Запретная Магия - Уэллс Энгус - Страница 85

— Он мог спокойно его забрать, — сказал Каландрилл и замолчал, повинуясь жесту Брахта, который продолжал:

— Но он этого не сделал. Он оставил тебе камень и поверил в твои россказни о колдовской книге, хотя он никогда о ней и не слышал. А ведь он не менее начитан, чем ты.

— Откуда ты знаешь? — поинтересовался Каландрилл.

— Помнишь лес, когда я пошел за оленем? — усмехнулся Брахт. — Я его убил почти сразу. А возвращаясь услышал ваш разговор и остановился послушать — в Куан-на'Форе люди имеют привычку ходить осторожно. Аномиус говорил тебе о книгах и о библиотеках, но отрицал всякое упоминание о колдовской книге. Однако он все же поверил в ее существование и даже не стал задавать лишних вопросов. Мне это показалось странным. Поначалу я думал, что им руководит только жадность, жажда высшей власти, но потом я начал думать, не дела ли это твоего камня? Помнишь, я говорил о предначертанности? Что путешествуя с колдуном, мы пересекли Кандахар быстрее чем если бы шли одни? В этом я не был очень уверен, но не сомневался в том, что камень дает тебе некую силу, о которой ни ты, ни я не имеем ни малейшего понятия.

Более осторожный человек, не любящий такой спешки, не отважился бы подходить так близко к Нхур-Джабалю, зная, что там — колдуны равной силы, которые, как говорил сам Аномиус, могли почувствовать присутствие колдовства. В нашей власти было переправиться через реку ниже и выйти к Шемме обходными путями, но у меня было такое впечатление, что жадность все больше овладевает колдуном по мере того, как мы приближаемся к цели, и он пренебрег осторожностью, чтобы выиграть время. Вот тогда-то я и решил попробовать. Вызывая его злость, я вынуждал его проявлять магические силы, которые и почувствовали колдуны в Нхур-Джабале. Когда я увидел долину, то понял, что колдуны тирана встретят нас на перевале или на реке и что приведет их туда сам Аномиус.

Он замолчал, погасив на мгновенье улыбку, и смущенно посмотрел на Каландрилла.

— А остальное я пустил на самотек. Военный корабль, чайпаку, то, что Аномиус не мог тебя тронуть, — все это убедило меня в том, что камень, когда тебе угрожает опасность, наделяет тебя большой силой. Я доверился камню, надеясь, что он защитит тебя и на сей раз. И он защитил.

Каландрилл был поражен, ему хотелось смеяться и одновременно наорать на кернийца за его риск. Только теперь он вспомнил, что до сих пор Брахт ничего ему этом не говорил, что его загорелое лицо всегда оставалось серьезным, словно он просил у него прощенья, видимо, Брахт долго обдумывал и наконец принял единственно правильное решение. Он спросил:

— А что было потом?

— Ты видел, как они сцепились в схватке? Аномиус как бы сросся с демонами, которых поднял для взятия Кешам-Ваджа. Тогда он говорил, что подобные оккультные упражнения ослабляют его; я думаю, что колдуны тирана тоже почувствовали, что он слабеет. Я рассчитывал именно на этот момент, чтобы бежать, — на этот момент и на камень.

Аномиус поднял на тебя руку и выпустил бурю огня. Но камень загорелся вокруг тебя, как раковина. На мгновенье мне показалось, что нам конец, но вскоре я понял, что мы живы, — меня он тоже защитил. Наверное, потому, что я держался за тебя. Я сбросил тебя в ближайшую лодку и перерезал веревки. И пока они там дрались, мы потихоньку уплывали; последнее, что я видел, был огонь в небе. Боюсь, что селение сгорело.

Каландрилл уставился на отважного товарища — в Куан-на'Форе люди имеют привычку быть осторожными? Он улыбнулся, заметив обожженные волосы и услышав треск кожаной рубашки, словно она пересохла у огня.

— Ты слишком рисковал, — сказал он. — Я думал, что уже умер.

— Я боялся за тебя, — торжественно заверил его Брахт и вдруг опять усмехнулся: — Но затем ты начал дышать, и я не обнаружил на тебе следов огня и понял окончательно, что ты под защитой.

— Значит, теперь ты считаешь меня колдуном?

— Нет, — Брахт покачал головой. — Я думаю, что ты обладаешь некоторыми данными, о которых сам ничего не ведаешь и, уж конечно, в которых не разбираюсь я. Похоже, эту силу тебе дает камень, и это спасло нас обоих, так что в твоем случае я готов пересмотреть свой подход к магии.

— Благодарю, — коротко сказал Каландрилл.

Брахт улыбнулся:

— Он спас нас обоих, и если магия охраняет нас, то мы очень вовремя об этом узнали: Гессиф, по всей видимости место еще менее гостеприимное, чем Кандахар, так что он нам может быть полезен.

Каландрилл кивнул и спросил:

— Так ты говоришь, что мы плывем уже день и две ночи?

— Ага, — подтвердил Брахт, — и ни разу не ели. То, что у нас оставалось, унесли лошади. И всю нашу поклажу тоже.

— А карта? — переполошился Каландрилл. — А деньги?

— Кошелек здесь, — Брахт ткнул пальцем в кошелек лежавший, как подушка, под головой у Каландрилла, затем погладил себя по животу: — А у меня еще остается то, что заплатил мне Варент. Одежда и мечи на месте, но остальное — увы.

Легко отделались. Каландрилл пожал плечами.

— В Харасуле купим все необходимое. С картой, деньгами и камнем у нас есть все, что нам нужно.

— За исключением провизии, — заметил Брахт. — Когда я говорил колдуну, что голоден, я вовсе не врал.

— Наверняка вдоль Шемме есть деревни…

— Мы проплыли одну еще вчера, — произнес Брахт, — но я ничего не смыслю ни в лодках, ни в судовождении и не смог остановить эту штуковину.

Каландрилл рассмеялся, и от его смеха лодка начала раскачиваться: он спасся, Аномиус остался где-то позади, а Брахт в течение дня и двух ночей сидит за рулем и не может остановить это утлое суденышко… Это показалось ему ужасно смешным.

— Ладно, этим займусь я, — сказал он. — Я кое-что смыслю в лодках.

Очень осторожно Брахт передал ему руль и разлегся на дне, собираясь поспать. Каландрилл уселся на корме, направляя лодку на запад.

Взглянув на солнце, он понял, что скоро полдень, и, когда солнечный диск перевалил через зенит, он увидел впереди на берегу небольшое селение. Повернув суденышко к каменному причалу, Каландрилл разбудил Брахта. Вместе они отыскали таверну, где поели только что выловленную из реки рыбу и закупили провизии до самого Харасуля. Ни в таверне, ни в селении никто не обмолвился и словом ни о битве колдунов, ни о людях тирана, разыскивающих беглецов, и они решили, что им все-таки удалось бежать. Колдуны тирана либо убили Аномиуса, либо взяли его в плен — в последнем случае ему, скорее всего, грозит смерть, о чем они особенно не тужили. По дороге обратно к реке им не встретился ни один человек в серебристо-черном халате. Возможно, их посчитали погибшими колдовской схватке, это было им очень даже на руку, и они бодро продолжили путь на сытый желудок. Через неделю Брахт и Каландрилл прибыли в Харасуль, должен был начаться следующий этап их опасного путешествия.

Город стоял на мысе, на севере и юге которого Ти и Шемме образовывали небольшие бухты. Кхарм-Рханна закончилась в полудне плаванья к востоку от города; между холмами и океаном местность была ровная; река, принесшая их туда, расширялась к устью. Купеческие корабли, сродни «Морскому плясуну» Рахаммана эк'Джемма, стояли на рейде рядом с каравеллами, пришедшими из Лиссе, и узкими военными кораблями кандийских пиратов. Рыболовецкие лодки были вытащены на берег, а маленькие суда заполняли всю бухточку; используя ослабевающее течение реки, Каландрилл подвел лодку к широкому каменному причалу. Воздух был влажен и пах джунглями, лежавшими за Ти, в Гаше; солнце, близкое к закату, окрашивало океан в багровые, а Харасуль — в золотисто-оранжевые тона. Когда они причаливали, чайки так и кружили над их лодкой. Они поднялись по скользким от выброшенных приливом морских водорослей ступенькам и мимо складов прошли к центру города.

Харасуль не был похож на Секку; стена отгораживала его от странных обитателей джунглей, которые время от времени предпринимали на него набеги; в то же время он выглядел более шумным, и, как им показалось, здесь совсем не было патрулей; строения города, жавшиеся друг к другу на мысе, были выше, чем в Секке, а солдаты, которых они встречали на улицах, к ним не придирались. Город был меньше Секки, но не менее оживлен, и очень скоро Каландрилл понял, что его улицы очень похожи на улицы его родины. В восточной части располагались дома дворянства, а владения купцов — рядом с устьем реки; за ними шли таверны и постоялые дворы; самые бедные районы приютились около Ти; здесь же, отделенный базара, располагался и городской гарнизон. Харасуль не был застроен столь организованно, как города Лиссе; улицы его были проложены хаотично, так что очень скоро путники оказались на узкой улочке, на которой возвышались высокие, запертые на все засовы здания, которые днем, по всей видимости, были торговыми домами, но сейчас, в сгущающихся сумерках, устрашающе напоминали им, что они идут по улицам незнакомого города. Каландрилл вспомнил военные суда, стоявшие на причале, и чайпаку и рука его непроизвольно опустилась на эфес меча. Они шли по брусчатке, морща нос от неприятного густого сладковатого запаха, исходившего от канав и джунглей столь непривычного после чистого речного воздуха.