Порно - Уэлш Ирвин - Страница 112

Я прихожу к Гэву, и он говорит, что встретил в городе Психа и Никки и пригласил их пообедать с нами — со мной и с Дианой. Подобная перспектива меня вовсе не радует, и я сомневаюсь, что Диана будет в восторге. Но когда мне удается поймать ее по телефону, она реагирует на это нормально, наверное, потому что Никки — ее подружка.

Когда мы встречаемся, Псих демонстрирует свои лучшие манеры или, вернее, лучшее из того, на что он вообще способен. Он откровенно флиртует с Сарой, но Никки вроде бы не обращает на это внимания, она суетливо опекает Гэва, который выглядит озадаченным, как будто боится, что его пригласят поучаствовать в оргии «пара на пару», что в отношении этих двоих может вполне соответствовать действительности.

После обеда Псих отлавливает меня на кухне.

— Ты мне нужен в Каннах! — чуть ли не стонет он. Я не понимаю, с чего бы ему так расстраиваться. Он же сам говорил, что нам нужно экономить деньги, в смысле, на этой поездке, вот пусть на мне и сэкономит.

— Я не могу просто так взять и уехать. Все мои вещи в Голландии, и я хочу их забрать. Я не хочу, чтобы Катрин прибрала их себе, а так все и будет, если я не потороплюсь.

Он досадливо шипит, куда там Дейрдре из «Улицы Коронации» [20].

— А когда ты туда приедешь?

— К четвергу точно буду.

— Да, ты уж, пожалуйста, приезжай, а то я уже номера заказал в отеле, — говорит он, и его бренди плещется в бокале. — Давай, Марк, пришло наше время. Мы всю жизнь этого ждали. Парни из Лейта в Каннах, ебать-колотить! Мы наконец-то востребованы. Это будет такой улет!

— И я ни за что на свете этого не пропущу, — говорю я ему. — Просто мне надо сперва разобраться с Катрин. Она дама капризная… и я не хочу, чтобы она выкинула на помойку мои вещи. И я не могу просто так бросить Мартина. Типа, прости, приятель, я понимаю, что мы с тобой вместе держали клуб целых семь лет, повидали и хорошее, и плохое, но теперь проявился мой старый друг Саймон, и он хочет, чтобы мы с ним занялись производством порнофильмов.

Он поднимает руки и опускает голову, и тут входит Сара со стопкой грязных тарелок.

— Хорошо, хорошо…

Я продолжаю:

— Все-таки все эти девять лет у меня была какая-то жизнь, и я не могу вот так просто все бросить, блядь, только из-за того, что ты снова считаешь меня persona grata.

Сара выходит, ступая так, словно идет по битому стеклу.

Он что-то отвечает, и какое-то время мы просто сидим и вяло переругиваемся, но потом замечаем озорной огонек в глазах друг у друга и взрываемся хохотом.

— Так больше нельзя, Саймон, — говорю я ему. — Это было нормально для молодых парней, но теперь это похоже на свару двух старых дам. Ты можешь представить, какими мы станем еще лет через десять?

— Я лучше не буду себе этого представлять, — отвечает он, и, похоже, его не прельщает подобная перспектива. — Единственное, что нас может спасти, это: а) куча денег и б) толпа молоденьких девочек. В двадцать лет ты еще можешь чего-то добиться одними пылкими взглядами, в тридцать — своей интересной личностью, но в сорок тебе нужны деньги и слава. Элементарная математика, блядь. Все считают, что я очень целеустремленный, но ни фига подобного. Это просто во мне инерция, что-то вроде кризисного менеджмента.

Меня тревожит, что он вот так открывается, потому что я вижу: под этой нигилистической бравадой скрывается искренность. И я опять его кину. С этой нашей аферой. Наверное, это жестоко. Но как бы он меня кинул, если бы Бегби меня нашел? Нет уж, Псих. Извини. Не то чтобы ты уж совсем нехороший ублюдок, просто ты, блядь, выдающийся эгоист. Когда плаваешь вместе с акулами, единственный способ выжить — стать самой акулистой из всех акул.

И вот что странно. Он вроде как меня понимает, в смысле, что я собираюсь покинуть Англию.

— Тут все отжило свой срок, и если у тебя нет положения или денег — ты гражданин третьего сорта. Америка — вот это место, что надо, — говорит он, — мне надо было туда податься, замутить, например, свою собственную Церковь и выжимать соки из этих наивных, доверчивых янки.

Входит Никки и говорит мне, приподняв бровь:

— Саймон на кухне? Неужели все так плохо? — Она внимательно смотрит на него. — Ты хорошо себя вел?

— Образцово-показательно, — отвечает он. — Ладно, Ренте, пойдем к остальным. А то я боюсь оставлять Темпса наедине с девочками.

Мы снова садимся за стол, и мы с Психом и Гэвом заводим спор о тексте песенки группы The Who «Just A Boy».

— Там: «I'd know better now, giving it all away», — говорит Псих.

— He, — трясет головой Гэв. — Там: «I know better now». Я машу рукой.

— Разница в ваших позициях — это лишь незначительная перепалка двух упертых педантов, которая ничего не меняет в изначальном смысле песни. Но если вы вслушаетесь, действительно вслушаетесь, вы услышите, что там поется: «I'm no better now», в смысле, что я не стал лучше. Я такой же, каким и был. Я ничему не научился.

— Дебилизм, — фыркает Псих. — Песня о том, как ты оглядываешься на прожитые годы, имея все преимущества зрелого взгляда.

— Ага, — соглашается Гэв, — что-то вроде: «Если бы только тогда я знал все, что я знаю сейчас».

— Нет. Здесь вы оба не правы, — говорю я. — Вы послушайте голос Далтри, это же плач, в нем есть что-то пораженческое; рассказ о парне, который наконец осознал свою несостоятельность и ограниченность. «I'm no better now», я все такой же придурок, каким был всегда.

Псих как-то уж очень враждебно все это воспринимает, бесится, словно его обидели лично.

— Ты сам, блядь, не знаешь, о чем говоришь, Рентой. — Он поворачивается к Гэву: — Скажи ему, Гэв, ну скажи!

Наш мистер Уильямсон, кажется, принял все близко к сердцу. Спор продолжается до тех пор, пока не вмешивается Диана:

— Ну и что вы так рьяно спорите о какой-то фигне? — Она встряхивает головой и оборачивается к Никки и Саре. — Мне бы очень хотелось провести хоть один денек у кого-то из них в голове, просто чтобы почувствовать, каково это — когда весь этот вздор крутится там внутри. — Она проводит рукой мне по лбу, а другая ее рука ложится мне на бедро.

— Мне бы и часа хватило, — говорит Сара.

— Ага, — говорит Псих и улыбается мне. — В старые добрые времена у нас был Бегби для коронной финальной реплики: «Это все куча дерьма, блядь, нах, и меня уже это достало, так что заткнитесь или я вам пасть порву».

— Ага, а то когда демократии слишком много, это приводит к смертоубийству, — смеется Гэв.

— Этот Бегби, похоже, очень интересный персонаж. Вот бы с ним познакомиться, — вдруг заявляет Никки.

Псих качает головой.

— Нет, лучше не надо. Я имею в виду, ему девушки не особенно нравятся, — хмыкает он.

— Но и мальчики ему тоже не нравятся, — добавляю я, и теперь мы подзуживаем друг друга.

Потом Никки заводит разговор о Каннах. Как мне сказала Диана, Никки в последнее время только и говорит, что о Каннах. А Сара и Гэв углубляются в приватный, междусобойный разговор. Мы с Дианой понимаем это так, что нам пора уходить, она что-то говорит о том, что ей нужно еще распечатать свою диссертацию. К несчастью, Никки и Псих решают уйти вместе с нами, так что мы все садимся в одно такси.

— Эта Сара такая вся из себя, типа, порядочная, — говорит Псих.

— Да нормальная девчонка, — отвечает Никки. Лицо у нее раскраснелось от выпивки.

— Я предложил им секс «пара на пару», но она отказалась, — подтверждает Псих мои подозрения. — Мне показалось, Темпе тоже слегка смутился, — добавляет он и поворачивается к Диане: — Я не спрашивал у тебя, Ди, не потому, что ты мне не нравишься, просто ты вроде как занята, а одна только мысль про голого Рента…

Вот мудак. У нее он не спрашивал, да. А вот мне предлагал. И я рассказал об этом Диане. Она смотрит на него испепеляющим взглядом, потом что-то говорит Никки, которая, кажется, сильно под мухой. Мы поднимаемся в квартиру и расходимся по разным комнатам, и я слышу, как Психхи и Никки, как называет их Терри, заводят какой-то громкий пьяный спор.

20

Имеется в виду британский сериал «Улица Коронации» (Coronation Street), рассказывающий об обитателях вымышленного района Уэзэр-фидц в Манчестере и занесенный в Книгу рекордов Гиннесса как самая длинная мыльная опера. Ее начали показывать по телевидению с 1960 года и показывают до сих пор — по меньшей мере две серии в неделю. — Примеч. пер.