Райский сад дьявола - Вайнер Аркадий Александрович - Страница 94

Конолли держал его на связи второй год. Когда итальянцы из «Коза Ностра» подмяли под себя бензиновую русскую мафию, Швец, имевший дела с макаронниками, счел правильным передать Убивца под непосредственное руководство человеку в нью-йоркской полиции – молодому и многообещающему детективу Конолли. Убивец был этим чрезвычайно недоволен. Он правильно считал, что если тайну знают двое, ее знают все. То, что о его существовании знает хоть и свой, но все равно офицер полиции, ему очень не нравилось. Рындину ие хотелось, чтобы его голова пошла разменной фишкой в какой-то комбинации.

Но выхода пока не было. И Конолли, и Швец настаивали на том, чтобы все-таки сыскать заначку Бастаняна. Сейф его оказался пуст, а растырить такое количество бесценных картин он просто не мог поспеть. Где-то они спрятаны, и тайник этот надо найти, ибо цена ему невломенная!

И сейчас, совершая свой чертовский намаз, он раздумывал и спрашивал совета у черта, как консолидировать все полученные деньги и свалить отсюда навсегда – из поля зрения и Швеца, и Конолли, и всех оставленных в прошлом покойников, и ненавистных родин – великих держав, и не оправдавших надежд религий, и вообще – всей прошлой жизни. Забыть ее, как небывшую.

Ничего его здесь не держит. Машину продаст и уедет куда-нибудь тихо жить, на каком-то острове Барбудо. Заберет с собой только Тавану и номер «XYI WAM».

68. МОСКВА – ВЕНА. МОНЬКА. ВОЗВРАЩЕНИЕ

Монька задержался в Москве еще на пару дней – хотел дождаться, пока их груз покатит за океан. А во-вторых, хотел узнать результаты наезда на вьетнамцев.

В пятницу наконец полномерный трейлер, огромный крейсерский дальнорейсовый грузопер-трассоход двинулся по маршруту Москва – Смоленск – Брест – Варшава – Франкфурт-на-Одере – Гамбург. Там его примут Монькины торговые агенты и отправят судном-контейнеровозом уже якобы бун-десовую продукцию в Штаты.

Ну а с вьетнамцами Келарев проявил себя во всем блеске. Наезд был жестокий, тяжелый, тотальный. Закрывали ларьки, вскрывали склады и обыскивали сплошняком общежития, изымали товары и кэш, на рынках хватали всех подряд, а нелегалов сразу сажали. В эти дни вьетнамцам было не до Вонга, бесследно исчезнувшего на встрече с каким-то русским начальником. Люди Швеца мгновенно пустили по рынкам слушок, что Вонг сдал своих земляков властям и с хорошими бабками отвалил не то во Францию, не то в Венгрию. Все, и вьетнамцы в первую очередь, охотно верили этому…

Джангир Моньку в аэропорт не провожал, прощались дома.

Швец поторапливал:

– Давайте прощайтесь, друганы… Не забывай, дорогой Монька: не еврей для субботы – а суббота для еврея! Опоздаешь на рейс, не попадешь на ваш священный шабес, потом будешь долго каяться в грехах…

Монька был смутный, что-то его сильно тревожило. Он повернулся к Швецу и неожиданно серьезно сказал: rj– – Когда мы каемся, Господь забывает наши грехи. А когда мы забываем Бога, наши грехи пробуждаются сами. И однажды напоминают о себе страшно…

– Монька, окстись! – засмеялся Джангиров. – Неужто ты всерьез веришь в Бога? Монька пожал плечами:

– Как тебе сказать? Если есть, то верю. А если нет – там посмотрим, что будет…

Швец подъелдыкнул:

– Ох, трудно тебе, наверное, на бездуховном корыстном Западе! У нас народ верующий, смиреннодушный…

– В Европе полиция очень строгая. А обыватели – очень сытые. Поэтому им ни к чему расхристанная религиозность русских… – ответил Монька, и непонятно было – шутит он или всерьез.

Швец погрозил кулаком:

– Не замай, Монька! Мечтательная русская душа, всегда готовая к смуте и разбою, обращена к Богу! А у вас – к наживе! – И сам засмеялся. – Ладно, хватит, прощайтесь…

Джангир обнял Моньку:

– Спасибо тебе, друг. Я тебе сильно должен. Надеюсь, сочтемся…

– Пусть твои дети отдадут моим детям, – сказал Монька. Джангир кивнул:

– Мы же с тобой одной крови.

Монька согласился:

– Да. Чужой…

В аэропорт Швец гнал быстро. Сосредоточенно крутил руль, время от времени поглядывая в зеркало заднего вида на сопровождающий джип. На повороте к аэропорту, помотав головой, сказал:

– У меня из памяти не идет, как этот твой бандит Хэнк приколол вьета. Будто боровка к Рождеству, одним ударом…

Монька задумчиво смотрел на догорающий осенний день, сиротливые пажити, исхлестанные дождем.

– С Хэнком надо ухо держать востро, опасный человек. Но с этим противным вьетом он разобрался как мужчина. Уважаю. Знаешь, наш мудрец рабби Иешуа бен Леви говорил: кто милосерд со злодеями, тот станет злодеем для милосердных.

Этот раскосый азиат кровушки по миру пустил немерено…

– Не сомневаюсь, – согласился Швец. – Не надо было ему так расслабляться с Хэнком. Он не понял, что америкашка с нами одной нарезки. А мы – народ легавый, шуткуем матюгами, ласкаем кулаками, а спорим сразу топорами…

В аэропорту Швец повел Моньку в комнату VIP, и оформление документов заняло несколько минут. Здесь было душно, и Швец пожаловался:

– Что-то сердце потягивает противно, – достал из кармана алюминиевый патрончик с валидолом, заглянул внутрь. – Одна осталась! – перевернул патрончик, как рюмку, и высосал в рот таблетку. Почмокал и сказал:

– Вроде оттягивает… – Потом повернулся к таможеннику и спросил:

– Ну, все в порядке?

– Нормально…

– Ты мне разрешишь проводить инвалида до посадки? Видишь, ноги у него совсем плохие… Монька откликнулся:

– Они устали…

Таможенник разрешил:

– Да иди, чего там…

Швец взял под руку Моньку, и они прошли через погран-контроль и оказались в международной зоне. Швец засмеялся. Монька повернулся к нему недоуменно:

– Ты чего?

Тот выплюнул на ладонь таблетку, и Монька с удивлением увидел в руке у Швеца огромный бриллиант. Швец положил Моньке в верхний карман пиджака камень, ясно улыбнулся:

– Это знаменитый «стакан», одиннадцать и шесть десятых карата. Прибереги его.

– Ну ты даешь! – восхитился Монька. Швец усмехнулся:

– Богатые, Монька, делая подарки бедным, придумали мудрый принцип: мол, не дорог подарок, а дорого их внимание…

Монька прищурился:

– Ты, никак, собрался мне дарить «стакан»?

– Ну, отчасти, – загадочно сказал Швец. – Ты присмотри хорошего покупателя. Мне нужно за него пол-лимона – пятьсот штук. Все остальное меня не касается, это твое…

– Чего это ты так расщедрился? Тут еще штук двести над пол-лимоном висит…

– Да я не по щедрости, а по уму. Ты за эти бабки продашь его лучше и вернее, чем я его буду толкать здесь за всю цену…

– Хорошо, сделаю, – пообещал Монька. Они обнялись на дорожку, и Монька спросил:

– Слушай, у тебя с Джангиром все нормально?

Швец улыбнулся:

– Хозяин хряка сытно кормит, а свинюга верит – навек подружились…

– Угу, понял, – кивнул Монька, махнул рукой и пошел, тяжело переваливаясь, внутрь толстой кишки, глотающей пассажиров перед погрузкой в самолет.

Потянулись минуты отвратительного ожидания взлета, пока наконец самолет не разбежался и подпрыгнул навстречу кровавой полосе на закате. Монька закрыл глаза и неспешно думал о том, что он очень долго готовил эту проклятую операцию, и сейчас, когда уже ввязался окончательно и дороги назад нет, он понял, что сделал самый рискованный поступок в жизни. Если все получится, прибыль от этого дела будет гораздо больше, чем он заработал за целую жизнь. А заработал он – как ни крути – немало. Но эти умопомрачительные дивиденды от сделки сулили и невероятные риски. Впервые в таком масштабе он вошел в страну Наркотию, государство Драглэнд, мир Ширево. Страшная вселенная, кошмарный мир, на жуткой карте которого написаны пугающие и неодолимо влекущие имена: опиум, канабис, кокаин, амфетамин, LSD, SDP, амилацетон, героин, морфий, омнопон…

Монька отогнал эти мысли, надеясь, что как-то все это получится и пролезет. А грех замолит. Потом задремал…

На выходе из таможни его дожидался веселый Васенко: