Запретная Магия - Уэллс Энгус - Страница 70

— Поможет ли нам это? — спросил Каландрилл.

— Кто знает? — Керниец пожал плечами и пробормотал: — Мне кажется, что в нашем случае лучше всего подкупить Аномиуса.

— В этом нам поможет Азумандиас, — пробормотал Каландрилл.

— То есть?

— Если Аномиус решится на то, чтобы завладеть колдовской книгой, он не потерпит соперников. Когда мы вернемся к этой теме, я расскажу ему об Азумандиасе и предупрежу его, что есть еще один претендент на книгу.

— Это может подтолкнуть его к действиям, — согласился Брахт, ухмыляясь. — По части интриг голова у тебя работает неплохо, мой друг.

Каландрилл улыбнулся, хотя глаза у него оставались обеспокоенными. Надежда на то, что колдун Сафомана решит бросить хозяина и отважится на путешествие в Тезин-Дар в поисках несуществующей колдовской книги, была очень слабой и основывалась только на полуправде, но это их единственная надежда.

— Давай посмотрим, что они делают?

Они поднялись и подошли к двери, чтобы получше рассмотреть, что происходит около города. Аномиус стоял рядом с Сафоманом подле тлеющего костра. Дождь, пролитый облаком, затушил огонь, и от деревяшек исходил черный вонючий дым, змеями стлавшийся по земле. Собираясь в черный шлейф, он угрожающе направлялся в сторону города. Затем Аномиус подошел ко второму тлеющему костру и повторил весь ритуал, и из него тоже потянулись черные щупальца, слившиеся с дымом от первого костра. Вместе они тянулись в сторону Кешам-Ваджа. Аномиус проделал то же самое с третьим и четвертым кострами, и наконец две дымных змеи сцепились над баррикадами. Очень скоро обороняющиеся горожане скрылись под черной завесой; дым походил на воду, просачивающуюся сквозь все щели, переливающуюся через баррикады и заполняющую улицы чернотой. Раздались испуганные крики. Сафоман рассмеялся и хлопнул Аномиуса по плечу с такой силой, что маленький колдун едва не упал. Затем оба отправились в шатер великана.

Каландрилл и Брахт опять привалились к стене. Утро тянулось медленно, и желудок напомнил им, что они давно не ели и что им не предложили даже воды; боль в связанных руках и вывернутых плечах была уже почти забыта.

К полудню дымовые змеи начали рассеиваться и в конце концов рассеялись, и Аномиус опять появился у них в сарае.

— Ну как, видели мой небольшой трюк? — поинтересовался он гордо. — Мне очень нравится направлять колдовство противника против него же самого. Сейчас в Кешам-Вадже немало покрасневших глаз и охрипших глоток. Способен ли ваш Варент ден Тарль на подобное?

— Думаю, нет, — сказал Каландрилл. — Мне кажется, что господин Варент не обладает такими возможностями.

— А твой отец, — ухмыльнулся Аномиус, довольный похвалой, — интересно, прибегает ли домм Секки к услугам подобных мне колдунов?

— Равных тебе у него нет.

Аномиус кивнул, все еще улыбаясь, страшно довольный собой.

— Теперь я знаю его возможности, — заявил он. — Сегодня ночью я, пожалуй, еще раз проверю его. Может, уже завтра нетерпение Сафомана будет удовлетворено.

— Вы возьмете город?

Колдун расплылся в довольной улыбке, почесывая мясистый нос.

— Время пришло. Мне кажется, мы и так слишком задержались. Надеюсь, что весть об этом дойдет и до Нхур-Джабаля. И тогда тиран, пожалуй, пошлет сюда армию. Но я позабочусь о Кешам-Вадже.

— А что станет с нами? — спросил Каландрилл.

Аномиус нахмурился; пергаментная кожа сложилась в тысячи морщинок, водянистые глаза подернулись дымкой задумчивости.

— Я думал о том, что ты мне рассказал, — негромко начал он, — но мне еще предстоит решить, что с вами делать. Сафоман уже сейчас уничтожил бы вас, если бы я не уговорил его подождать.

— Я еще не все тебе рассказал, — произнес Каландрилл и умолк с пересохшим горлом и сильно бьющимся сердцем — Господин Варент не единственный претендент на колдовскую книгу.

— Что? — В глазах колдуна промелькнула злость. — Ты недоговариваешь? В твоих же интересах рассказать мне все, Каландрилл ден Каринф, а то я еще начну проверять твою память на теле твоего товарища.

— Имеется еще один маг — его зовут Азумандиас, — который тоже знает о книге. И о карте. — Каландрилл сглотнул — в горле у него першило, мысли бешено кружились в голове. — У него есть некоторое представление о том, где находится Тезин-Дар, но ему нужен камень, ему нужен я, чтобы добраться до колдовской книги.

— Погоня? Ты хочешь сказать, что за этой сказочной книгой ведется настоящая погоня?

— Да. — Каландрилл передернул плечами, чтобы хоть как-то размять связанные руки и отогнать голод, который грозил лишить его ясности мысли, а она ему сейчас была нужна, как никогда, и опять подумал, что правда — или кое-что от правды — сейчас самая лучшая ставка в этой смертельной игре. — По дороге в Альдарин он наслал на нас демонов. А когда мы плыли по морю, за нами гнались его люди. В Мхерут'йи на меня напал человек из Братства.

— Чайпаку тоже замешаны? — спросил Аномиус.

— Похоже на то, — Каландрилл кивнул, но тут же пожалел об этом, потому что голова у него закружилась и начала болеть. — По крайней мере, когда я проснулся один из них был в моей комнате.

— И ты еще жив?

Аномиус явно засомневался. Каландрилл опять собрался было кивнуть, но передумал и сказал:

— Как видишь, я еще жив. Благодаря Брахту.

— Ты победил чайпаку?

Колдун посмотрел на кернийца и натолкнулся на холодный взгляд голубых глаз.

— Да, — сказал Брахт. — Я его убил. Но это был просто юноша.

— Тем не менее это впечатляет, — сказал Аномиус. — Чайпаку нелегко победить.

— По крайней мере здесь мы в безопасности, — сказал Каландрилл. — Хотя Азумандиас может найти и другой путь к колдовской книге.

— Без карты и без камня?

В маленьких глазках запрыгало недоверие. Каландрилл отругал себя за излишнюю болтливость и попытался быть как можно убедительнее.

— Возможно, — сказал он. — Я знаю только то, что мне сказал господин Варент: карта указывает путь к Тезин-Дару, а камень поможет отыскать саму книгу. Я не колдун, мне неведома власть Азумандиаса.

— Но так же, как и Варент, он ищет колдовскую книгу? — переспросил Аномиус.

— Да. И господин Варент боится Азумандиаса. Боится, что тот добьется своего. Может, есть другие пути; может, камень — это просто самый короткий путь.

— Опять надо подумать, — пробормотал Аномиус — Я подумаю над тем, что ты мне сказал. — И, не задерживаясь более, встал и вышел.

— Интересно, он клюнул? — спросил Каландрилл.

Брахт нахмурился.

— Мне кажется, он вот-вот клюнет. Но я не уверен до конца. Однако большего сделать было невозможно.

День взрослел. Туча, висевшая над горизонтом, приблизилась, и из нее к земле потянулись белые барашки. Поднялся ветер, донося запахи готовящейся на костре пищи, отчего пленникам стало еще хуже. Люди Сафомана занимались городом, и Аномиус вернулся лишь к вечеру в сопровождении солдата. Уже то, что им принесли поесть, было хорошим предзнаменованием: Им дали холодное мясо и хлеб, немного сыра и фляжку воды. Солдат поставил все это на пол и отступил на шаг, держа руку на эфесе меча. Колдун повернулся к ним.

— Я ослаблю ваши путы, — сказал Аномиус, — чтобы вы могли поесть. Дверь по-прежнему заколдована, так что не пытайтесь бежать.

Он ткнул пальцем сначала в одного, потом в другого и что-то пробормотал, и путы спали с их запястий. Каландрилл даже застонал, когда кровь стремительно хлынула к кистям рук и обожгла ему пальцы. Брахт тоже сжимал и разжимал пальцы и двигал затекшими плечами. Они приступили к еде только после того, как восстановили подвижность в суставах, а потом долго и жадно пили и ели, и на разговоры времени у них не было.

— Сомневаюсь, — осторожно подбирая слова, сказал наконец Брахт, — чтобы он стал кормить людей, которые вот-вот должны умереть.

— И наши вещи все еще здесь.

Каландрилл кивнул в сторону кошелька и мечей, валявшихся в углу сарая.

— Но какой нам от этого прок? — Брахт подхватил свой меч. — Хотя это что-то да значит.