Запретная Магия - Уэллс Энгус - Страница 58

Брахт сказал:

— Ты что, хочешь, чтобы наше путешествие закончилось прямо здесь? Ты считаешь, что сможешь в одиночку пересечь Кандахар? С чайпаку на хвосте?

— Но все же, — запротестовал Каландрилл.

— Какой ты у нас сострадательный, — пробормотал Брахт, — но сейчас не время для пререканий. Ты купил лошадей?

Каландрилл кивнул, опять забыв, что невидим, и сказал:

— Да. Они неподалеку.

— Отлично, — пробормотал Брахт. — Пошли.

Он вытащил меч и вышел в коридор. Каландрилл повернул ключ в замке решетки, осторожно запер снаружи дверь ликтора и бросил ключи внутрь камеры. На верхней площадке Брахт остановился и поманил его. Каландрилл подошел поближе.

— У невидимки есть, конечно, свои преимущества, — прошептал керниец, — но я тебя не вижу. Держись ко мне поближе.

Каландрилл сказал:

— Я рядом.

Осторожно, шаг за шагом, они спустились по лестнице в казарму. Сердце у Каландрилла бешено стучало, он нервно переводил взгляд с одного спящего солдата на другого, от всей души желая им крепкого сна.

Они спустились в самый низ лестницы, направляясь к высвеченному солнцем прямоугольнику двери. Вдруг сверху раздался дикий вопль, и запертая дверь задрожала под мощными ударами. Спящие стражи зашевелились. Брахт резко выкрикнул:

— Филомен сейчас их разбудит!

Солдаты еще в полусне начали подниматься с нар под оглушительные вопли ликтора; глаза у них расширились, едва они увидели пленника, чудесным образом освободившегося из камеры, да к тому же с мечом в руках.

Каландрилл крикнул:

— Займись тем, у двери. Я задержу остальных.

Брахт помедлил с секунду, но Каландрилл толкнул его в спину.

— Они не видят меня, — яростно прошептал он. — Давай!

Брахт что-то прорычал и прыгнул вперед на ошарашенного часового и эфесом меча ударил его в подбородок. Каландрилл порадовался тому, что меченосец не забыл о его просьбе и оставил человека в живых, и, сдернув алебарду с крючка на стене, огрел ею троих бросившихся за Брахтом солдат. Они как подкошенные повалились на пол, к их воплям прибавились крики их товарищей, которые видели, что происходит что-то невероятное: алебарда летает над полом сама по себе. Кто-то закричал:

— Колдовство!

И этого оказалось достаточно, чтобы несколько солдат тут же остановились с побелевшими лицами, нанося на себя знамение. Каландрилл швырнул в них алебардой, бросился к столу и перевернул его — тарелки, остатки пищи и бутылки с вином с грохотом полетели на пол. В глазах у кандийцев стоял настоящий ужас, и он, уверовав в свою магию, стал носиться по комнате, швыряя все, что попадалось ему под руку, стараясь создать впечатление, будто некая таинственная сила вдруг пришла на помощь Брахту. Для пущей убедительности он заорал благим матом. Несколько солдат в ужасе бросились на пол, но самые смелые все еще продолжали преследовать Брахта.

Керниец уже разобрался с часовым и теперь бежал к складам. Он схватил по пути пику и бросил ее не глядя вслед преследовавшим его солдатам. Двое споткнулись, а остальные повалились прямо на них, образовав затор в двери. Каландрилл перевернул второй стол и прыгнул на повалившихся солдат. Один из них начал было подниматься, и он, не раздумывая, пнул его ногой в грудь и бросился вслед за Брахтом.

Тот уже сидел на лошади, держа в руках поводья и зорко следя за происходящим вокруг. Каландрилл остановился и произнес заклинание. Воздух задрожал, запахло миндалем, и он опять стал видимым. Брахт передал ему поводья, и он вскочил в седло.

— Ты можешь скакать? — озабоченно спросил керниец. — Как твоя коленка?

— Камень, кажется, вылечил меня, — ответил Каландрилл.

— Отлично, — кивнул Брахт, все еще с недоверием относясь к волшебству, даже несмотря на то, что оно его спасло. — Гони, как можно быстрее и как можно дальше.

Каландрилл не заставил себя упрашивать. Ужас перед колдовством и неразбериха, которые он посеял в форте, очень скоро уступят место еще большему ужасу перед гневом ликтора, ругательства которого доносились даже до них.

— За мной! — крикнул он, пришпоривая лошадь.

Они галопом промчались по тихим улочкам — был час сиесты, и никто не помешал им. Всадники без приключений пересекли Мхерут'йи и выехали на окраину.

— В Нхур-Джабаль? — спросил Брахт. — Куда?

Каландрилл махнул рукой в сторону дороги, тесемкой петлявшей впереди. Под копытами лошадей взлетала пыль — они мчались в глубь Кандахара. Брахт его понял.

— Ты здорово поработал! — крикнул он, стараясь перекричать цокот копыт. — Я твой должник. Каландрилл расплылся в улыбке, довольный похвалой меченосца и гордый сам собой.

Глава десятая

Они гнали, как могли, по угнетающей жаре, поднимая за собой тучу пыли. Тон задавал Брахт, и, когда они выскочили из Мхерут'йи, лошадь его была вся в мыле. Когда наконец город растворился в дымке позади них, керниец сбавил темп, но первый привал он сделал, только когда солнце коснулось своей нижней частью гряды Кхарм-Рханна и голубые тени вечерних сумерек легли на землю. Он свернул с грязной дороги в небольшую низинку, дававшую хоть какое-то укрытие от гахина. Ветер все еще хлестал всадников по потным лицам; рубашки прилипли к их мокрым спинам; пыль оседала на них темными ошметками, слепила глаза, забивала рот и забиралась даже под одежду. Они в изнеможении бросились на землю, отпустив лошадей пастись на чахлой траве и вспоминая о воде и мыле как о роскоши. Перед отъездом Каландрилл позаботился о двух флягах воды, но не положил еды, опасаясь привлечь к себе внимание, и сейчас желудок его протестующе урчал.

— Будем ехать всю ночь, — сказал Брахт, не обращая внимания на неудобства. — Завтра, может, удастся что-нибудь купить и перекусить; а может, что-нибудь подстрелим.

— Стоит ли рисковать? — спросил Каландрилл. — А Филомен?

— Ликтор? — усмехнулся Брахт. — До тех пор пока они не найдут другого ключа, ему придется развлекаться со своей красоткой. Затем ему понадобится какое-то время, чтобы подготовить людей, да и сомневаюсь я, чтобы он отважился далеко отъехать от Мхерут'йи. Он выберется из города для отвода глаз и вскоре повернет назад. Если сегодня ночью мы хорошо от них оторвемся — мы в безопасности.

— По крайней мере от него, — кивнул Каландрилл. — Но что делать с чайпаку?

Керниец пожал плечами.

— Надо быть все время начеку, — сказал он, и улыбка его потухла. — Честно говоря, я не ожидал вмешательства Братства.

— Думаю, их нанял Тобиас, — сказал Каландрилл и передернул плечами. — Но как им удалось отыскать меня так быстро?

Приподнятое настроение, посетившее его после удачного бегства, испарилось. Он вспомнил о Мехеммеде. Перспектива путешествия по Кандахару с чайпаку на хвосте пугала его. Брахт взглянул на своего спутника и покачал головой.

— Неисповедимы пути Братства. Кто знает, как они общаются между собой? И нечего забивать себе этим голову.

Каландрилл задумчиво сорвал травинку; на лице у него появилось обеспокоенное выражение.

— Но если нам придется проезжать через Нхур-Джабаль… и другие города по дороге на Харасуль… нам их не избежать.

— Скорее всего, ты прав, — согласился Брахт, — но нельзя сдаваться. Мы победили одного, значит, победим и других.

— Ты победил, — тоскливо сказал Каландрилл. — Если бы ты меня не услышал, я был бы уже мертв.

— Но ты жив, — заметил Брахт. — Ты пережил нападение.

— Едва-едва. — Он потрогал красный камень под рубашкой. — И если бы не волшебство господина Варента, я вряд ли бы сидел сейчас в седле.

— А если бы не ты, я бы все еще прохлаждался в тюрьме Филомена, — заметил меченосец. — Ради Ахрда! Мы избежали пленения на море, мы разобрались с чайпаку. Мы вырвались из Мхерут'йи. Если будем осторожны, пересечем и Кандахар.

— А Харасуль? — спросил Каландрилл. — Что потом?

— Потом мы найдем корабль, который отвезет нас на север, — сказал Брахт, — как и планировали. Отправимся морем до Гессифа и отыщем Тезин-Дар. Возьмем «Заветную книгу» и…