Запретная Магия - Уэллс Энгус - Страница 60

— Попросимся переночевать, — решил Брахт.

Каландрилл, думая о прохладной воде и горячей пище, радостно кивнул.

Они медленно подъехали к строению, не желая переполошить его владельцев, и остановились у ворот, сквозь которые были видны колодец и каменный амбар рядом с домом. Во дворе бродили куры и свиньи и яростно лаял огромный рыжий пес. В дверях появился мужчина; он что-то негромко сказал псу, и тот смолк; по обеим сторонам от хозяина появились два юноши — они настолько походили на мужчину, что можно было безошибочно сказать: это его сыновья. У каждого был короткий, круто изогнутый лук со вставленной в тетиву стрелой с красным оперением. Мужчина внимательно посмотрел на незнакомцев, поманил их пальцем и пошел навстречу. Они сошлись у колодца; собака тоже подошла и стала рядом с хозяином. Лучники стояли на крыльце.

Мужчина был высокий и худой; лицо его было настолько обветренно, что казалось покрытым выдубленной кожей; темные, глубоко посаженные глаза под лохматыми бровями смотрели с любопытством и подозрением. На ремне, перепоясывавшем выцветший зеленый халат, висел в ножнах широкий нож, на рукоятке которого спокойно лежала его левая рука.

— Приветствую вас, странники.

Голос у него был под стать лицу — грубый, хриплый.

— Приветствую, — ответил Каландрилл на языке Кандахара. — Мы долго ехали и были бы рады перекусить и поспать. Мы можем заплатить.

— Вы из Мхерут'йи? — Лицо у него оставалось каменным. Каландрилл кивнул. — Не так уж много народа едет нынче из Мхерут'йи по суше.

Каландрилл пожал плечами.

— У нас дела в глубинке.

— Лучше морем до Мхазомуля или Гхомбаларя, а затем уж по реке и в глубинку.

— У нас дела… деликатного свойства. Мы не хотим следовать обычными торговыми путями.

Глаза у хозяина сузились.

— Вы не похожи на купцов.

— Мы прибыли для обсуждения некоторых коммерческих контрактов. Меня зовут Каландрилл. А его, — он указал на своего товарища, — Брахт.

— Вы из Лиссе?

— Я — да. А мой товарищ — из Куан-на'Фора.

— Он говорит на нашем языке?

— Нет, — Каландрилл покачал головой, — но он понимает энвах.

Мужчина кивнул и слегка повернул голову.

— Денфат, слазь на крышу.

Тот из юношей, что был помоложе, исчез внутри дома. Через несколько мгновений он появился на крыше и стал медленно продвигаться по ее периметру, внимательно вглядываясь в окрестности.

— Ничего не вижу, — крикнул он.

— Спешивайтесь. — Мужчина махнул рукой в сторону колодца. — Надо напоить лошадей. Давайте. Меня зовут Октофан.

— Спасибо, Октофан, — улыбнулся Каландрилл.

Фермер кивнул и, обойдя путников, направился к воротам. Он закрыл их и опустил засов. Денфат и второй юноша не сводили глаз с Брахта и Каландрилла. Рыжий пес с раскрытой пастью тоже смотрел на них, готовый наброситься по первому слову хозяина или при первом резком движении.

— Ты осторожен, — сказал Брахт, выливая ведро воды в корыто около колодца.

Октофан молча пожал плечами, дожидаясь, когда лошади напьются, и провел их к длинному низкому амбару. Рыжий пес ходил за ним по пятам. Оба сына также последовали за отцом. Октофан указал на стойла.

— Ставьте лошадей там. Берите сено.

Он отступил, пропуская Каландрилла и Брахта. Расседлав лошадей, они протерли их и набросали им сена в ясли. Он терпеливо ждал и, когда они закончили, сказал:

— Сзади дома — умывальник. Ужин скоро будет.

Они умылись под неусыпным взором сыновей Октофана, затем он поманил их на крыльцо и препроводил в дом. Здесь было прохладно; пол был вымощен тем же камнем, что и стены; из горшков на плите, около которой хлопотала седовласая женщина в поношенном синем халате, поднимался запах мяса и овощей. Она повернулась и посмотрела на вошедших, как и Октофан, без всякого выражения на лице. Каландрилл поклонился; Брахт кивнул.

— За моим столом не должно быть мечей, — сказала женщина.

— Моя жена, Пилар, — представил ее Октофан и кивнул на крючки около двери. — Вешайте их там. Это мои сыновья, Денфат и Иедомус.

Юноши, наклонившись, вошли в комнату и положили луки на стол около стены. Брахт и Каландрилл сняли пояса и повесили мечи на крючки.

— Садитесь. Иедомус, неси пиво.

Они уселись за длинный стол, стоявший в центре комнаты. Октофан сел во главе, сыновья — по обеим сторонам от него, и наполнил пивом глиняные кружки. Каландрилл и Брахт выпили с благодарностью.

— Они едут из Мхерут'йи, — сообщил Октофан жене, когда она ставила перед ними теплый еще хлеб. — Из Лиссе, по каким-то там делам.

— А они не?.. — вопросительно подняла брови Пилар.

— Они обещали заплатить.

Женщина кивнула, словно этим было все сказано. Каландрилл вытащил монету.

— Одного варра достаточно? Мы бы хотели купить у вас провизии в дорогу.

Октофан начал резать хлеб.

— Три варра будет вполне достаточно, — сказал он.

Каландрилл бросил на стол монеты. Октофан взял их, внимательно осмотрел и опустил в карман. Пилар сняла с печи горшок с жарким и стала раскладывать его по тарелкам. У Каландрилла потекли слюнки. В желудке у него заурчало, и он улыбнулся с извиняющимся видом.

— Вы не взяли с собой продуктов?

Октофан перемешивал ложкой жаркое. Каландрилл тут же последовал за ним — он был слишком голоден, чтобы соблюдать приличия. Он не стал придумывать, как доходчиво объяснить, почему они не взяли с собой продуктов. Его выручил Брахт.

— На нас напали, — сказал он, и в общем был недалек от истины, — мы все потеряли.

Фермер и его жена переглянулись. Октофан сказал:

— Дорога от Мхерут'йи до Кешам-Ваджа кишмя кишит бандитами.

Брахт кивнул. Пилар сказала низким сердитым голосом:

— Сафоман.

— Сафоман — это их главарь? — спросил Брахт.

— Угу, — промычал Октофан. — Сафоман эк'Хеннем, чтоб его Бураш разобрал.

— Поэтому вы так осторожны?

Брахт показал на луки Денфата и Иедомуса; Октофан кивнул.

— Сафоман эк'Хеннем в прошлом благородный человек, а теперь бандит. А разве ликтор Мхерут'йи не предупреждал вас?

Брахт покачал головой.

— Нам показалось, что ликтор… не очень к нам благоволит.

— Филомен, — с презрением произнесла Пилар. — Он ничем не лучше Ценофуса. Они должны охранять дороги и защищать простых людей вроде нас, а чем занимаются? Сидят себе в своих фортах и почти не вылезают оттуда, разве что для сбора податей для тирана. И когда они за этим приезжают, то готовы пустить нас по миру. И никогда не платят.

Она коротко улыбнулась Каландриллу.

— Ценофус — ликтор? — как бы между прочим спросил Брахт.

— Ликтор Кешам-Ваджа, — пояснил Октофан. — Он утверждает, что наша земля находится под юрисдикцией Филомена. Но только не тогда, когда приходит время налогов.

— А этот самый Сафоман — местный бандит? — пробормотал керниец.

— Это сын Мандрадуса эк'Хеннема, — объяснил Октофан. — Мандрадус был властителем Файна, но потом занял не, ту сторону в Войне колдунов. Он пал в битве на Каменном поле, и тиран конфисковал все его земли и другие владения. Сафоман поклялся отомстить за отца и объявил себя законным хозяином Файна. Он утверждает, что вправе взимать с путников поборы. И с пастухов тоже, Бураш его побери!

— Ликтор и Сафоман оба требуют с нас оброк, — горько добавила Пилар.

— А тиран что, ничего не предпринимает против бандитов? — спросил Каландрилл.

Октофан глянул на жену и горько рассмеялся.

— Тиран преспокойненько отсиживается в своем дворце, а Нхур-Джабаль далеко от Файна. И пока ему платят налоги, он оставляет все на усмотрение своих ликторов.

— А ни у Ценофуса, ни у Филомена нет особой склонности к битвам, так? — тихо спросил Брахт.

Октофан неожиданно с подозрением посмотрел на него.

— Похоже, вы не слышали про Войну колдунов?

— Я из Куан-на'Фора, — пояснил Брахт. — Я был в Лиссе и мало что знаю о Кандахаре.

— Тиран Иодридус объявил колдовство вне закона, — объяснил Каландрилл. — Кроме тех колдунов, которым он сам дает разрешение; на остальных были наложены серьезные ограничения — дворяне Кандахара получили предписание сдать своих придворных волшебников, и они восстали. Это событие вошло в историю как Война колдунов.