ни было, он нас прикончит. А может, сотворит и что-нибудь пострашнее. Я скорее сам утону, чем позволю ему пробудить Безумного бога.

— Благородно, — пробормотал Брахт, и на какое-то мгновенье Каландриллу показалось, что он издевается над ним, — но есть и другой путь.

— Какой? Мы в заточении, без оружия. Какой иной путь?

— Камень, — сказал Брахт. — И заклятье Варента.

Каландрилл нахмурился и покачал головой.

— Какой нам прок от невидимки?

— Если эк'Джемм решит выдать нас, он прикажет привести нас на палубу. На… полуют, что ли? Скорее всего, ибо оттуда нас будет лучше видно. Тогда-то ты и воспользуешься камнем и исчезнешь! Спрячешься. Эта посудина довольно большая, вполне подходит для того, чтобы здесь мог спрятаться человек-невидимка.

— А ты?

Брахт пожал плечами, хмуро ухмыльнувшись и обнажив белые зубы.

— Я простой кернийский наемник, нанятый для того, чтобы сопровождать тебя. Я не умею читать; я не изучал карту. Что я могу сказать Азумандиасу кроме того, что он уже и так знает?

— Он убьет тебя, — сказал Каландрилл.

— Может статься, но, насколько я понимаю, меня везде поджидает смерть.

— Нет, он все поймет, — возразил Каландрилл. — Он сразу поймет, что здесь замешано колдовство.

— Брахт опять пожал плечами.

— А вдруг он не сможет тебя найти? Кто знает? Возможно, он отправит и эк'Джемма на дно, и тебя, и всех… Но может статься, что он отпустит судно в надежде отловить тебя в Кандахаре. Мне кажется, это наш единственный шанс.

— Мой шанс, — поправил его Каландрилл.

— Единственный шанс не позволить Азумандиасу наложить лапу на карту. Я считаю, что овчинка выделки стоит.

Каландрилл кивнул, хотя и неохотно:

— Да.

— Будь готов, — сказал керниец и, вытянувшись на кровати, закрыл глаза.

Каландрилл потрогал красный камень, висевший у него на шее, — камень был холодный. Он поднес его к глазам — огромная яйцеобразная слеза малинового цвета со слабым огоньком внутри. Он сунул камень за пазуху и, сложив карту, спрятал в кошелек, размышляя о предложении Брахта. Отчаянный план, у которого, как ему казалось, мало шансов на успех; но, как отметил керниец, это их единственный шанс, если не считать самоубийства. Может, он действительно сумеет спрятаться на борту «Морского плясуна», а если Азумандиас хочет заполучить карту, то вряд ли он отправит судно на дно, зная, что карта где-то на борту. Но как бороться с колдовством Азумандиаса? Скроет ли его заклинание Варента? Это он узнает, только когда придет время.

Вдруг погрустнев, он посмотрел на Брахта. Наемник, кажется, уже приготовился к смерти, он оставлял шанс Каландриллу, чтобы тот мог продолжить их дело, и мысль о том, что ему придется продолжать его без Брахта, угнетала юношу. Несмотря на все сомнения кернийца и на его подозрительность по отношению к Варенту, Каландрилл успел полюбить его. Он искренне верил, что Брахт — один из тех, о ком говорила ему Реба. Он вздохнул, вспомнив предсказание гадалки об опасности, поджидавшей его на воде: если бы он вовремя вспомнил о жертве Бурашу, может, они бы и не попали в эту переделку. Неужели именно его неосмотрительность поставила их в трудное положение? Он опять вздохнул и вытянулся на койке, положив под голову кошелек с картой.

Ближе к вечеру дверь их каюты открылась, и вошел Мехеммед с ужином. Каландрилл дремал. В каюте было темно. Когда, прогнав дремоту, юноша выглянул в иллюминатор, то корабля-преследователя он не увидел.

— Они все еще гонятся за нами, — сказал молодой матрос. — И теперь судно совсем близко. Боюсь, что к восходу мы уже будем слышать друг друга.

Он говорил очень осторожно, словно опасался стоявшего позади него матроса, однако в глазах его сквозило сочувствие, и, ставя поднос на стол, он улыбнулся.

— Капитан собирается воспользоваться арбалетами? — спросил Брахт.

Мехеммед пожал плечами, как бы возлагая всю ответственность на капитана, и юркнул из каюты. Дверь закрылась, послышался щелчок задвижки. Мехеммед принес им бутылку вина. Каландрилл наполнил две кружки и протянул одну Брахту.

Керниец пробормотал что-то в благодарность, но прежде чем выпить, приготовил себе лекарство.

— По крайней мере он нас кормит, — сказал Каландрилл.

Брахт кивнул и приступил к еде.

После ужина им, в общем-то, ничего не оставалось, как завалиться на койки и болтать до тех пор, пока ими не овладел сон.

— Расскажи мне о Керне, — попросил Каландрилл.

Брахт шмыгнул носом и сказал:

— Керном его называете вы, южане. Мы называем его Куан-на'Фор, что означает Земля лошадей.

— А лес по-вашему — Куан-на'Дру? — спросил Каландрилл, подбадривая замолчавшего товарища. — Что означает это слово?

— Сердце земли, — услышал он в ответ. — Куан-на'Дру — это огромный лес вокруг Ахрда. Это священное место, где заправляют груагачи, созданные, когда мир еще был молодым. Люди Куан-на'Фора редко туда заходят — груагачи ревностно стерегут свои владения и сурово обходятся с незваными гостями. — Он коротко рассмеялся и вылил остатки вина себе в кружку. — Им нравится убивать людей. Странные это существа, уж очень они ревностно оберегают Священное древо. Но они хорошо заботятся об Ахрде. Что еще? — Брахт тоскливо вздохнул. — Эх, это прекрасное, свободное место, совсем не то, что твоя родина. У нас нет городов, мы живем в шатрах и перебираемся со стадами с пастбища на пастбище. Сейчас время жеребят. И трава сейчас необычайно сочная. Солнце светит ярко, и дует ветер, а реки — голубые-голубые, и мой клан отправляется сейчас вместе с лошадьми на север.