Дьявол носит «Прада» - Вайсбергер Лорен - Страница 29

– Только не пялься слишком откровенно. – Джеймс говорил не разжимая губ, как чревовещатель. – Риз Уизерспун на горизонте.

Я резко повернулась (Джеймс дернулся от смущения) и увидела Риз: она пила шампанское и смеялась, откинув голову. Я не хотела показывать свое провинциальное восхищение, но ничего не могла с собой поделать: это была одна из моих самых любимых актрис.

– Джеймс, дорогуша, я так рад, что ты выбрался на мой скромный вечер, – насмешливо заговорил красивый худощавый мужчина, подошедший к нам сзади. – А кто это здесь у нас? – Они поцеловались.

– Маршалл Мэдден – виртуоз цвета, а это Андреа Сакс. Она…

– Новый секретарь Миранды, – перебил Маршалл, улыбаясь мне, – наслышан о вас, малютка. Добро пожаловать в семью. Я надеюсь, вы придете навестить меня; обещаю, что вместе мы… хм… прибавим вам лоска.

Его пальцы нежно пробежали по моей шевелюре, он осмотрел кончики моих волос, сравнил их с корнями.

– Да, стоит добавить легкий медовый оттенок, и вы – топ-модель. Возьмите у Джеймса мой телефончик, обязательно возьмите, детка, и заходите в любую свободную минутку. Хотя, наверное, они не так уж часто у вас случаются! – пропел он и танцующей походкой направился к Риз.

Джеймс вздохнул, в его взгляде сквозила тоска.

– Он мастер. Он самый-самый. Лучше уже некуда. Все остальные рядом с ним просто мальчишки. Настоящий мужчина. Шикарный.

Настоящий мужчина? Забавно. Раньше, когда я слышала эту фразу, я всегда представляла себе Шакила О'Нила, мчащегося с мячом к кольцу, – и уж никак не специалиста по окраске волос.

– Он действительно шикарный, в этом я с тобой согласна. Вы с ним встречались?

Они бы здорово подошли друг другу: помощник редактора отдела красоты журнала «Подиум» и самый успешный колорист цивилизованного мира.

– Я-то не против. Но у него уже четыре года один партнер. Ты представляешь? Четыре года! Я бы запретил таким сексуальным геям иметь постоянного партнера. Это просто несправедливо.

– Ничего себе! А как насчет постоянной партнерши у сексуального мужчины с традиционной ориентацией? Если эта партнерша я, значит, все справедливо. – Я глубоко затянулась и выпустила почти безукоризненное колечко дыма.

– Ну признавайся, Энди, ты ведь рада, что пошла сегодня со мной? Это же самая крутая тусовка на свете! – улыбаясь, проговорил Джеймс.

Я нехотя согласилась пойти с ним, когда Алекс отменил нашу встречу, скорее из-за того, что не хотела оставаться одна. С трудом верилось, что на вечеринке по поводу нашумевшей книжки может произойти хоть что-нибудь интересное. Но я оказалась приятно удивлена. Поздороваться с Джеймсом подошел Джонни Депп, и меня потрясло не только то, что он вообще способен связно говорить по-английски, но и то, что он выдал несколько по-настоящему забавных шуток. И я испытала невыразимое удовлетворение, увидав, что Жизель – эта самая-пресамая из красоток, мелькающих на обложках журналов, – на самом деле до смешного маленького роста. Естественно, еще приятнее было бы обнаружить, что она переедает и что у нее угревая сыпь, которую из-за толстого слоя косметики не видно на ее шикарных фотографиях, – но мне пришлось удовольствоваться низким ростом. В общем, последние полтора часа все шло совсем неплохо.

– Ну, я бы не сказала, что самая крутая, – ответила я, наклоняясь к Джеймсу, чтобы взглянуть на диджея Моби, который с мрачным видом стоял возле стола с книгами, – но здесь совсем не так плохо, как я ожидала. И потом, знаешь, после всего, что сегодня произошло, мне просто необходимо было как-то поднять себе настроение.

После внезапного отъезда Миранды (которому предшествовало столь же внезапное появление) Эмили сообщила, что сегодня мне впервые предстоит везти Книгу ей на квартиру. Книгой именовалась огромная, как телефонный справочник, подшивка, где были собраны все текущие материалы по «Подиуму». Эмили объяснила, что, когда Миранда находится в офисе, никакой производительной работы быть не может, потому что сотрудники весь день совещаются с Мирандой, а она ежечасно меняет свое мнение. Когда же около пяти часов она наконец уходит (чтобы провести немного времени с близняшками), вот тут-то и начинается настоящая работа. Арт-секция заново перекраивает макет и вставляет в него только что полученные снимки, редакторы распечатывают материал, который – все-таки! – получил одобрение Миранды: огромные небрежные буквы МП, занимающие целую страницу. Все найденные изменения посылаются в арт-секцию, и один из ее сотрудников еще несколько часов после того, как все остальные уйдут, пропускает снимки и тексты через специальный аппарат, который вощит страницы; после этого их в надлежащем порядке подшивают в Книгу. Затем начинается моя работа: я должна отвезти Книгу на квартиру к Миранде. Происходит это где-то между восемью и одиннадцатью вечера – в зависимости от того, когда завершается производственный процесс. Миранда сделает в Книге свои пометки и на следующий день привезет ее обратно, после чего все вышеуказанное повторится.

Когда Эмили краем уха услышала, что я собираюсь на вечер с Джеймсом, она так и подпрыгнула.

– Ты ведь знаешь, что не можешь уйти, пока не будет готова Книга?

Я уставилась на нее. По лицу Джеймса можно было подумать, что он сейчас бросится на Эмили с кулаками.

– Да, не скрою, это та часть работы, от которой я особенно рада избавиться. Порой это затягивается допоздна, но Книга необходима Миранде каждый вечер. Она привыкла работать дома. В общем, сегодня я посижу с тобой и покажу, как это делается, но потом ты будешь все делать сама.

– Спасибо. Как думаешь, во сколько сегодня будет готова Книга?

– Понятия не имею. Каждый вечер по-разному, об этом лучше спросить в арт-секции.

В этот день с Книгой закончили рано – всего в половине девятого. Я приняла ее у вконец измученного сотрудника арт-секции, и мы с Эмили спустились к Пятьдесят девятой улице. Эмили несла ворох одежды, только что доставленной из химчистки, – в пластиковых пакетах и на плечиках. Она пояснила, что вычищенная одежда всегда доставляется вместе с Книгой. Свою грязную одежду Миранда привыкла привозить в офис, и – вот радость-то! – моей обязанностью было звонить в химчистку и сообщать им, что у нас есть для них работка. Как правило, они тут же посылали кого-нибудь в «Элиас-Кларк», чтобы забрать одежду, и на следующий день возвращали ее в идеальном состоянии. Мы убирали все в шкаф, а потом отдавали Юрию или отвозили к ней на квартиру сами. С каждой минутой моя работа казалась мне все более высокоинтеллектуальной!

– Эй, Рич! – заискивающе улыбаясь, окликнула Эмили посасывающего трубку диспетчера, которого я встретила в первый день работы. – Это Андреа. Она будет отвозить Книгу каждый вечер, так что вы уж позаботьтесь, чтобы ей доставалась хорошая машина, ладно?

– Сделаем, Рыженькая. – Он достал изо рта трубку и указал на меня: – Я позабочусь о Блондиночке.

– Вот и хорошо. Ой, а не могли бы вы дать нам еще одну машину? После того как мы отвезем Книгу, нам с Андреа надо ехать в разные места.

Два массивных «таун-кара» остановились перед нами, и верзила водитель открыл для нас дверь. Эмили забралась в машину первой и тут же достала мобильник.

– Квартира Миранды Пристли, будьте добры.

Водитель кивнул, завел мотор, и мы тронулись с места.

– А что, всегда бывает один и тот же водитель? – спросила я, удивившись, что он знает дорогу.

Эмили жестом велела мне помолчать: она оставляла сообщение для девушки, вместе с которой снимала квартиру, а потом сказала:

– Нет, в компании работает довольно много водителей. Я с каждым ездила раз по двадцать, так что теперь дорогу знают все.

После этого она снова занялась телефоном. Я оглянулась назад и увидела вторую машину: она аккуратно повторяла все наши повороты и остановки.

Мы остановились перед типичным для Пятой авеню домом: идеально чистый тротуар, ухоженные балконы и шикарный, уютно подсвеченный вестибюль. Человек в смокинге и шляпе тут же подошел к машине и открыл дверь. Эмили вышла. Я подумала: почему бы нам просто не оставить Книгу и одежду этому человеку – в конце концов, разве не для этого и нужны швейцары? Это их работа. Но Эмили вытащила из сумки ключ на кожаном брелоке от Луи Вюиттона и протянула его мне.