Запретная Магия - Уэллс Энгус - Страница 54

Он закричал от острой боли в колене и тяжело упал на бок. Ударившись о гардероб, он повалился на пол, делая отчаянное усилие, чтобы поднять меч и отбить кинжал. Но в это мгновенье клинок замер на полпути к цели — в комнату с шумом ворвался Брахт.

Керниец был обнажен, и длинные волосы его были спутаны. В руке он держал меч. Увидев беспомощного Каландрилла на полу и фигуру в черном прямо над ним, он издал воинственный клич и бросился на убийцу. Кинжал поднялся, парируя его удар, но керниец с такой силой обрушился на незнакомца, что черной фигуре пришлось отступить. Меч ударился о кинжал и извлек целый сноп искр. Убийца, маневрируя, отступал. Брахт преследовал его — или ее, в этом Каландрилл не был уверен. Раз, и второй, и третий кинжал парировал удары Брахта. Каландрилл неуклюже поднялся на ноги. Колено его горело огнем, и что-то текло по животу. Не обращая на это внимания, он прижался спиной к двери, выставив вперед меч. Брахт сделал выпад, целясь в голову убийцы, но тот поднырнул ему под руку, пытаясь ударить его в живот. Брахт увернулся и нанес еще один удар, но и этот был парирован. Темная фигура перекатилась через кровать и бросилась к Каландриллу как раз в тот момент, когда меч Брахта разрубил простыни. Чайпаку, пронеслось у Каландрилла в мозгу. Он поднял меч, хотя и понимал, что у него нет никаких шансов против того, кто принадлежит к Братству. Взвизгнув от боли в колене, Каландрилл начал заваливаться на бок.

Время, казалось, остановилось, и смертельная схватка предстала ему теперь как бы со стороны, словно ему было наплевать на свою собственную жизнь, — уже сама мысль, что он должен умереть, успокаивала его. Он упал, и кинжал убийцы глубоко вонзился в дверь. Брахт не менее ловко, чем чайпаку, перекатился через кровать и оказался рядом с убийцей. Каландрилл видел, как Брахт замахнулся, вложив всю свою мощь в удар. Убийца развернулся с нечеловеческой быстротой, левой рукой отводя руку, в которой Брахт держал меч, и метясь пальцами правой Брахту в лицо. И тут он понял, что даже чайпаку недостаточно скор, чтобы победить кернийца.

Брахт увернулся от смертоносного удара и воткнул меч под ребра убийце. Меч проткнул его насквозь, и кончик даже вышел через спину. Дверь задребезжала от ударившегося о нее тела. Со звериным оскалом на лице Брахт выдернул клинок из тела, и теплая кровь закапала Каландриллу на голую грудь. Из-под повязок раздался приглушенный стон, и темная фигура сделала шаг вперед. Брахт нанес еще один резкий удар, и из живота убийцы брызнула кровь. Он топтался на месте, керниец ударил еще раз, и человек замычал, обмяк, колени его сложились, и когтистые руки упали вдоль тела. Он тяжело грохнулся на пол. Брахт вонзил ему меч в спину, незнакомец дернулся, босые ноги застучали в агонии по заляпанному кровью ковру. Затем он стих. Брахт вытащил меч и повернулся к Каландриллу.

— Ты ранен?

— Я… Да… Не знаю…

Он покачал головой, и время опять побежало как обычно. В дверь постучали, и чирикающий голосок матери Райми потребовал, чтобы ее впустили в комнату.

Брахт отбросил меч и поднял Каландрилла на ноги. Он застонал, попытавшись опереться на ногу с пораненным коленом. Керниец опустил его на кровать. Как сквозь сон, он сообразил, что все еще держит меч в руках. Дверь распахнулась, и на пороге появилась мать Райми в свободной зеленой ночной рубашке, переливавшейся в свете лампы, которую она держала в руках. Она увидела труп, и двух голых мужчин, и кровь, темным пятном проступившую на ковре, и завизжала. Еще два лица — мужское и женское — тут же появились в двери. Женщина тоже завизжала, а мужчина прорычал проклятье.

Брахт сказал:

— На него напали, — и ткнул пальцем в сторону Каландрилла.

Мать Райми сказала:

— Суриним, иди за ликтором. Быстро!

Брахт взял у нее лампу и поднес ее поближе к Каландриллу, изучая его запачканный кровью торс.

— Царапина. Не больше. — Керниец дотронулся до его колена. — Он ударил сюда?

Каландрилл кивнул. Брахт взглянул через плечо на хозяйку и сказал:

— Принесите повязки и холодную воду. Есть в этом проклятом богом месте хоть один лекарь?

Мать Райми тупо кивнула.

— Так пошлите за ним.

— За ней, — рассеянно поправила его женщина с серебряными волосами.

Каландрилл живо представил, как ее неожиданно разбудили и вот вдруг в комнате она видит труп и двух голых мужчин, — и он начал смеяться.

Брахт ударил его по лицу и сказал:

— Успокойся! Одежду, холодную воду и лекаря. Быстро!

Старуха вздрогнула, словно пощечину дали ей. Она кивнула перепуганной служанке и приглушенно сказала:

— Давай, Лианна.

Каландрилл перестал смеяться, и его стало трясти. Брахт закутал своего товарища в простыню, которая начала медленно темнеть. Керниец встал и, не обращая внимания на собственную наготу, поднял меч.

— Пойду оденусь, — сказал он и вышел.

Мать Райми уставилась на Каландрилла расширенными глазами, губы ее безмолвно двигались.

— На меня напали, — с трудом пояснил он: у него сильно стучали зубы. — Я спал, а когда проснулся, он уже был здесь. — Каландрилл махнул рукой в сторону трупа. — Он хотел убить меня.

Вернулась Лианна, положила перед ним одежду и поставила кувшин с водой на пол около двери. Ей явно не хотелось заходить в комнату.

— Он пытался убить меня, — повторил Каландрилл. — И он бы убил меня, если бы не Брахт.

Мать Райми кивнула, не спуская с него глаз. Она боялась шевельнуться, боялась открыть рот, боялась, что он сейчас вскочит и набросится на нее. Брахт осторожно отодвинул ее в сторону. На нем была его обычная кожаная рубашка, на поясе висел меч, черные волосы, как обычно, зачесаны назад. Он подошел к кровати и, смочив тряпку, приложил ее к колену Каландрилла.

— Подержи так, — сказал он.

Он зажег свет в комнате и сел на корточки около трупа. Каландрилл смотрел, как он переворачивает его вверх лицом. Мать Райми едва не вскрикнула, когда увидела распоротый живот.

Брахт сказал:

— Да, прикончить его было нелегко. Интересно, кто это?

Он снял с лица повязку, и Каландрилл едва не вскрикнул, увидев Мехеммеда.

— Совсем еще мальчишка, — чуть слышно прошептала мать Райми.

— И уже — убийца, — произнес Брахт.

Каландрилл спросил:

— Но почему? Он что, чайпаку?

Брахт пожал плечами.

Мать Райми сказала:

— Нельзя допускать никакого шума. По крайней мере я не хочу осложнений с чайпаку. С рассветом отправляйтесь-ка восвояси.

Брахт взглянул на Каландрилла и сказал:

— Если он сможет идти.

Каландрилл промолчал. Не отрываясь, он смотрел на Мехеммеда, и мысли его кружили в полном беспорядке.

— Почему он тянул до сих пор? — пробормотал Брахт. — Почему не сделал этого в море? А та женщина? Знала ли она его?

Каландрилл облизал губы, и страшное подозрение начало зарождаться у него в голове.

— В море его можно было легко вычислить, — попытался объяснить он. — Видимо, он дотянул до сих пор потому, что собирался бежать вместе с эк'Джеммом. Может, он не имел никакого отношения к той девушке. Может, его послали за мной, а не за… — Рука его скользнула под подушку, и он нащупал кошелек.

Брахт нахмурился и спросил:

— Твой брат? Отец?

— Возможно, — кивнул Каландрилл.

— А девушка служит Азумандиасу? Так что нам теперь предстоит иметь дело и с колдунами, и с чайпаку. — Брахт невесело ухмыльнулся. — Придется отрабатывать жалованье.

Каландрилл опять посмотрел на труп. Мехеммеду было приблизительно столько же, сколько и ему. Неужели его послал Тобиас? В коридоре послышались шаги, и в комнату в сопровождении шести солдат вошел офицер, которого они встретили на молу; Суриним с любопытством заглядывал в комнату через его плечо. Мать Райми бросила на него благодарный взгляд, словно только сейчас почувствовала себя в безопасности.

— Кто его убил? — ликтор кивнул в сторону трупа.

— Я, — ответил Брахт.

— Он пытался убить меня, — вставил Каландрилл.

Офицер внимательно посмотрел на них без малейшего выражения на смуглом лице, затем слегка дотронулся до Мехеммеда ногой.