Порно - Уэлш Ирвин - Страница 121

77. Дома

Сестра Али, Кэт, всегда меня недолюбливала, и ей чиста не нравитца, что Али снова со мной. А Али хочет вернуться домой. Вместе с Энди. Я ведь боюсь выходить на улицу, но она пришла ко мне сама, и мы вместе пошли в киношку. Мне уже сняли проволоку с челюсти, так что я опять могу есть нормальную твердую еду, хотя челюсть вся такая жесткая, словно одеревенелая, да. Мы с Али годами так не обжимались, и челюсть — это не единственное, что у меня есть жесткого. Я все думаю, как бы мне ей сказать, чтобы она сегодня осталась со мной на подольше, и тут вспоминаю, что ко мне едет Рент!

Так что я отрываюсь от нее, выхожу из квартиры и иду на Бульвар, возбужденный, но настороженный на случай нечаянной встречи с Бегби. А то были всякие разные разговоры, хотя это могли быть просто слухи. Никогда и ни в чем нельзя быть уверенным. Рент сказал, что он едет ко мне вот прямо щас, и я уже начинаю тревожитца, типа, вдруг мы с ним разминулись. Выхожу на Бульвар, там какая-то странная суета, «скорая помощь», полиция и толпа зевак. У меня мурашки бегут по коже, как будто я только что хорошо ширнулся, потому что когда видишь в Лейте полицию и «скорую», на ум сразу приходит пара-другая имен, но у меня в голове сейчас крутится только одно. А что, если Бегби достал Марка?!

Сердце просто грохочет, брат.

ОХ, БЛЯДЬ, НЕТ…

Сперва я увидел его. Бегби. Он лежит на земле. Бегби лежит на земле! То есть не на земле — на носилках. Франко! Ему крепко досталось, потому что он лежит на носилках, а над ним стоят эти парни из «скорой помощи», и там еще мельтешит какая-то рыжая дылда, и он, этот парень, похож… ой, бля… это ведь Рент, и он вроде как в полном порядке. Это Рент и Бегби… и это…

Нет.

Нет…

Как будто это Рент отмудохал Бегби, причем отмудохал порядочно… а потом я опять весь холодею, потому что где же мой кот, брат, где Заппа?

Ни за что… я не дам себя во все это вовлечь. Я даже вот тут останавливаться не стану. Ни за что, блядь. Но мне нужно найти кота. Я поднимаю воротник, натягиваю бейсболку пониже на лоб и протискиваюсь сквозь толпу. Потом я вижу, как из толпы выходит Нелли и бьет Рента в челюсть.

Рент малость пошатывается и трогает рукой челюсть, а Нелли что-то ему кричит и удирает обратно в толпу. Полицейский подходит к Ренту, но Марк качает головой, как будто он не обвиняет Нелли, и потом просто усаживается в машину «скорой», куда уже затащили Бегби.

И вдруг я вижу его, своего Заппу. Мой бедный котяра, его просто бросили посреди улицы! Так что я подхожу и беру переноску здоровой рукой. Девчонка, которая сидела рядом на корточках и гладила Заппу сквозь прутья решетки, награждает меня убийственным взглядом.

— Я знаю, чей это кот, — говорю я ей, — я отнесу его к хозяину.

— Это правильно, нельзя так вот просто взять и оставить кота на улице, — говорит девчонка.

— Ага, точно, — говорю я и собираюсь уже убираться оттуда, потому что все это — полный бред, мои нервы чиста гудят от напряга, понимаешь?

Нелли видит меня, и вот он уже нависает надо мной. Он тычет в меня пальцем и шипит:

— Наркоман, блядь, мудацкий.

Никогда не любил этого кренделя, но я его не боюсь, даже такой весь размазанный, как сейчас. Я собираюсь что-нить сказать в ответ, и тут вижу этого пацана, который в последнее время вертелся около Франко, и он подходит к Нелли сзади и бьет его в спину, не так уж и сильно, потом отходит, эдак пританцовывая, и растворяется в толпе. Нелли изворачивается назад, будто хочет спину почесать, словно она у него зудит, и вдруг видит, что у него все руки в крови.

Я вижу в его глазах страх, а тот пацан пробирается сквозь толпу с широкой ухмылкой на морде. Он мне легонько подмигивает, а потом исчезает. И я тоже, брат. Я просто иду домой вместе с Заппой. Я думаю, Марк поступил очень плохо, что оставил кота на улице, это было как-то не по-людски, но, с другой стороны, он явно был весь под стрессом, ну; из-за Франко, и все такое.

А теперь кое-что обо мне: я вернул Заппу, и скоро вернутся Али и Энди, и все будет опять хорошо, адназначна.

78. Шлюхи из города Амстердама (Часть 12)

Я ничего не мог сделать

Я не мог ничего сделать.

Ни кричать, ни умолять, ничего.

А парни в машине его не видели.

Я ничего не мог сделать.

Все это случилось буквально в нескольких футах от меня. Машина на полной скорости сбила Франко. Его перебросило через крышу, и он упал на асфальт. Он лежит неподвижно, из носа течет струйка крови.

Я уже рядом, причем я понятия не имею, какого хуя я тут вообще делаю. Я опускаюсь рядом с ним на колени, поддерживаю его голову, смотрю ему в глаза, полыхающие огнем и бессмысленно бегающие туда-сюда. Глаза, напоенные недоумением и злобой. Я не хочу, чтобы все было вот так. Действительно не хочу. Я хочу, чтобы он пинал меня, бил смертным боем…

— Франко, брат, мне так жаль… это неправильно… прости, брат…

Я плачу. Я держу голову Бегби в руках и плачу. Я вспоминаю старые времена, старые добрые времена, и смотрю ему в глаза, и злость уходит из них, как будто отдернули темную занавеску, чтобы впустить ясный свет, а его тонкие губы складываются в слабое подобие улыбки.

Он, блядь, улыбается мне. Потом он пытается заговорить:

— Ты мне всегда нравился. — Или это я просто ослышался, может быть, это просто оговорка. Потом он начинает кашлять, и изо рта у него брызжет кровь.

Я пытаюсь что-то сказать, но вдруг понимаю, что над нами кто-то стоит. Поднимаю голову и вижу лицо, которое кажется одновременно знакомым и незнакомым. До меня постепенно доходит, что это Нелли Хантер, только он свел с морды татуировки, и только я собираюсь сказать ему, типа, привет, как он со всей дури бьет меня в челюсть.

Меня аж подбрасывает. Бля, вот это удар. Когда я нетвердо встаю на ноги, я вижу, как он вливается обратно в толпу, а толпа собралась немаленькая — люди любят, когда что-нибудь происходит. Мне на плечо ложится рука, и я резко оборачиваюсь, опасаясь, что сейчас дружки Франко будут делать из меня котлету, но это всего лишь медбрат из «скорой». Они кладут Франко на носилки и переносят его в машину. Я иду следом за ними, но рядом стоит полицейский, и он что-то мне говорит, только я не понимаю что. Другой полицейский кивает на врачей, потом — первому копу. Тот освобождает мне дорогу, и вот я. уже внутри «скорой», а они закрывают дверцу и отъезжают. Я склоняюсь над Франко и говорю ему, ты, мол, держись.

— Все в порядке, Френк, я здесь, приятель, — бормочу я, — я здесь. С тобой.

Я скребу челюсть, которая жутко болит после удара Нелли. Добро пожаловать в Лейт. Добро пожаловать домой, именно так. Но где теперь мой дом? Лейт… нет. Амстердам… нет. Если дом там, где сердце, тогда сейчас мой дом — это Диана. Мне нужно в аэропорт.

Я сжимаю руку Франко, но он сейчас без сознания, и врачи надели ему на лицо кислородную маску.

— Вы с ним разговаривайте, не молчите, — говорит мне один из них.

Все это, блядь, не очень-то хорошо. На самом деле все просто хуево. И вот что странно: многие годы я думал, как было бы здорово, если бы с Франко случилось вот что-то подобное, я представлял себе, как это будет, но теперь, когда это произошло, я бы отдал что угодно, лишь бы этого не было. Этим ребятам из «скорой» не надо меня уговаривать, потому что я все равно не смог бы заткнуться, даже если бы и хотел.

— Ага… я хотел с тобой встретиться, Френк, поговорить, разобраться. Я действительно очень жалею о том, что случилось тогда в Лондоне, но, Френк, я тогда просто не мог ни о чем думать, мне надо было спасаться, уносить ноги. Я был в Амстердаме, но сейчас я вернулся, на время, Френк. Встретил хорошую девушку… тебе бы она понравилась. Я много думаю о приколах, которые мы вместе творили, о футболе, и как твоя мама всегда хорошо ко мне относилась, когда я к вам приходил, мне всегда были рады. Я часто вообще вспоминаю то время. Помнишь, как мы ходили в «Стэйт» на Джанкшн-стрит утром по субботам, смотрели мультики, или в тот еще старенький кинотеатр в начале Бульвара, как он назывался-то… а, «Салон»! Если у нас были деньги, то после полудня мы шли на Истер-роуд, помнишь, тебе всегда удавалось договориться, чтобы нас кто-то подбросил… А потом нас поймали, когда мы писали свои имена и рисовали эмблему Y.L.T. на задней стене Лейтской начальной школы, и нам было всего одиннадцать, и мы едва не расплакались, так что полицейские просто нас отпустили! Помнишь? Мы с тобой, Урод, Томми и Крейг Кинкейд. А помнишь, как мы все вместе трахали Карен Макки? А как насчет того случая, в Матеруэлле, когда ты отделал какого-то здоровенного мудака, а поймали за это меня?